— А-Чэн, мама просто хочет, чтобы у тебя в будущем был спутник. Жениться — это не ради праздника, а чтобы жить вместе, понимаешь?
В тот день они поужинали, и мать, убирая посуду, произнесла это спокойным тоном, ничуть на него не давя.
Но эти слова залегли глубоко в душе, словно та веревка в воде, которую сегодня кто-то внезапно дернул, затянув узел на его горле.
И правда, жить вместе.
Найти приличную, добрую девушку вроде Чжан Тин, чтобы жизнь текла размеренно и надежно, по праздникам возвращаться домой, где родители будут светиться от гордости, а соседи — завидовать.
Какое чистое будущее.
Но почему он только что отказался?
Ведь можно было просто кивнуть, пусть даже постепенно привыкая друг к другу и принимая всё со временем, в этом не было ничего плохого.
Он сидел на стуле, опершись локтями о стол, а костяшки пальцев, сжимавших телефон, побелели.
В голове всё еще эхом отдавалось то самое «ты мне очень нравишься», но Хэ Чжичэн никак не мог вспомнить лицо Чжан Тин. Напротив, в памяти всплывал Ли Е.
Он прикусил ложку, замер на мгновение...
В голове внезапно промелькнул образ Ли Е, прикуривающего сигарету в комнате в тот день. Футболка прилипла к спине, пот струился по рельефу мышц, в уголках рта дымилась сигарета, а ленивый взгляд скользил по сторонам.
В тот миг ему вдруг стало немного тошно.
Не от Ли Е — от самого себя.
Он не понимал, почему после того, как кто-то сказал ему «ты мне нравишься», в голове вдруг возник образ другого мужчины.
Он отложил палочки, желудок судорожно сжался.
Хэ Чжичэн поднял взгляд на окно: за окном уже совсем стемнело, и датчик звука на уличном фонаре то гас, то загорался вновь.
Ему вдруг стало тяжело дышать, казалось, грудь чем-то забита и никак не может освободиться.
Хэ Чжичэн опустил голову, прислонившись к краю обеденного стола, подпер лоб рукой и прикрыл глаза, чувствуя, как в голове всё перемешалось.
Ли Е ведь ничего ему не сделал, напоминал себе Хэ Чжичэн, он просто принес еду.
Из-за краев штор пробивался слабый свет уличного фонаря, в комнате царил полумрак.
Хэ Чжичэн с трудом подавил внутреннее беспокойство, переоделся в пижаму и лег в постель.
Тиканье прикроватного будильника звучало размеренно и глухо. Хэ Чжичэн лежал с открытыми глазами, прижимаясь спиной к прохладной циновке. Эта фраза продолжала висеть в голове, и от нее никак не удавалось избавиться.
Его жизнь должна была течь так же, как и предыдущие двадцать семь лет: ни жарко, ни холодно, просто существование без особого смысла.
Но теперь кто-то разрушил это равновесие, дернув его за рукав.
Ему стало досадно, он откинул одеяло, сел и машинально нащупал на тумбочке телефон.
Экран вспыхнул, и на самом верху по-прежнему висело то непрочитанное сообщение: «Поешь и поспи немного, не отвечай мне».
Он долго вглядывался в эти слова, а затем палец сам собой скользнул влево, собираясь нажать на удаление.
На самом последнем шаге большой палец замер над кнопкой подтверждения.
И так и не опустился.
Утром Хэ Чжичэн потер сонные глаза и поднялся на работу.
Из разгрузочной зоны у черного хода крематория донесся сигнал заднего хода грузовика. Хэ Чжичэн как раз присел на корточки в углу, разбирая только что доставленную ритуальную бумагу.
Солнечный свет косыми лучами падал сквозь щель складских ворот, покрывая землю слоем яркой пыли.
На нем была форменная одежда ритуального бюро единого образца — темно-серого цвета, с закатанными до половины рукавами, а на лбу чуть влажных волос выступали капельки пота.
Снаружи донеслись шаги, сопровождаемые бодрым голосом:
— О, Чжичэн тоже здесь?
Он поднял голову.
Вошел Ли Е, на плече у него висел мешок с поминальными принадлежностями из бумаги, а его темно-синяя футболка слегка выцвела на солнце.
Бросив мешок, он подошел, с улыбкой поднял руку и хлопнул его по плечу:
— Снова встретились.
Хэ Чжичэн весь напрягся, и то место на плече, куда тот хлопнул, будто обожгло кипятком.
Он не смел поднять взгляд: сначала его глаза скользнули по руке Ли Е, потом опустились на предплечье, и лишь затем, словно затормозив, он чуть кивнул:
— Угу.
— Меня сегодня перевели на этот участок, — непринужденно бросил Ли Е, одновременно наклоняясь, чтобы поднять другой ящик с подношениями. — Теперь, пожалуй, каждые два дня придется сюда заглядывать.
— Почему тебя перевели сюда?
— Старый Гао уволился, людей не хватает, а у меня силушки вон сколько, — он широко улыбнулся, говоря легко и непринужденно. — Утром парень с распределения грузов сказал, что на северной линии работы много и платят больше, вот я и пришел.
Закончив говорить, он легко подхватил ящик с благовониями и, перенося его внутрь, на ходу спросил:
— Ты ведь обычно тоже здесь? Теперь будем часто видеться.
Хэ Чжичэн тихонько промычал «угу» и опустил голову, копаясь в мешке с бумагой.
Ли Е не заметил его неловкости, перетащил две ходки, привычно ухватил тряпку, уселся на пороге вытирать пот и, обернувшись, с улыбкой спросил:
— Ты утром поел?
— ...Поел.
Ли Е взглянул на него:
— Чего ты всё время от меня прячешься, как от чужого?
Хэ Чжичэн замер на полуслове.
Спустя мгновение он поднял глаза и через силу улыбнулся:
— С чего бы мне прятаться?
— Да вон как сегодня — даже в глаза мне не смотришь.
Солнечный свет падал на профиль Ли Е, взгляд его был прямым, а тон — искренним, без тени фальши. Совершенно такой же, как он сам: открытый, прямой, никогда не держащий камня за пазухой.
Но именно эта его безыскусность и заставляла Хэ Чжичэна нервничать.
Он опустил голову, запихивая последнюю стопку бумажных изделий обратно в мешок, и о край бумаги случайно поцарапал тыльную сторону ладони, оставив тонкий красный след.
Стиснув зубы и промолчав, он произнес:
— Хочешь приходить — приходи, всё равно я редко бываю в передней части.
— Ну ладно, — Ли Е улыбнулся и не стал допытываться дальше, сдернул перчатки и снова принялся за работу.
Стоя к нему спиной, Хэ Чжичэн какое-то время тупо смотрел на собственную рану. Он уставился на тонкую царапину на ладони, долго не двигаясь.
Совсем крошечная полоска, кровь даже не выступила, лишь слегка покраснела.
Слишком неестественно горячо.
Небо за складом уже начало окрашиваться в желтоватые тона — вечера в Сючэне всегда наступают быстрее.
Крематорий примыкал к задним переулкам старого города, вокруг тянулись либо жилые дома, либо небольшие заводы: днем здесь вовсю сновали грузовики с товаром, но к сумеркам всё постепенно затихало.
Переодевшись, Хэ Чжичэн вышел через боковую дверь крематория. В руках он держал две книги, одолженные у коллеги, и крафтовый бумажный пакет с бумагой для набросков.
Дорога у бокового входа была безлюдной, обычно он ходил здесь в полном одиночестве. По обеим сторонам улицы росли старые вязы, под ними стояло несколько потрепанных электроскутеров, а у самых стен громождались никому не нужные каркасы из бумаги.
Налетел ветер, принесший с собой сыроватый запах земли.
Опустив голову, он перелистывал страницы книг, раздумывая, не зайти ли по дороге домой на овощной рынок и не купить ли чего-нибудь к ужину. Едва он завернул за угол стены, как с невысоких ступенек поднялась какая-то фигура и преградила ему путь.
— О, не Хэ Чжичэн ли это?
Хэ Чжичэн поднял голову и сразу же узнал его — Мао Лэй.
Мао Лэй был ниже его на голову, с смуглой кожей, узкими глазами и неухоженной щетиной на подбородке.
Волосы его были покрашены в желтый цвет, на нем красовалась выцветшая куртка, а рукава закатаны до локтей, обнажая вытатуированную на запястье черно-синюю змею.
Еще со школы этот парень слыл хулиганом: учиться не любил, вечно ввязывался в драки, то и дело подстерегая кого-нибудь у школьных ворот ради денег. После выпуска он пару лет крутился в уезде, занимаясь в основном тем, что третировал слабых и заискивал перед сильными.
В те годы Хэ Чжичэн хорошо учился, выглядел аккуратно и говорить лишнего не любил, что в глазах Мао Лэя делало его воплощением высокомерия и презрения к окружающим. Во втором классе старшей школы Мао Лэй даже зажал Хэ Чжичэна у туалета из-за какой-то мелочи.
Позже Мао Лэй бросил учебу, и после этого они больше не виделись. Вплоть до тех пор, пока Хэ Чжичэн не вернулся в Сючэн работать гримером тел.
— Ты что здесь забыл? — Хэ Чжичэн остановился.
Мао Лэй ухмыльнулся, шагнул вперед, преграждая дорогу еще надежнее:
— А что, мне сюда нельзя? Эта дорога твоя личная?
Он смерил Хэ Чжичэна взглядом с головы до ног, и в его глазах промелькнула насмешка:
— Ого, да ты вырядился как человек. Что, целыми днями пропадаешь в морге, бессмертной благодати набрался?
Хэ Чжичэн промолчал, собираясь обойти его сбоку.
Мао Лэй протянул руку, преграждая путь:
— Эй, я с тобой разговариваю, куда это ты так спешишь?
— Тороплюсь, — ровным голосом ответил Хэ Чжичэн.
— Торопишься? — Мао Лэй цыкнул языком, вдруг подавшись ближе и понизив голос до злобного шипения: — Ты же вроде университет закончил, какого черта поперся на такую работу? Совсем жизнь на воле прижала?
С этими словами его взгляд скользнул по книгам в руках Хэ Чжичэна:
— Всё книжки читаешь? Строишь из себя интеллигента?
Хэ Чжичэн поднял на него глаза:
— Ты всё сказал?
— А что, если скажу всё, ты сможешь пойти? — Мао Лэй внезапно протянул руку и грубо выбил книги из рук Хэ Чжичэна.
С громким шлепком книги рухнули на землю, крафтовый пакет порвался, и несколько листов для набросков вылетели наружу, заскользив по земле от порывов ветра.
Хэ Чжичэн замер, машинально собираясь наклониться за ними.
— Куда собрался подбирать? — Мао Лэй наступил ногой на обложку книги, оставив на ней грязный след от ботинка. — Ты же трупам макияж наносишь, от тебя одни несчастья!
Хэ Чжичэн не хотел неприятностей, он крепко сжал губы, подавляя гнев, и все равно присел, чтобы поднять книги. Его рука сегодня пострадала на складе, и теперь рана снова закровоточила, заныв от боли.
Но едва его пальцы коснулись корешка книги, сбоку протянулась чья-то рука и мертвой хваткой вцепилась в воротник Мао Лэя.
Усилие было огромным.
Мао Лэя рывком оторвали от земли, и не успел он опомниться, как его спина с глухим стуком врезалась в стену.
— Ты, мать твою...
— Извинитесь.
Голос прозвучал тихо, но в нем чувствовалась непреклонная тяжесть.
Хэ Чжичэн поднял голову и увидел стоящего рядом Ли Е, который одной рукой держал Мао Лэя за ворот, вжав того спиной в стену.
Рукава Ли Е были закатаны до плеч, мышцы на руках напряглись от усилия, а под кожей проступили вздувшиеся вены. На лице не было выражения, но взгляд казался пугающе холодным.
Мао Лэй начал задыхаться, пытаясь оттолкнуть Ли Е:
— Ты еще кто такой? Какого черта лезешь...
Ли Е чуть сильнее надавил рукой, вжимая его в стену еще плотнее:
— Я считаю до трех.
— Раз.
— Два...
Голос Ли Е стал еще тише, но во взгляде читалась такая свирепость, будто он и вправду был готов пустить в ход кулаки.
Мао Лэй попытался сопротивляться, но даже покраснев от потуг, не смог ничего поделать — чужая рука стояла как влитая.
http://bllate.org/book/25253/3010461
Готово:
