Старшая мисс Цуй из Поместья графа Шэнъюаня прикрыла рот рукой и пару раз кашлянула, а затем незаметно бросила взгляд на молодого человека, стоявшего неподалеку от остальных — того самого, что ее спас. Он хмурил брови, словно от ее ответа зависела его жизнь или смерть.
Она мягко улыбнулась:
— Я не слишком-то помню… про какую-то красную или розовую одежду. Помню лишь, что кто-то меня спас. Разве это была не какая-то девушка, умеющая плавать?
При этих словах лица всех присутствующих слегка изменились. Старая госпожа из поместья графа Шэнъюаня, уже узнавшая обо всем случившемся, подперла рукой лоб, явно собираясь что-то сказать, но смолчав.
В этот момент одна из фигур внезапно шагнула вперед:
— Человеком, спасшим барышню тогда, был я. Ситуация была критической, и мне, недостойному, в тот момент было не до соблюдения приличий между мужчиной и женщиной. Я знаю, что этот случай бросает тень на репутацию барышни, и готов в назначенный день явиться в ваш дом свататься.
Его голос звучал твердо, так, будто он заранее всё обдумал.
— Моя фамилия Цзян, по счёту я третий. Моя семья хоть и не богата, но обладает кое-каким скромным достатком. — Он замолчал, и в его тоне прозвучала некоторая гордость: — Происхождение моего клана Цзян из Линьхуэя в сравнении с происхождением барышни не будет считаться попыткой прыгнуть выше головы. Если барышня соизволит выйти за меня, я уж точно ее не обижу.
В каждом его слове скромность сочеталась с совершенно иным подтекстом. Впрочем, у него действительно были основания для гордости: в конце концов, в пору своего расцвета клан Цзян из Линьхуэя ни в чем не уступал Роду Сюэ — это был знатный и влиятельный клан. Третий молодой господин из главной ветви клана Цзян, сосватаный за какую-то там девчонку из Поместья графа Шэнъюаня, при любых обстоятельствах не мог использовать слово «соизволить выйти замуж», подразумевающее неравный брак.
Скорее, это старшей мисс из Поместья графа Шэнъюаня посчастливилось после превратности судьбы ухватиться за высокую ветвь.
И что еще важнее —
— Этот господин — младший брат господина Цзян Хуэйтина, министра чинов? — кто-то задал вопрос.
— Именно. Мой старший брат.
Ответил Цзян Саньлан.
Он достал нефритовый паэцзы, на котором была вырезана сквозная резьба с иероглифом Цзян. Это действительно было доказательством принадлежности к клану Цзян из Линьхуэя.
Сяо Чжао бросил на него мимолетный взгляд, его брови приподнялись, и на дне его глаз промелькнуло легкое удивление.
Какое совпадение.
Яд только начали связывать с Цзян Хуэйтином, а тут как раз объявились люди из клана Цзян.
После того как Цзян Саньлан раскрыл свою личность, положение дел совершенно изменилось.
Старшая мисс из Поместья графа Шэнъюаня, пока не упала в воду, и помыслить не смела о том, чтобы заглядываться на сыновей из высших знатных семей. Старая госпожа из поместья графа Шэнъюаня, планируя выдать ее за слепца Сюэ Тинчжоу, тщательно все обдумывала, что уж говорить о нынешнем женихе, чье происхождение ничуть не уступает Сюэ Тинчжоу?
Выражения на лицах окружающих стали сложными.
Однако атмосфера сделалась еще тише, чем в самом начале.
Шан Цзинь едва заметно кривил губы, поднимая лежащую перевернутой чашку, чтобы налить себе чаю.
Он не успел поднести ее к губам, как сбоку неожиданно протянулась рука, и, прежде чем Шан Цзинь успел сообразить, чашку у него отобрали.
Шан Цзинь опешил.
Шан Цзинь поднял взгляд.
Сяо Чжао уже осушил чашку до дна и, заметив, что Шан Цзинь смотрит на него, протянул чашку обратно.
— Пусть это и не лучший чай, но раз ты налил его сам, не страшно выпить еще чашечку.
Автор пишет:
Шан Цзинь: Мечтай.
Уж слишком короткая глава получилась, завтра изо всех сил постараюсь завершить эту историю. Можете поугадывать, кто же это сделал.
Глава 15. Битва колесниц в клубах пыли
Сяо Чжао, разумеется, не довелось выпить второй чашки чая.
Выслушав его, Шан Цзинь ни капли не изменился в лице: он поднял весь чайный заварник целиком и сунул его прямо в руки Сяо Чжао, слегка вздернув подбородок.
Разве не хотел чаю?
Его здесь предостаточно.
Сяо Чжао невольно рассмеялся. Он поставил чайник и чашки, взял новый белоснежный фарфоровый кубок, налил чаю и протянул Шан Цзиню, после чего искренне произнес:
— Это я виноват, не сердись.
Фарфоровая чаша была обжжена тонкой, как бумага, стенка украшена веточкой красной сливы, извивающейся и уходящей внутрь сосуда, а на дне плавало несколько лепестков, которые при наливании воды выглядели словно упавшие в воду цветы.
Изысканный вкус.
Шан Цзинь опустил взгляд на чашку в руке Сяо Чжао, скользнул по ней холодным взглядом и промолчал. Однако ему не хотелось устраивать разборки с Сяо Чжао на глазах у всех — если он откажется, еще неизвестно, что тот удумает.
Поразмыслив немного, он все же взял чашку из рук Сяо Чжао, и его мягкие подушечки пальцев случайно мазнули по тыльной стороне ладони Сяо Чжао. Пальцы Шан Цзиня чуть дрогнули, он обхватил чашку и с невозмутимым видом отвернулся.
Сяо Чжао медленно согнул пальцы, потирая тыльную сторону ладони.
Ничем не выдав своих чувств.
К счастью, всеобщее внимание было приковано к только что открывшему свою личность Цзян Саньлану и старшей мисс из Поместья графа Шэнъюаня, так что никто не заметил этого маленького эпизода между ними.
Известие о том, что Цзян Саньлан публично делает предложение, прогремело среди собравшихся дам и госпожа словно громом среди ясного неба. Лица всех в мгновение ока переменились, заиграв самыми разными красками, точно отражая весь людской облик.
Первой пришла в себя опытная старая госпожа из поместья графа Шэнъюаня. Она резко повернула голову, так что украшения в ее волосах зазвенели, затрепетав вмиг раскачиваемым буйным ветром жемчужным пологом, а ее взгляд сверкнул острой молнией:
— Третий молодой господин Цзян спас старшую барышню моего дома, избавив эту старуху от горькой участи провожать седовласой младших в последний путь — для нашего Поместья графа Шэнъюаня это величайшая милость…
На этих словах тон ее резко изменился.
— Однако, если третий молодой господин Цзян сватается не по искренней воле, наше Поместье графа Шэнъюаня не лишено стыда и не станет платить злом за добро. Девушки из нашего дома не обязаны из-за того, что упали в воду и были спасены посторонним, страдать от посягательств на репутацию и отправляться в монастырь или накладывать на себя руки.
— Если третий молодой господин опасается именно этого, то о сватовстве можно больше не упоминать.
Шан Цзинь подпер подбородок рукой и мысленно подумал, что слова старой госпожи из Поместья графа Шэнъюаня прозвучали великолепно.
Она одновременно продемонстрировала всю глубину заботы о внучке, проявила мудрость и благородство, соблюла все приличия и, казалось бы, оставила Цзян Саньлану пространство для маневра.
На деле же эти слова загоняли Цзян Саньлана в крайне затруднительное положение. Если бы старая госпожа не произнесла этой речи, то его сватовство выглядело бы проявлением доброты — он не просто спас человека, но и взял на себя ответственность за судьбу старшей мисс из Поместья графа Шэнъюаня, в то время как само поместье неизбежно оказалось бы в роли бессовестных негодяев, которые платят злом за добро и пользуются случаем выдать замуж силой. Но стоило старой госпоже заговорить, как Поместье графа Шэнъюаня показало себя с самой благородной стороны, а Цзян Саньлан, вздумай он теперь отказаться, мгновенно прослыл бы вероломным человеком.
Ни дать ни взять — оседлал тигра, а слезть страшно.
Знатные кланы дорожат репутацией, а уж люди из семьи Цзян тем более не позволят появиться ни малейшему пятнышку на своем добром имени. При любых обстоятельствах Цзян Саньлан не мог отказаться от своих слов о женитьбе.
И действительно, лицо Цзян Саньлана посуровело, он сложил руки в приветствии и произнес:
— Спасая людей сегодня, младший понятия не имел, что упавшей в воду окажется старшая мисс Цуй. Не стану скрывать от матушки, до того как узнать, что это старшая мисс Цуй, я действительно опасался, что спасенная девица пострадает от пересудов из-за того, что я посторонний мужчина, но мое предложение руки и сердца обусловлено вовсе не этим.
— Ранее я уже видел старшую мисс Цуй в столице, но тогда мы спешили, и я не успел разузнать ее имя. Я думал, что нам больше не суждено встретиться, и никак не ожидал, что небеса будут столь милостивы и подарят мне этот шанс. — Цзян Саньлан говорил с глубоким чувством. — Мое желание жениться на старшей мисс Цуй идет исключительно от чистого сердца.
Сяо Чжао усмехнулся.
При нынешнем могуществе клана Цзян из Линьхуэя Цзян Саньлану ничего не стоило бы отыскать любую девушку в столице, и даже при отсутствии судьбы он легко мог бы ее «обрести» — к чему тут уповать на милость небес?
Пустые слова, ни единому слогу нельзя верить.
Но все остальные поверили безоговорочно. Старая госпожа из поместья графа Шэнъюаня и вовсе принялась наперебой рассыпаться в похвалах, сменив гнев на милость:
— Раз дело обстоит так, то я со спокойным сердцем могу передать вам Жоу-нянь.
Сидевшая на кушетке старшая мисс из Поместья графа Шэнъюаня подняла глаза, встретилась взглядом с Цзян Саньланом, чуть прикусила губу и снова опустила голову.
Цзян Саньлан тут же пообещал, что по возвращении в столицу попросит своего дядю заслать сватов в Поместье графа Шэнъюаня.
Вопрос был решен, и все остались довольны.
Лишь стоявшая поодаль от Цзян Саньлана девушка в красном — Ци Нянь из клана Цзян, которую все почему-то обошли вниманием, — выглядела сердитой. Цзян Саньлан холодно бросил на нее взгляд, и она, с трудом сдержавшись, не стала устраивать сцену, хотя в душе затаила обиду.
Старшая мисс из Поместья графа Шэнъюаня, на которую она еще мгновение назад смотрела свысока, в один миг собиралась стать ее третьей невесткой.
Однако спорить здесь ей было совершенно не позволено. К тому же эта история... Ци Нянь закусила губу: как бы ей ни хотелось этого признавать, все произошедшее и впрямь началось по ее вине.
Жена уездного начальника терзалась досадой: с чего это вдруг на ее Пир Персиковых Цветов пожаловал столь знатный молодой господин, а она и не заметила? Но, поразмыслив, она поняла, что этот брак зародился именно на ее празднике, а значит, клан Цзян и Поместье графа Шэнъюаня просто обязаны будут сохранить с ней хорошие отношения.
С этими мыслями она стала еще любезнее со старшей мисс из Поместья графа Шэнъюаня:
— Старшая мисс Цуй поистине обрела счастье после невзгод, вот только до сих пор неясно, при каких обстоятельствах барышня упала в воду.
Старшая мисс Цуй подняла взгляд, перевела его с жены уездного начальника на Цзян Саньлана, а затем — на стоявшую у него за спиной Ци Нянь. В следующее мгновение она отвела глаза, и на ее губах заиграла мягкая улыбка:
— Я не слишком хорошо помню. Наверное, у пруда было скользко, и я сама оступилась.
Жена уездного начальника удивилась:
— Тогда как же быть с той девушкой в красном платье, которую видел высочество наследник князя Наньляна?
— Наверное, она испугалась моего падения и убежала, опасаясь неприятностей, — в глазах старшей мисс Цуй мелькнула легкая улыбка. — В конце концов, каждый боится хлопот.
— Вот оно как… — жена уездного начальника обернулась и с виноватым видом посмотрела на наследника князя Наньляна. Сяо Чжао не придавал этому делу особого значения и ему было все равно, какие интриги плетут эти люди, поэтому он произнес:
— Пожалуй. Во всяком случае, я тоже не видел, чтобы кто-то толкал мисс Цуй в воду.
Он отчетливо заметил, как те брат с сестрой из клана Цзян синхронно выдохнули с облегчением, и мысленно усмехнулся. Похоже, падение старшей мисс из Поместья графа Шэнъюаня в воду девять раз из десяти было делом рук Ци Нянь. А этот братец Цзян Саньлан и впрямь души не чает в сестре — изо всех сил вычистил за ней следы да еще и согласился жениться на старшей мисс из Поместья графа Шэнъюаня, лишь бы заставить всех замолчать.
Старшая мисс Цуй, которой вскоре предстояло стать родственницей этой парочки из клана Цзян, разумеется, не стала бы портить отношения с будущей золовкой в такой момент.
Цзян Саньлан взял инициативу в свои руки и сделал предложение, а когда Поместье графа Шэнъюаня согласилось, ему оставалось лишь держать старшую мисс Цуй под своим контролем. Ради собственного будущего мисс Цуй тоже была вынуждена проглотить эту обиду.
Вот только Цзян Саньлану пришлось пожертвовать слишком многим.
Сяо Чжао не совсем понимал: при том влиянии, которым обладал клан Цзян, они могли бы просто заставить Ци Нянь принести извинения, и это никоим образом не задело бы ее саму.
Зачем же на ровном месте жертвовать собственным браком ради мнимого искупления.
А вот Шан Цзинь знал причину такого поступка Цзян Саньлана.
Дело было вовсе не в безграничной любви к сестре, а в репутации клана. Представители этих знатных родов питали поистине фанатичную страсть к доброй славе.
А уж для клана Цзян из Линьхуэя в последних поколениях это стало возведено в абсолют.
Ци Нянь могла умереть, но на ней не должно было остаться пятна в виде обвинения в столкновении человека в воду. Умышленно или нет, но в молве простолюдинов вина никогда бы не пала на пострадавшую — старшую мисс из Поместья графа Шэнъюаня.
http://bllate.org/book/25231/3007324
Готово:
