Он до конца решил придерживаться принципа преданной защиты своего господина.
Девятый принц раздраженно нахмурился.
Его голос похолодал:
— Ладно. Этот принц хочет посмотреть, до каких пор твой рот будет оставаться несгибаемым.
Он отступил на шаг назад и чуть приподнял подбородок, глядя на стоявших за спиной стражей.
— Бейте. Бейте, пока он не заговорит.
Два стражника шагнули вперед и с обеих сторон схватили Линь Юйчжоу за руки.
Припав грудью к деревянной скамье, Линь Юйчжоу думал о том, зачем он вообще всё это затеял — в конце концов, он ведь вовсе не святоша.
В мире полно несчастных людей, так с какой стати ему было усыновлять именно Шэнь Юйаня?
В Ганьхэне бесчисленное множество бедолаг, и уж точно не евнуху вроде него полагалось проявлять жалость к тому опальному принцу из Холодного Дворца.
Да и ладно, чтó уж там.
Была не была.
Сыграем в эту игру.
По крайней мере, пусть Шо Цзиньцзо перестанет питаться солеными овощами и паровыми булочками.
Ребенок ведь в самом возрасте для роста.
Глава 24. Да ты на него заглядываешься
Сяо Чжу за всю свою жизнь еще никогда не бегала так быстро.
Показались Врата Кабинета Великого Учения.
Эта тяжелая створка была прямо перед ней, а на дощечке над входом красовались три иероглифа: Кабинет Великого Учения, чье золотое тиснение ярко сверкало на солнце.
У входа стояли два стражника с саблями наголо, с прямыми спинами и взглядами острыми, как у ястребов.
На ступеньках также находился старый евнух в темно-коричневых одеждах, с седыми волосами и лицом, изрезанным морщинами, словно кора дерева.
Евнух Ли.
Сяо Чжу узнала его.
Во всем дворце не было человека, который бы не знал его. Главный евнух, пользовавшийся величайшим доверием Императора, он служил при дворе уже более сорока лет, и даже принцы приветствовали его с почтением.
Сяо Чжу подлетела к основанию ступенек, подогнула колени и рухнула прямо на колени.
Евнух Ли отступил на полшага назад, присмотрелся и понял, что перед ним незнакомая маленькая служанка: ее платье было испачкано грязью, волосы растрепались, а на лице невозможно было разобрать, где пот, а где слезы — всё смешалось в сплошную грязь.
— Ты из какого дворца? — нахмурившись, спросил евнух Ли. — Место сие есть святая святых, разве ты смеешь...
Сяо Чжу не могла вымолвить ни слова: она была нема, поэтому оставалось лишь ожесточенно бить поклоны.
Брови евнуха Ли сошлись еще круче.
— Я спрашиваю тебя, говорить не умеешь?
Сяо Чжу подняла голову, отчаянно закивала, а затем протянула руку и указала в сторону.
В том направлении находился внутренний двор Шестнадцатого принца.
Евнух Ли проследил взглядом за ее рукой, а затем вновь посмотрел на ее заплаканное лицо, погрузившись в раздумья.
— Ты из людей Шестнадцатого принца?
Сяо Чжу отчаянно закивала.
Она снова поклонилась, на этот раз еще сильнее: лоб разбился о камни, и кровь, стекая по брови, закапала на каменную плиту, сияя пугающей краснотой.
Перед уходом Линь Юйчжоу еще пугал ее, говоря, что если она вернется с Шо Цзиньцзо слишком поздно, то сможет лишь забрать его труп.
Это до смерти напугало ничего не видавшую в жизни девчонку.
— Шестнадцатый принц сейчас внутри, беседует с Императором, — голос евнуха Ли звучал ровно, с оттенком казенного равнодушия. — Когда Император вершит аудиенцию, никому не дозволено беспокоить его.
Будучи способным столько лет продержаться под началом Императора, он, естественно, обладал немалой проницательностью, и особенно важным для него было избегать слепого выбора сторон.
Тем более сейчас, когда принцы наперебой стремились выслужиться в борьбе за престол, он ни в коем случае не мог в это ввязываться.
Тело Сяо Чжу задрожало.
Она подняла голову, кровь и слезы, смешавшись, струились по ее щекам. Ее рот был приоткрыт, она пыталась что-то сказать, но не могла издать ни звука. Ей оставалось лишь снова опуститься в поклоне.
На этот раз, прижавшись лбом к земле, она не поднялась сразу.
Ее лоб прижался к холодному камню, плечи дрожали, и все ее тело охватила мелкая дрожь.
— Наставник, может, доложите всё же? Все-таки Шестнадцатый принц тоже там внутри, — ученик евнуха Ли, Сяо Чжанцзы, был еще совсем юн и, видя состояние Сяо Чжу, не мог не испытать жалости. Он подступился к самому уху наставника и тихонько зашептал.
Взгляд евнуха Ли упал на его глупого ученика, и слова упрека застряли на губах.
Глядя на ребячливое выражение лица Сяо Чжанцзы,
он тяжело вздохнул.
Он уже стар, нужно было подыскать для ученика хорошее место.
Он дольше всех служил Императору, а потому мог кое-как угадывать помыслы Сына Неба.
Почему же со времен мятежа Первого принца до сих пор так и не назначили Наследного принца?
Да всё потому, что среди оставшихся сыновей не нашлось ни одного угодного глазу: глупцы были донельзя глупы, преуспевая лишь в пирах да развлечениях, но едва ли помнили хоть пару строк из Тысячесловия.
А умные — те страдали избытком амбиций, зациклившись на этом кресле и творя глупости ради создания клик и группировок.
Хватало и заурядных, но в них не было императорской стати.
— Жди здесь, — внезапно произнес евнух Ли, его голос звучал тихо, но твердо.
Сяо Чжу резко подняла голову и затуманенными от слёз глазами посмотрела на него.
Евнух Ли больше не взглянул на нее. Он повернулся, оттолкнул массивную багровую дверь и вошел внутрь.
Внутри Кабинета Великого Учения.
Беседа двух людей уже подходила к концу.
Император сидел за столом из сандалового дерева, держа в руках том Тысячесловия, листал страницы и указывал на один из иероглифов.
— Что означает этот знак?
Шо Цзиньцзо стоял перед письменным столом с прямой спиной и уже собирался ответить, как вдруг, услышав звук открывающейся двери, слегка нахмурился.
Евнух Ли быстрым шагом вошел внутрь, согнулся в поклоне и доложил предельно приглушенным голосом:
— Ваше Величество, снаружи находится маленькая служанка, сказывается человеком из двора Шестнадцатого принца. Она стоит на коленях и бьет поклоны так, что разбила голову до крови... Похоже... что-то случилось.
Лицо Шо Цзиньцзо изменилось.
Изменение было неуловимым, всего на мгновение. Его выражение лица осталось прежним, почтительным, но пальцы судорожно сжали край рукава, так что костяшки побелели.
Император заметил это.
Он бросил взгляд на Шо Цзиньцзо, а затем перевел его на евнуха Ли.
— Служанка? — неторопливо произнес Император. — Какая еще служанка?
— Докладываю Вашему Величеству, она немая. На вид совсем молодая, лет тринадцати-четырёх. Уж с десяток поклонов сделала на улице, лоб в крови, а на вопросы ничего ответить не может — лишь отчаянно указывает в сторону двора Шестнадцатого принца.
Император постучал пальцем по краю стола.
— Твой двор? — обратился он к Шо Цзиньцзо.
Шо Цзиньцзо опустил глаза:
— Отвечая Отцу-Императору, в моем дворе и впрямь есть немая служанка по имени Сяо Чжу. Ее прислала Паллата внутреннего ведомства несколько дней назад.
Немая?
Император вспомнил, что сегодня, когда Шо Цзиньцзо явился во дворец, за ним почему-то не следовало ни единого человека.
— Мм, — Император кивнул и снова посмотрел на евнуха Ли. — Что за срочность такая, неужто нельзя было подождать окончания беседы?
— Говорят, Девятый принц в ярости ворвался во двор Шестнадцатого принца, всё там крушит и громит, и до сих пор учиняет расправу над слугами, которые пытались его остановить, — почтительно доложил евнух Ли.
Едва затихли его слова, как Шо Цзиньцзо уже не было на прежнем месте.
Он буквально вылетел из комнаты.
Задетая его рукавом чайная чашка со стола со звоном покатилась, описывая круги, и чай выплеснулся на столешницу, заливая развернутый фолиант Тысячесловия.
Евнух Ли испуганно дернулся и по привычке протянул руку, пытаясь поймать посудину.
Император задумчиво посмотрел на торопливо удаляющуюся спину Шо Цзиньцзо.
Евнух Ли осторожно водрузил чашку на место:
— Слуги сказывают, будто у Шестнадцатого принца в Холодном Дворце остался лишь один маленький евнух, и такая привязанность после стольких лет совместной жизни вполне естественна.
Император окинул его взглядом.
Лоб евнуха Ли покрылся легкой испариной.
— Как ты считаешь, каков он, этот Шестнадцатый принц? — спросил Император.
Евнух Ли вспотел еще сильнее: разве пристало какому-то евнуху судить о принцах?
— Говори без утайки.
Тогда евнух Ли с опаской заговорил:
— Этот раб видит, что Шестнадцатый принц умом не обделен.
С утреннего доклада прошло уже около двух часов, а Император всё еще находился в настроении наставлять принца, да и, судя по всему, расположение духа у него было вполне неплохим.
Шо Цзиньцзо определенно был донельзя умен.
— К тому же он ценит привязанность: Вдовствующая Императрица помогла ему, и он помнит это по сей день, к Вашему Величеству питает сыновнюю любовь, да и к маленькому евнуху, который провел с ним столько лет, относится с огромным вниманием.
Евнух Ли знал, что Император люто ненавидит, когда принцы плетут интриги, устраивают междоусобицы и забывают о родственных узах.
И вот теперь появился человек умный и преданный.
Император остался доволен услышанным и махнул евнуху Ли рукой:
— Да ты на него заглядываешься.
Евнух Ли льстиво согнулся в три погибели:
— Пойдемте, последуем за ними и взглянем.
Глава 25. Ничтожный отброс из Холодного Дворца смеет называть меня Девятым братом?
Во дворе.
Линь Юйчжоу мучительно принимал палочные удары.
Он предполагал, что побои будут болезненными, но никак не думал, что настолько.
На первом ударе он еще стискивал зубы, думая про себя, что нельзя орать — покричишь, и где тогда останется мужское достоинство.
На втором ударе зубы уже не удержали стона, и с губ сорвалось сдавленное шипение.
На третьем это шипение переросло в истошный вопль.
Вопль получился громким.
Искренним.
И жутко постыдным.
— А-а-а! — припав грудью к скамье, Линь Юйчжоу вцепился обеими руками в ее края так, что ногти загнулись наизнанку, а от боли слезы и сопли залили всё лицо. — Больно, больно, больно, больно, больно!
Разнеженный студент колледжа никак не мог стерпеть подобного и продолжал оглашать двор истошными криками.
Девятый принц даже слегка растерялся от такого ора: неужели все нынешние несгибаемые хребты выглядят именно так?
До этого он держался весьма убедительно — образцовый преданный слуга, готовый скорее умереть, чем покориться, и девятый принц уж было решил, что перед ним крепкий орешек. Но стоило ударам палок обрушиться на жертву, как этот малый завопил словно резаный кабан.
Шо Цзиньцзо еще не успел переступить порог, как услышал жалкие, надрывные крики Линь Юйчжоу.
Линь Юйчжоу еще оплакивал собственную задницу, как вдруг в следующую секунду расслышал голос Шо Цзиньцзо.
И вовсе не тот обычный — свирепый, чуточку капризный, когда тот рявкал на него: Линь Юйчжоу, да как ты смеешь.
Это был голос, какого он отродясь не слыхал.
Словно вырвавшийся из самой груди рев, пропитанный такой жаждой убийства, что у Линь Юйчжоу заложило уши.
— Прекратите немедленно!
Лежа пластом на скамье, Линь Юйчжоу чуть шевегнул уголками рта, украдкой приподнял голову и, заметив шествующего следом Императора, с легким сердцем снова зажмурил глаза.
http://bllate.org/book/25215/3004625
Готово:
