Готовый перевод Rotten Rat: The World of Lust / Гнилые крысы: Игры при дворе: Глава 7

Выслушав этих перепуганных стариков и отбросив всё лишнее, они быстро сложили воедино более подробные детали, чем те, что поведал мужчина у постоялого двора.

Единственный сын помещика Чжана, Чжан Миндэ, полмесяца назад оступился и утонул в реке Муцзе у самого селения.

Помещик Чжан потерял сына в преклонных годах и был вне себя от горя. Послушав бродячего колдуна, он поверил, что посмертный брак способен утешить душу усопшего. Долго сверяя часы рождения по восемьграммам, они наконец отыскали у торговца людьми сироту из чужих краёв по имени Сяо Лянь и выдали её замуж за покойного сына.

В ночь совместного захоронения и начались странные вещи. Сперва сторож услышал доносившийся с кладбища не то плач, не то стоны, а затем кто-то из вернувшихся поздно сельчан заметил бродившего у реки Чжан Миндэ в ярко-красных свадебных одеждах.

Служанка же, делившая кров с невестой Сяо Лянь, рассказывала, будто та словно с катушек слетела: каждую ночь её мучили кошмары, она несла бред, рыдая и выкрикивая бессвязные фразы вроде молодой господин, не ищи меня или оставь меня в покое.

Еще более жутко было то, что плодородные земли близ кладбища семьи Чжан и речной отмели у деревни в одно мгновение пожелтели и зачали, словно у них иссушили всю жизненную силу.

Просто чертовщина какая-то.

Это кара за грехи… Наверняка мальчик Мин Дэ ушел из жизни затаив обиду, его злость слишком сильна, вот он и вернулся, чтобы извести односельчан… — дрожащим голосом произнес один из стариков, у которого во рту почти не осталось зубов, а в его мутных глазах сквозил страх.

Сюэ Линчжи молча слушал. На лице его не отражалось ничего, он даже казался испуганным, но в душе его зрела еще более лютая насмешка.

Затаил обиду? Душа умершего требует расплаты? Если на свете и впрямь водятся злые духи, им всё равно не сравняться по черноте с человеческим сердцем.

Он больше верил в то, что кто-то прикрывается именами призраков ради тёмных делишек.

Он заметил, что, описывая призрачный силуэт, сельчане словно сговорились: все твердили про алые свадебные одежды, плывущие по воде или реющие у берега, однако никто толком не мог разглядеть истинное лицо и телосложение этого демона.

Будь это настоящий призрак, он бы обладал способностью растворяться в небытии, с чего бы ему так легко попадаться людям на глаза?

Как нынче обстоят дела в доме помещика Чжана? Неужели бродячий колдун своими бреднями лишь потревожил душу усопшего? — с напускной беспечностью спросил Сюэ Линчжи, словно просто интересуясь чужими делами.

Да там полный кавардак! — подхватил другой тощий старик, невольно понижая голос.

Сам хозяин Чжан тоже слег, подняться с постели не может, и теперь всем хозяйством верховодит его племянник Чжан Хун. Этот парень, хм…

Старик, казалось, хотел что-то добавить, бросил косой взгляд в сторону усадьбы Чжан, но из осторожности замолчал и лишь покачал головой.

Чжан Хун? Сюэ Линчжи мысленно зафиксировал это имя. Племянник, взявший бразды правления в свои руки, пока хозяин тяжело болен — идеальный подозреваемый номер один.

В этот самый момент со стороны дороги донеслись слегка сбитые стуки копыт и скрип колес, и отряд во главе с Гуань Иншанем наконец добрался до въезда в деревню.

Стражники клана Гуань были отлично обучены и сохраняли строй даже в грязи; мерный топот копыт составлял резкий контраст с мертвенной тишиной деревни.

Глава 7. Беспорядки в усадьбе Чжан

Едва ступив на землю, Гуань Иншань увидел Сюэ Линчжи, стоявшего среди крестьян — очевидно, тот уже успел разузнать обо всем в подробностях.

Их взгляды на мгновение встретились в воздухе, и без лишних слов стало понятно: они оба обменялись информацией, и в этом месте действительно таилось нечто подозрительное.

Не колеблясь, Гуань Иншань открыто предъявил удостоверение дозорного.

Стоило прозвучать словам господин дозорный, как крестьяне, еще мгновение назад что-то шептавшие между собой, разом умолкли. Хотя они не до конца понимали значение этого звания, было ясно перед ними настоящий чиновник, и потому люди один за другим опустились на колени, не смея поднять голов.

Гуань Иншань ласково велел им подняться и бросил пару успокаивающих фраз. Сюэ Линчжи подошел ближе и пересказал только что добытые сведения.

Те старики испугались: с чего бы молодому господину, с которым они только что так мило болтались, стоять теперь рядом с самим господином дозорным?

С виду такой простой парень, а наврал с три короба!

Они лихорадочно соображали, не сболтнули ли чего лишнего, сгорбившись и то и дело украдкой бросая косые взгляды.

Выслушав отчет, Гуань Иншань пришел к тем же выводам, что и Сюэ Линчжи. Тихо перекинувшись с ним парой слов, он повернулся к следовавшему за ним деревенскому старосте.

Случилась такая напасть, неужели никто ничего не расследовал и слухам позволили располстись?

Староста согнулся в три погибели и принялся торопливо оправдываться: Семья Чжан не заявляла о происшествии в органы, как мы могли самовольно вмешиваться.

Гуань Иншаню не нравились подобные отговорки, и он заговорил строго: Пусть Чжаны не подавали жалобы, но слухи уже отравляют всю округу. Пресечь их — ваша прямая обязанность, а вы еще смеете спорить?

Заметив неладное, Сюэ Линчжи тут же вмешался, чтобы сгладить углы.

Господин Гуань, пусть деревня мала, но забот хватает: сбор податей, учет дворов, урегулирование соседских дрязг. Обычное дело, когда происшествия накапливаются и годами остаются нерешенными. Но раз уж мы здесь, да еще и при содействии старосты, это дело непременно удастся раскрыть в два счета.

При содействии Сюэ Линчжи староста закивал головой и утер со лба несуществующий холодный пот.

Сюэ Линчжи приблизился к Гуань Иншаню и тихонько промолвил: В деревне наши слова значат куда меньше, чем слово старосты. Рассердим его, он начнет палки в колеса вставлять — иди потом разберись, было преступление или нет.

Гуань Иншань и сам понимал, что погорячился, но вид опустевшей деревни подсказывал: беда здесь хозяйничает уже давно.

Господин Сюэ дело говорит, я учту.

Гуань Иншань одобрительно хмыкнул и потребовал немедленно привести помещика Чжана и ту самую невесту из семьи Чжан — Сяо Лянь.

Сюэ Линчжи кивнул старикам и извиняющимся тоном произнес: Я вовсе не собирался вас обманывать, просто таковы были требования расследования.

Малейшее недовольство, только что вспыхнувшее из-за обмана, вмиг рассеялось от слов Сюэ Линчжи.

Дозорный — титул громкий. Видали ведь, как обычно заносчивый староста стелился перед тем господином, выказывая предельную услужливость?

А раз этот молодой господин держится рядом со стражем порядка, он наверняка тоже птица высокого полета. И раз уж такая важная персона соизволила перед ними оправдываться, они были до крайности польщены и принялись усердно махать руками.

Добившись своего, Сюэ Линчжи легко улыбнулся. Он всегда умел пустить пыль в глаза: стоило бросить пару слов, и люди готовы молиться на тебя. Почему бы и нет?

Ведомые благоговейными, но полными смутной надежды взглядами сельчан, они подошли к усадьбе Чжан — самому внушительному зданию во всей деревне.

От усадьбы Чжанов тоже веяло тяжелой тоской, однако высокие стены и алые ворота еще хранили следы былого величия. Вот только створки ворот были наглухо закрыты, а медные кольца на них казались тусклыми и облезлыми.

Гуань И шагнул вперед и постучал. Лишь спустя долгое время створка со скрипом приоткрылась на палец, и из щели боязливо выглянул привратник.

На улице толпился народ, а впереди застыли незнакомцы в парадных одеждах; услышав, что прибыли столичные дозорные, привратник с испугу бросился внутрь докладывать.

Прошло еще немало времени, прежде чем ворота наконец медленно отворились. Из них быстрым шагом вышел молодой человек лет двадцати пяти в шелковых одеждах, придерживая рукой подол халата.

Лицо его озаряла гостеприимная, но неспособная скрыть тревогу улыбка. Вышедшим оказался никто иной как Чжан Хун.

Окинув взглядом процессию и заметив двух статных юношей, окруженных стражей, он слегка удивился, но всё же поспешил навстречу.

Осчастливвили визитом! Не обессудьте за дурной прием, простите великодушно! — Чжан Хун сложил руки в приветственном жесте. — Не ведали о прибытии столь уважаемых господ, не встретили вовремя, поистине…

Пустое. Где помещик Чжан и Сяо Лянь?

Мой дядя тяжело переживает утрату кузена, сраженный горем, он слег и забылся беспамятством, принимать гостей никак не может — боюсь, как бы хворь не перекинулась на столь благородных особ. Что же до Сяо Лянь…

На его лице проступило выражение крайнего затруднения. — После совместного погребения она сильно перепугалась, рассудком повредилась и целыми днями несёт всякую чепуху, боюсь, лишь испугает вас своими бреднями.

Поглядите-ка на него, какая утонченная и красноречивая пасть.

Уголки губ Сюэ Линчжи едва заметно изогнулись в холодной усмешке.

Не дожидаясь ответа Гуань Иншаня, он сделал шаг вперед: О? Повредилась рассудком? Как удачно: со мной как раз путешествует лекарь, искусный в медицине. Быть может, он сумеет осмотреть её и разобраться, что за хворь её одолела.

Что до помещика Чжана, коль скоро он тяжко болен, нам тем более подобает проведать его и выразить соболезнования от лица властей. Иль управляющий Чжан намерен чинить препятствия имперским дозорным, исполняющим свой долг перед народом?

От его слов веяло нескрываемой давящей властностью, сквозившей в каждом движении того, кто привык стоять выше прочих. Вся его недавняя простота испарилась, словно под маской скрывался совершенно другой человек.

Излишняя суровость отдаляет от простого народа, но излишняя мягкость развязывает руки подхалимам.

Он прекрасно знал толк в обращении с людьми: всего двух фраз хватило, чтобы его авторитет среди присутствующих стал непререкаемым.

Улыбка на лице Чжан Хуна мгновенно застыла, по вискам заструились мелкие капли пота, глаза затуманились страхом — он не смел встретиться взглядом с Сюэ Линчжи.

Гуань Иншань вовремя подхватил беседу: Управляющий Чжан, по деревне ползут слухи, народ объят страхом, а это пагубно сказывается на жизни всей округи. Если так пойдет и дальше, быть беде.

Мы прибыли сюда по высочайшему повелению государя, и установление истины вкупе с успокоением умов — наш прямой долг. Надеюсь, управляющий Чжан окажет содействие и не станет чинить нам препятствий.

Чинить препятствия — кто кому здесь еще чинит препятствия?

Чжан Хун перевел взгляд на сурового, но исполненного властности Сюэ Линчжи, затем на величавого Гуань Иншаня, чьи мягкие речи весили больше любого приказа.

Он прекрасно понимал: сегодня отпираться бесполезно, а излишняя таинственность лишь усилит подозрения.

Пришлось сквозь зубы отступить в сторону, открывая проход, и выдавить из себя улыбку, которая выглядела страшнее слёз: Уважаемые господа… вы преувеличиваете! Прошу, пожалуйте внутрь!

Стоило переступить порог усадьбы Чжан, как в нос ударил тяжелый запах лекарств и гнилой древесины.

Внутри усадьбы обнаружились и беседки, и павильоны, и крытые галереи — всё говорило о прежнем богатстве хозяев. Но сейчас накопившаяся под карнизами пыль и слегка запущенные клумбы излучали печать увядания и заброшенности.

Последние лучи закатного солнца окончательно скрылись за высокими стенами, погрузив усадьбу в полумрак, будто наступила глухая ночь.

Сюэ Линчжи одолевали смутные сомнения: место хорошее, но почему планировка такая мрачная? И без того правильные дворы из-за этих павильонов и коридоров вились змеями. Охваченный дурными предчувствиями, он покосился на спутника.

Тебе не кажется, что этот дом…

Коридоры извилисты, столпы беседок поглощают золото, змеиные хребты сплелись воедино, повсюду кругом злые знамения — и впрямь не к добру.

Тихо ответил Гуань Иншань.

Не ожидал, что ты смыслишь в подобном, — Сюэ Линчжи приподнял бровь, искренне удивленный.

http://bllate.org/book/25216/3004760