— Эй, неужели обязательно так спешить?
— Спешить, очень нужно.
Профессиональный преподаватель Янь Чэна и Хо Цзинцзэ был всего на несколько лет старше их и давно лелеял мысль основать собственную студию. Теперь, когда люди наконец собрались вместе, возникли проблемы с финансами: инвестор, с которым уже обо всём договорились, внезапно присмотрел себе проект поперспективнее.
— Проблемы с деньгами я могу решить, — Хо Цзинцзэ похлопал себя по груди, давая гарантии.
— Это… это ведь немаленькая сумма, — учитель засомневался, в глубине души он всё ещё считал этих парней детьми.
— Я знаю, всё в порядке.
— Тогда посоветуйся со своими домашними. Как только игра выйдет, я выплачу тебе долю прибыли пропорционально твоему вкладу, ты не просто так потратишь эти деньги.
Хо Цзинцзэ, вернувшись в общежитие, сразу же позвонил маме.
— Сколько нужно?
Хо Цзинцзэ назвал сумму.
— Ой, совсем немного.
Для первоначального этапа небольшой студии много средств и не требовалось.
— С кем это ты затеял? Эр Бин?
— С учителем, ещё с Янь Чэном и…
— А, с Чэн Чэном, понятно. Ой, стучу! Я всё поняла, сейчас переведу тебе деньги, еще какие-то вопросы есть?
— Нет.
— Ну ладно, пока-пока, солнышко, передай от мамы привет Чэн Чэну.
— Угу.
Хо Цзинцзэ повесил трубку и сказал Янь Чэну:
— Всё улажено.
Янь Чэн вдруг почувствовал себя полным нолем слов.
То, что Хо Цзинцзэ вырос нормальным парнем, — поистине его огромная заслуга.
Неудивительно, что тот так сильно от него зависит: столько лет рядом с ним находился именно он, а вовсе не родители.
Вспомнив, как Хо Цзинцзэ сегодня горько рыдал, Янь Чэн неожиданно смягчился.
Нет-нет, он тут же мысленно прогнал прочь дурацкую мысль: «Может, всё-таки побыть с ним ещё какое-то время?»
Хо Цзинцзэ сам вечно витает в облаках, так что ему нельзя снова проявлять колебания и нерешительность — раз уж решил обрубить концы, делай это сразу!
Вечером у Янь Чэна не было стрижки — он выходил в эфир три раза в неделю, а в остальное время брался за сторонние заказы.
Приняв душ, он в майке и шортах поджал под себя ноги, устроившись в кресле перед компьютером, и принялся за работу.
Хо Цзинцзэ сидел рядом и совершенно не был способен сосредоточиться на чём-то серьезном.
Стройные белые руки и ноги Янь Чэна будоражили его мысли, превращая их в кашу.
Хо Цзинцзэ внезапно озарило: оказывается, ему так нравилось обнимать Янь Чэна лишь потому, что он был в него влюблен.
Оказывается, это чувство — одновременно уютное и радостное, возникающее, когда он прижимает его к груди, — и есть любовь.
Но уже через несколько дней о том, чтобы обнимать его, не может быть и речи — он даже взглянуть на него запросто не сможет.
Хо Цзинцзэ казалось, будто в его голове тикает невидимое табло с обратным отсчетом. Он выскочил на улицу и накупил Янь Чэну целую гору его любимой ночной еды.
Янь Чэн опешил, глядя на заставленный снеками стол:
— Ты… собираешься откормить меня на убой, как поросенка?
— До поросенка тебе еще далеко… Мы же скоро разъедемся, и больше никто не станет покупать тебе полночью вкусняшки. Ешь давай, каждая такая трапеза теперь на счету.
— Хо Цзинцзэ, если не умеешь говорить, лучше молчи. Что значит каждая трапеза на счету…
— Короче, я именно это и имел в виду.
Сказав это, Хо Цзинцзэ уставился в экран компьютера и ушел в себя.
Янь Чэн мысленно вздохнул: если бы только Хо Цзинцзэ не творил все эти двусмысленные вещи, он бы и сам не метался так бесконечно из стороны в сторону в этой ловушке.
Глубокой ночью.
Хо Цзинцзэ внезапно проснулся.
Приятный голос из сна всё еще звучал у него в ушах, но самого человека перед ним не было — лишь белел пустой потолок.
Хо Цзинцзэ резко подскочил на кровати.
Светало. Янь Чэн всё еще спал на своей кровати, его спина под тонким пледом мерно вздымалась, а одна нога высунулась из-под одеяла.
В голове Хо Цзинцзэ гудело. Ему ведь приснилось… приснилось, как он обнимает Янь Чэна…
Твою… мать…!!
Вчера он уверял того врача, что ничего подобного во сне не видел, а сегодня — пожалуйста, да еще и с Янь Чэном в главной роли!
Небеса!!
Если Янь Чэн узнает, он же сочтет его извращенцем и порвет с ним все отношения?!
И всё же… ощущение от этого сна было настолько прекрасным и до безумия реальным…
Хо Цзинцзэ уставился на ногу Янь Чэна, а затем перевёл взгляд на собственную руку…
Нет, нельзя об этом думать, стоит только вспомнить — и он снова…
Он пропал, он действительно влюбился в Янь Чэна!
Янь Чэн проснулся от возни, которую устроил Хо Цзинцзэ.
Он бросил взгляд на телефон у подушки — было всего шесть утра.
С чего это Хо Цзинцзэ спозаранку вздумалось даже постельное белье стирать?
— Ты что творишь? — спросил Янь Чэн, свесившись с верхнего яруса.
Хо Цзинцзэ, только что закончивший стирать одежду и простыни, от неожиданности подпрыгнул, услышав голос Янь Чэна.
— Я… да я ничего особенного… Я… то есть, стираю просто.
— Я и сам вижу, что стираешь, но не слишком ли рано? И с чего вдруг простыни?
Хо Цзинцзэ не смел поднять глаза на Янь Чэна: его голова была забита образами из сна, которые никак не получалось прогнать.
— Я… мы же сегодня собирались снимать жилье, вот я и решил прибраться заранее, — на ходу соврал он.
— А. — Янь Чэн почувствовал легкое разочарование. Такой энтузиазм?
Впрочем, так даже лучше, так лучше. Чем быстрее он отбросит глупости, тем меньше придется мучиться, не находя в себе сил проявить жесткость.
Янь Чэн тоже встал, умылся, а затем они вместе с Хо Цзинцзэ отправились в то же агентство недвижимости, куда заходили накануне.Янь Чэн присмотрел себе квартиру: тихий и уютный жилой комплекс, совсем рядом с метро, а двухкомнатная планировка позволяла выделить одну комнату исключительно под стримы.
Хо Цзинцзэ дождался, пока тот сделает выбор, и снял жилье поблизости от улицы с закусочными, причем всего в трех станциях метро от Янь Чэна.
Если Янь Чэну вдруг захочется перекусить поздно вечером, он сможет добраться туда мгновенно.
Осмотрев квартиры и заплатив за полгода вперед, Янь Чэн и Хо Цзинцзэ отправились в торговый центр за покупками — нужно было приобрести всё необходимое для быта.
Снимать квартиру — это вам не в общежитии жить. Хо Цзинцзэ смертельно боялся, что Янь Чэну будет хоть в чем-то неуютно, поэтому скупил всё, до чего смог додуматься. Нагруженный огромными пакетами, он помог перетащить вещи, а потом вместе с ним занялся обустройством.
Как было бы здорово, если бы это был их собственный общий дом, — думал Хо Цзинцзэ, глядя, как Янь Чэн застилает постель.
Но Янь Чэн — натурал, ему нравятся девушки.
Хо Цзинцзэ опустил взгляд на свое тело: будь он хоть чуть-чуть помельче, может, стоило бы задуматься о смене пола?
Увы, с его ростом почти под метр девяносто эта последняя надежда была наглухо перекрыта.
Помогут Янь Чэну с обустройством, — завтра тому оставалось только перевезти вещи и можно сразу заселяться, — Хо Цзинцзэ чувствовал, как душа разрывается от нежелания расставаться.
На обратном пути в метро они как раз попали в вечерний час пик.
О свободных местах в вагоне нечего было и мечтать — даже стоять оказалось тяжело.Хо Цзинцзэ прижал Янь Чэна к себе, укрывая в кольце рук, и, опустив взгляд на его макушку, подумал о том, что в будущем таких возможностей оказаться с ним настолько близко, пожалуй, станет совсем мало.
Воспользовавшись тем, что на остановке поезд затормозил и от инерции тело подалось вперёд, он украдкой обнял Янь Чэна, желая оставить хоть какое-то воспоминание о своей тайной влюбленности, которой суждено было угаснуть, едва успев открыться.
В летнем вагоне метро стоял тяжелый дух, смешанный с запахом пота и духов — дышать было поистине тяжело.
Однако Янь Чэн, укрытый Хо Цзинцзэ, чувствовал лишь исходивший от него чистый, солнечный аромат — знакомый до боли, ставший донельзя родным.
Хо Цзинцзэ никогда не скупясь ограждал его от любых невзгод, и подобные сцены за последние десять с лишним лет повторялись бесчисленное множество раз.
В детстве — в школьных автобусах, где Хо Цзинцзэ вечно пользовался своим преимуществом в росте и защищал его от толчеи.
Позже — в вагонах метро, в поездах, возвращавших их в город, всё было точно так же.
С наслаждением принимая заботу Хо Цзинцзэ, он в то же время с горечью предостерегал себя: это лишь проявление его дружеских чувств, не стоит увязать в этом с головой.
Но совладать со своим сердцем он был вовсе не в силах и тайком вздыхал по Хо Цзинцзэ ровно пять лет.
Поезд остановился на станции, Хо Цзинцзэ потерял равновесие и подался в его сторону, а Янь Чэн, зажмурившись, уткнулся в грудь Хо Цзинцзэ, мысленно прощаясь со своей пятилетней тайной любовью.Закончив с переездом, Янь Чэн и Хо Цзинцзэ окончательно попрощались со студенческой жизнью и съехались по разным квартирам.
— Ого, признаю, раньше я недооценивала твою твердость духа. Уговор есть уговор, с меня ящик куриных лапок в подарок.
Янь Чэн легко усмехнулся:
— Да брось, я ведь их не люблю.
— Ты их не любишь или просто из-за разрыва кусок в горло не лезет? — с сарказм поддразнила его на другом конце провода Лэн Янь.
— Какого еще разрыва, если мы даже не встречались.
— Какая жалость, целых пять лет... А я-то надеялась увидеть какой-нибудь неожиданный поворот. И правда, в реальности все далеко не так прекрасно, как в романах.
— Меньше читай всякой ерунды, книжный червь.
Лэн Янь была одноклассницей Янь Чэна и Хо Цзинцзэ, книгочеем в самом буквальном смысле.
Она же первой заметила, что Янь Чэн неравнодушен к Хо Цзинцзэ.
Сначала она с восторгом наблюдала за их парой, потом сочувствовала Янь Чэну за то, что тот влюбился в бесчувственное полено, а в конце концов они подружились.
В университете она изучала режиссуру, а на четвертом курсе устроилась в крупную компанию сценаристом короткометражек, так что можно сказать, исполнила свою мечту.
Все эти годы она оставалась единственным человеком, которому Янь Чэн мог излить душу.
Характер Лэн Янь совершенно не вязался с ее фамилией: она была жизнерадостной, бойкой и душевной.
— Судя по поступкам Хо Цзинцзэ, любой бы решил, что он к тебе неравнодушен. Вообще-то, сколько бы я ни ворчала на него в разговорах, в глубине души все равно ждала, что он однажды прозреет и разберется в собственных чувствах.
— Я водил его к психологу.
Янь Чэн рассказал Лэн Янь о визите к врачу, и ее заливистый смех был таким громким, что Янь Чэну пришлось отодвинуть телефон подальше от уха.
— Ой не могу, только ты мог до такого додуматься. Прости, ситуация трагическая, но до чего же смешная! Отвести объект своего тайного возгорания к психологу, чтобы тот помог ему держаться от тебя подальше... Тц-тц, маленький Янь Чэн просто воплощение горькой драмы.
— А что по-твоему мне оставалось делать?
— На твоем месте я бы просто затащила его в постель! Вдруг он просто никогда не думал об этом в таком ключе? Помогла бы ему прозреть...
— Стоп! Никаких попыток переделать натурала в другую веру, я таким не занимаюсь.
У Янь Чэна имелись свои принципы: если бы Хо Цзинцзэ полюбил его по собственной воле — это, конечно, было бы идеально для всех, но если нет, подталкивать его он не собирался.
В конце концов, этот путь не так уж прост, да и поступи он так, ему стало бы еще стыднее смотреть в глаза родным Хо Цзинцзэ.
К тому же, раз Хо Цзинцзэ не испытывает к нему чувств, то после попытки взять его напором они перестали бы даже друзьями.
http://bllate.org/book/25248/3010056
Готово:
