Сократив шаг, Сунь Лянь нагнал Чжан Сяо, и они рука об руку вышли из Храма Далунсин. Спустившись по ступеням и пользуясь лунным светом, Чжан Сяо обернулся, посмотрел на вывеску Храма Далунсин, указал на неё пальцем и произнес:
— Если я еще когда-нибудь вернусь сюда, обязательно переименую этот храм!
Сунь Лянь усмехнулся:
— Верно. В этой паршивой обители объявился такой злодей, как твой старший соученик, так что сменить название просто необходимо. Пожалуй, лучше всего назвать её Храмом Великого Пса!
Чжан Сяо покачал головой:
— В смутные времена рождаются герои, кто скажет, что в этом храме не появятся славные мужи и добрые молодцы? К тому же я и сам отсюда вышел!
Сунь Лянь торопливо отшутился:
— Оговорился, оговорился, братец Чжу, не серчай!
Чжан Сяо сказал:
— Пожалуй, мне больше нравится, когда меня называют Чжан Сяо, так звучит как-то роднее!
Ему вовсе не хотелось, чтобы его постоянно звали Чжу Юаньчжаном, от этого имени веяло странной неловкостью!
— Хорошо, пусть будет братец Чжан Сяо! — Сунь Лянь оказался на редкость компанейским парнем, в нем почти не чувствовалось занудства бедного ученого книжника, однако выражение его лица выглядело слегка неестественным.
Они молча шагали, опустив головы, и какое-то время шли безмолвно.
Пройдя совсем немного, они добрались до развилки. Чжан Сяо остановился и спросил:
— Не подскажешь, какая дорога ведет в город?
Услышав, что Чжан Сяо заговорил первым, Сунь Лянь поспешно ответил:
— Обе ведут к городу. Левая дорога широкая и ровная, но делать круг дольше; правая — поменьше, путь тут несколько ухабистый, зато гораздо ближе!
— Ночь темна, а путь неблизок, лучше идти по большой дороге, так надежнее! — Чжан Сяо собрался войти в город через главный путь, и, повернув голову, спросил Сунь Ляня: — Братец Сунь, я направлюсь в город, а ты?
— Я как раз направляюсь в Хаочжоу к родственникам, так что нам с братцем Чжан Сяо по пути!
Чжан Сяо невероятно обрадовался. Он как раз ломал голову над тем, где бы разыскать знающего дорогу проводника, а предложение Сунь Ляня пришлось как нельзя кстати! Они болтали и смеялись, продолжая путь в Хаочжоу вместе. Поразмыслив немного, Сунь Лянь поинтересовался:
— Братец Чжан Сяо, у меня есть один вопрос, в котором я никак не могу разобраться. Очень надеюсь на твое наставление, только вот не знаю, удобно ли тебе об этом говорить?
Чжан Сяо хлопнул себя по груди, придавая себе лихой вид, и ответил:
— Для мужа нет ничего такого, о чем нельзя было бы поведать людям открыто. Спрашивай обо всем, что тебя тревожит, братец Сунь, не стесняйся!
— Скажи, пожалуйста, что такое этот сетевой псевдоним? — с озадаченным видом спросил тот.
Оказывается, он хотел спросить именно об этом! Чжан Сяо рассмеялся:
— Ну, понимаешь ли, сетевой псевдоним — это на самом деле санскритское слово. Простыми словами, вымышленное имя, которое используют, когда пишут книги, хе-хе!
Сунь Лянь опешил, огляделся по сторонам и, убедившись, что, кроме них двоих, на дороге нет ни души, понизил голос до шепота:
— Как же так? Неужели даже в Тяньчжу ученым людям запрещено писать книги и оставлять свои труды в веках? И для того чтобы издать книгу, обязательно нужно пользоваться фальшивым именем?
— А? Ах! Именно так! Император Тяньчжу не знает ни единого иероглифа и отличается лютым нравом. Он боится, что простой народ станет писать книги с руганью в его адрес, поэтому и запретил писать книги простолюдинам. Но разве такие вещи можно запретить? Простой народ хоть и боится смертной казни, но продолжает писать как ни в чем не бывало, только вот выступать под настоящим именем не смеет, вот и приходится использовать вымышленные! — Немного помолчав и сообразив, что ложь получилась не слишком складной, Чжан Сяо добавил: — Я много лет странствовал по Тяньчжу, вот и перенял этот трюк: за какую бы книгу ни брался, никогда не использую настоящее имя!
Сунь Лянь явно слышал подобное рассуждение впервые. Бормоча себе под нос, он произнес:
— Я-то всегда думал, что император династии Юань и без того редкостный мерзавец, но никак не предполагал, что тяньчжунский правитель превзошел его во всем!
Внезапно его озарило, и он хлопнул себя по бедру:
— Почему же я раньше до этого не додумался! Какая сложность в том, чтобы написать книгу и прославить свое имя в веках? Стоит лишь взять вымышленное имя, тайком отпечатать тираж и разослать людям — разве после этого попадешь под суд чиновников? И не пришлось бы мне бегать и прятатьс… кхе-кхе!
Похоже, этот малый угодил под суд и бежал в Хаочжоу спасаться от преследования. Оставалось только гадать, какую крамолу он сочинил, раз его разыскивали власти юаньской династии!
Посмеиваясь и обсуждая новый санскрит, парочка шла вперед, вовсе не чувствуя усталости, и под треп Чжан Сяо благополучно добралась до стен Хаочжоу.
На рассвете стражники отворили городские ворота, и оба вошли внутрь. На улицах уже толпилось немало ранних прохожих, у обочин пестрели лотки с утренней снедью, разносились крики разносчиков, а ароматы жареных палочек из теста и супа с вонтонами проникали путникам в ноздри. Прошагав всю ночь, оба проголодались на славу, и их желудки дружно издали громкое урчание, забавно гармонировавшее с бледными от усталости лицами!
Голод есть голод, и Чжан Сяо не стал притворяться сытым. Повернувшись к Сунь Ляню, он сказал:
— Братец Сунь, у меня в животе отчаянно урчит. Нет ли у тебя с собой денег? Одолжи пару монет на угощение, а как только у меня появятся свободные средства, я сразу тебе верну, идет?
Сунь Лянь скривился в затруднении:
— Я-то не особенно голоден, да и дом моих родственников как раз впереди. Может, поедим уже у них?
Не успел он договорить, как его собственный живот загрохотал раскатом грома — какой там не голоден, он был голоден как волк!
Чжан Сяо покосился на стоявшую неподалеку тележку с паровыми булочками и с усмешкой произнес:
— И в мыслях не имею заявляться к твоим родственникам. Если они увидят, что ты привел такого проглота, как я, разве они не взъедятся на тебя?
— Братец, ты не прав! Мои родственники — люди на редкость добрые и гостеприимные. Они боятся не того, что ты съешь слишком много, а того, что не осилишь еду! — с гордым видом заявил Сунь Лянь, словно его родня была богатейшим кланом в округе.
Покачав головой, Чжан Сяо проговорил:
— Лучше одолжи мне немного денег, я перекушу, а потом мы вместе отправимся к ним!
Сунь Ляню ничего не оставалось, как засунуть руку за пазуху и вытащить тощий кошель. Внезапно изобразив крайнюю степень потрясения, он заорал:
— Ой-ой-ой! Мои деньги украли! Братец, глянь-ка, в кошельке совсем ничего не осталось! — С этими словами он принялся трясти пустым мешочком прямо посреди улицы!
Мысленно Чжан Сяо подумал: «Нет денег — так и скажи, зачем обязательно выдумывать про кражу? До чего же нищий и при этом насквозь фальшивый тип, готов на всё ради мнимого достоинства! Где это видано, чтобы вор сначала вытащил монеты, а потом заботливо засунул пустой кошель обратно тебе за пазуху!» Вслух же он заметил:
— Вокруг столько воров, братец Сунь, впредь тебе стоит быть осторожнее на улице!
— И то верно, и то верно, поистине нужно держать ухо востро! — закивал Сунь Лянь. — Может, все-таки сначала навестим моих родственников…
Чжан Сяо покачал головой:
— Идти к кому-то под крыло и без того крайняя нужда, а заявляться туда с пустым желудком — разве не значит уронить себя еще ниже? Нет уж, давай сперва набьем животы!
Сунь Лянь подумал про себя: «В карманах вошь на аркане, а туда же — животы набивать!» Только он собрался снова начать уговаривать спутника, как заметил, что Чжан Сяо вышел на самую середину дороги, задрал голову к небу и забормотал что-то себе под нос! Одолеваемый любопытством, Сунь Лянь подошел к нему и тоже уставился вверх. На небе не было видно ни птицы, лишь солнце сияло над головой, и он совершенно не понимал, на что тут смотреть!
Стоило им вдвоем замереть посреди дороги, как проходящие мимо горожане тоже озадачились: не дураки ли эти двое? На что они так сосредоточенно пялятся? Люди один за другим останавливались, подходили к Чжан Сяо и тоже задирали головы к небу!
С точки зрения психологии, людям свойственно стадное чувство: правильным или нет является поступок, но если им занимаются многие, даже совершая ошибку, остальные послушно повторяют следом! Не успело пройти и мгновения, как вокруг Чжан Сяо собралась огромная толпа зевак. Все они глядели ввысь, хотя, разумеется, никто ничего там не видел!
Какой-то крепкий мужчина не выдержал и спросил:
— Эй, вы чего там разглядели-то?
Толпа дружно замотала головами:
— Ничего не видно!
— Так какого чёрта вылупились? Шеи только зря ломать!
Сунь Лянь нахмурился и спросил:
— Братец Чжан Сяо, ты поднял глаза первым, что именно ты там высматриваешь?
Помассировав затекшую шею, Чжан Сяо громко ответил:
— Я ничего не высматриваю, я жду!
Жители хором вопросили:
— Чего же ты ждешь?
Раз уж они простояли с запрокинутыми головами столько времени, следуя за этим уродливым монахом, им непременно хотелось докопаться до правды.
Чжан Сяо ухмыльнулся:
— Жду, когда с неба посыплются лепешки с начинкой!
— Чего?! Ты ждешь, пока с неба свалятся лепешки?! Да у тебя с головой не все дома! — взревела толпа на все лады.
Каждый думал про себя: «Какой же мерзавец этот тип! Так бессовестно дурачить людей! Ладно бы просто обманул, так ведь втянул в это дело нас самих, заставил торчать со вздернутыми головами в ожидании лепешек — чтоб ему пусто было!»
Чжан Сяо грозно вытаращил глаза и крикнул:
— Кто посмеет заявить, что с неба не падают лепешки с начинкой? Пусть выйдет вперед, я на него посмотрю!
— С неба отродясь ничего подобного не падало! Ты что, за дураков нас держишь?! — рассвирепели горожане, и некоторые уже готовы были броситься на него с кулаками!
Хихикнув, Чжан Сяо подошел к самой обочине, встал там и громогласно объявил:
— Мало того что с неба могут сыпаться лепешки, так из камней еще и обезьяны рождаются! Не верите? Подойдите послушайте меня, а если я совру, то разденусь догола прямо на улице и трижды обегу вокруг городской стены!
— Конечно не верим! Выкладывай, раз взялся говорить!
Толпа плотным кольцом обступила его, а кто-то добавил:
— Мы непременно заставим тебя бегать с голым задом, пусть весь народ подивится диковинке!
Наперебой поднимался шум, летели крики о голых задах, и даже те прохожие, что сначала не понимали сути происходящего, сбегались поглазеть на зрелище. В мгновение ока вокруг вырос плотный трехслойный круг зевак, насчитывающий добрую сотню человек. Каждый вытянул шею, глядя на стоявшего в центре Чжан Сяо и предвкушая, как тот снимет одежду и пустится в голый забег!
Слегка улыбнувшись, Чжан Сяо начал:
— Вы же знаете, что на самом востоке простирается бескрайнее море?
— Знаем! — хором отозвалась толпа.
— А знаете, что посреди этого моря стоит гора? Такая высокая-превысокая гора!
Люди дружно покачали головами:
— Не знаем. Разве посреди моря есть гора? Что за гора?
Среди соблазнившихся зеваками нашлось несколько холеных молодых господ с птичьими клетками в руках, которые, стремясь показать свою осведомленность, заговорили:
— Уж не та ли это обитель, где обитает бодхисатва Гуаньинь? Гора Путошань, мне доводилось о ней слышать!
Чжан Сяо пояснил:
— Обитель бодхисатвы находится в Южном море, а я веду речь о Восточном море! В Восточном море стоит гора под названием Гора Цветочных Плодов, и лежит на ней камень. Угадайте, что приключилось с этим камнем?
— И что же? — в один голос спросили все.
— Из него выпрыгнула обезьяна! — с абсолютно невозмутимым видом заявил Чжан Сяо.
— Да как такое возможно?! Обезьян рожает обезьяна-мать, какое отношение ко всему этому имеет дурацкий булыжник?! — возмущенно завопила сотня с лишним человек, и крик этот вышел на редкость дружным!
Убедившись, что внимание публики полностью приковано к рассказу, Чжан Сяо усмехнулся:
— А вы послушайте дальше! Этот камень впитывал чистую энергию солнца и луны, отчего обрел духовную силу…
В Цыдянь Чжан Сяо вдоволь насмотрелся на сериализованные романы, поэтому прекрасно понимал, где нужно сделать паузу, где вести повествование прямо, а где подогреть интерес читателей. На каждом этапе он непременно обращался к толпе с вопросами: «Разве не так? Верно ли?» Разумеется, простолюдины, никогда прежде не слыхавшие столь интригующей белиберды, попадались на крючок и неизменно отвечали: «Верно, точно! Продолжай скорее!»
— И тогда Сунь Укун оседлал облачный пируэт и в один миг покрыл сто тысяч восемьсот ли расстояния. Добрался до самого края небес и увидел перед собой пять столпов… — дойдя до этого места, Чжан Сяо умолк и покосился на стоявшую поблизости тележку с лепешками.
Зеваки нетерпеливо зашумели:
— Самое интересное началось, чего же ты замолчал?! Говори дальше!
— Эх, голоден я, язык не ворочается! — Чжан Сяо сглотнул слюну и жалобно протянул: — Добрые люди, проявите милосердие, купите парочку лепешек нам с братцем, чтобы заморить червячка!
— Тьфу ты! Оказалось, просто сказитель! Попались!
Тут до всех наконец дошло, что этот человек вовсе не сумасшедший и не собирается затевать драку, а просто зарабатывает языком на кусок хлеба! Бедняки, у которых не было лишней монеты, с шумом разошлись в разные стороны — тратиться на лепешки для бродяг никто не желал.
Чжан Сяо искривил губы: надо же, кругом сплошные бесплатные читатели, не нашлось ни единого VIP-пользователя! До чего же народ нынче пошел бедный, даже парочки мелких монет пожалели!
Единственным, кто не тронулся с места, остался разодетый в шелка юный господин. Подойдя ближе, он бросил:
— А ведь тебе приходится нелегко. Тяжелое это ремесло — сказителем подрабатывать!
Чжан Сяо вздохнул:
— Попадаются те, кто читает даром — с этим еще можно мириться. Но когда после бесплатного чтения еще и грязью поливают — вот это настоящая беда! Столько труда вложил, а в награду пустота!
Усмехнувшись, молодой господин извлек из складлок одежды связку медных монет и бросил Чжан Сяо:
— Держи, нечего заставлять тебя тратить слюну даром.
— Благодарю покорнейше! — Чжан Сяо торопливо засунул монеты за пазуху, как вдруг услышал вопрос:
— Так вырвался в конце концов этакий малый Сунь из ладоней Будды Татхагаты?
В этот момент на душе у Чжан Сяо было легко и радостно, его настроение можно было назвать поистине триумфальным. Он ответил:
— Конечно, не вырвался, зато обрёл несчастье, обернувшееся благом, и пережил удивительное приключение!
— Приключение? Неужели какая-то обезьянка влюбилась в него? — поинтересовался юноша.
— Вовсе нет! — Ну надо же, фантазия у этого паренька оказалась богатейшей. Чжан Сяо пообещал: — Завтра я продолжу рассказ, приходи пораньше, молодой господин!
— Ого, завтра будет продолжение? Что ж, неплохо! Твои байки куда занимательнее тех, что травят в чайных домах, их сказителей я уже давным-давно наслушался до тошноты! — кивнув, юный господин подхватил свою птичью клетку и удалился.
Сунь Лянь, доселе стоявший в стороне, с глубоким восхищением произнес:
— Братец, а ты мастак! И истории у тебя интересные, и денег заработал в два счета — куда мне до тебя. А я-то собирался сидеть на площади и промышлять написанием писем для чужих людей!
Громко рассмеявшись и подбрасывая в ладони звенящую связку монет, Чжан Сяо окликнул хозяина тележки с лепешками:
— Эй, давай сюда десяток лепешек, да чтобы с пылу с жару!
Сунь Лянь, в упор глядя на еду, сглотнул слюну и все же не удержался от вопроса:
— Братец Чжан, так что же за несчастье, обернувшееся благом, приключилось с той обезьяной?
Хитро улыбнувшись, Чжан Сяо покачал головой:
— Продолжение следует!
http://bllate.org/book/25258/3011097
Готово:
