Чэнь Сицин опустил глаза, аккуратно собрал конспекты, тихонько попрощался с однокурсниками, осторожно отодвинул стул и, пока преподаватель смотрел в учебник, на цыпочках выскользнул через заднюю дверь.
Стоило ему выйти, как он едва не подпрыгнул от неожиданности: оказалось, что за дверью кто-то есть. Доу Мин, скрестив руки на груди, прислонился к стене коридора с весьма мрачным выражением лица. Увидев, что Чэнь Сицин и в самом деле поддался на уговоры Цзяо Цзинци и сбежал раньше времени, он издал выразительное «цзэ» и укорил Цзяо Цзинци:
— Ты ведь рано или поздно его испортишь.
Цзяо Цзинци хмыкнул и, ничуть не смутившись такой оценкой, обнял Чэнь Сицина за плечи, увлекая за собой с видом закадычного дружка.
Коридор, ведущий к лестнице, был пуст; по обеим сторонам располагались аудитории, где еще шли занятия. Чэнь Сицин машинально оглянулся: Доу Мин отставал от них на добрых несколько шагов, следуя позади неторопливой и размеренной походкой. Больше никого вокруг не было.
— Можешь не оглядываться, — пожаловался Цзяо Цзинци. — Братец Фэй вчера даже в общежитие не ночевал, понятия не имею, куда он ушел кутить, и всю утреннюю пару прогулял.
Чэнь Сицин ничего не ответил. Троица спустилась вниз и вышла из учебной зоны, и только тогда он тихонько спросил:
— Цзинци, откуда вы знаете, на какие пары я хожу?
Цзяо Цзинци самодовольно потряс в воздухе смартфоном:
— Я тебе не хухры-мухры, а главный разведчик академии! У меня повсюду свои агенты, чуть что — сразу доложат.
Чэнь Сицин улыбнулся и кивнул, показывая, что впечатлен. Тогда Цзяо Цзинци тут же пригласил его после обеда заглянуть на их репетицию. Чэнь Сицин и не знал, что они втроем сколотили музыкальную группу, и, взглянув на Цзяо Цзинци, невольно проявил любопытство.
— Мы называемся «Американские горки», — с некоторым разочарованием в голосе спросил Цзяо Цзинци. — Неужели это название до сих пор у всех на слуху? Черт возьми, Сяо Цин, неужели ты никогда о нас не слышал?
Чэнь Сицин пояснил предельно вежливо:
— Прости, я действительно мало интересовался подобными вещами. Не знаю, представится ли мне когда-нибудь возможность побывать на вашем выступлении и приобщиться к прекрасному?
Цзяо Цзинци тут же расплылся в улыбке:
— Ой, да брось ты любезничать! Мы же свои люди.
После обеда Чэнь Сицин, по своему обыкновению, собирался вернуться в общежитие вздремнуть после полудня. Цзяо Цзинци немного поканючил, но все же кивнул, отпуская его, рассудив, что раз вокалиста нет на месте, то в неполном составе репетировать все равно особого смысла нет. У входа в общежитие они разошлись.
Проводив взглядом остальных, Чэнь Сицин обошел велопарковку и зашел внутрь. Миновав главный вход, он поднялся на третий этаж и повернул направо. Дорогу в новое общежитие он знал уже с закрытыми глазами. Не успел он заранее вытащить ключ, как совсем рядом раздался едва слышный шорох. Он замер, поднял взгляд и увидел Цун Фэя, который замер у двери комнаты 303, неотрывно глядя на него.
Полуденное солнце конца весны все еще грело по-особенному ласково, косыми лучами проникая из окна в торце коридора, и граница света и тени как раз легла к ногам Цун Фэя.
Неизвестно почему, хотя сейчас был час пик и коридор обычно ломился от народа, кроме них двоих в нем не оказалось ни души. Неизвестно почему, Чэнь Сицин, собиравшийся достать ключ, теперь просто смотрел на Цун Фэя, не делая больше никаких попыток.
Наступил апрель, и погода, казалось, наконец-то пошла на потепление.
Цун Фэй долгим взглядом посмотрел на Чэнь Сицина, ничего не сказал, отпер дверь ключом и вошел первым.
С опозданием на несколько секунд Чэнь Сицин последовал за ним. Он почистил зубы, умылся, переоделся в домашнюю пижаму и, обернувшись, увидел, что Цун Фэй уже сидит за столом, открыв ноутбук.
Книги, которые вчера Цун Фэй помог донести до общежития, аккуратной стопкой лежали ровно посреди письменного стола Чэнь Сицина.
Чэнь Сицин бросил взгляд на экран телефона: было уже за час дня. Он собирался сразу лечь на кровать, но, подумав, все же спросил Цун Фэя:
— Ты пообедал?
Цун Фэй коротко угукнул в ответ.
— Я днем ел вместе с Цзинци и остальными, — сказал Чэнь Сицин. — Так ваша группа действительно называется «Американские горки»?
На экране ноутбука была запущена какая-то сложная профессиональная программа, в которой Чэнь Сицин совершенно не разбирался — судя по всему, Цун Фэй занимался аранжировкой. Услышав это, Цун Фэй повернулся к нему, и взгляд, которым он окинул Чэнь Сицина, был столь же труднопостижимым.
На самом деле в жизни двадцатилетнего Чэнь Сицина бывало немало моментов, когда он походил на абсолютного дилетанта.
Цун Фэй протянул ему лежавшие под рукой мониторные наушники:
— Хочешь послушать?
Чэнь Сицину уже порядком хотелось спать, но он действительно не находил причин для отказа и все же взял их. В наушниках играло демо в электронном стиле, однако мелодия оказалась весьма занятной.
Судя по всему, он слушал очень внимательно: его взгляд потемнел, а от всего его облика исходило редкое, располагающее к доверию спокойствие. Цун Фэй смотрел на его ресницы, на кончик носа. Чэнь Сицин только что умылся, влага еще не до конца высохла на коже, и отсветы экрана придавали ей едва заметное сияние; лицо было гладким, щеки — подтянутыми, а губы — чуть розоватыми.
Внезапно его ресницы дрогнули: незаметно для него самого воспроизведение полутораминутного демо подошло к концу. Чэнь Сицин снял наушники и вернул их Цун Фэю:
— Это твоя учебная работа?
Без фальши и преувеличений он добавил:
— Эта композиция очень хороша.
Цун Фэй принял наушники и повесил их на шею. Чэнь Сицин не удержался и сладко зевонул. Собираясь наконец забраться на кровать, он вдруг услышал, как Цун Фэй как-то невпопад произнес:
— Вообще-то наша группа называлась «Линду».
Чэнь Сицин на мгновение замер, сообразив, что раньше их банда носила другое название.
— Какое лин? — догадался он с первой попытки. — От слова «рассвет»?
Цун Фэй ответил:
— Лин от «возвышаться до облаков».
— А почему потом переименовали?
— Цзяо Цзинци сказал, что название недостаточно звучное.
Чэнь Сицин улыбнулся, подумав, что теперь-то ему понятно, почему Цзяо Цзинци задал ему тот вопрос.
Его спальное место находилось вплотную к кровати Цун Фэя. Забравшись наверх, он наподвиг занавеску, бросил взгляд на Цун Фэя внизу и тихо сказал ему:
— Я буду спать.
Цун Фэй кивнул, ничего не ответил и надел наушники на голову.
Чэнь Сицин лег и закрыл глаза. Внезапно он отметил про себя одну деталь: у Цун Фэя необыкновенно красивые руки — прямые, длинные и пропорциональные, а на тыльной стороне указательного пальца левой руки темнеет крошечная родинка.
Ему еще не доводилось встречать таких людей. Разумеется, дело было не во внешней привлекательности: если говорить конкретнее, он никогда не видел столь странного человека, как Цун Фэй, хотя в чем именно заключалась эта странность, он никак не мог объяснить.
Перед тем как погрузиться в сон, Чэнь Сицин успел лишь мысленно воссоздать взгляд, которым Цун Фэй одарил его тогда на аллее у озера. Казалось, в этом взгляде таился порыв ветерка, уносящий с собой кружащиеся в воздухе лепестки сакуры, которые постепенно растворялись и исчезали у него на глазах.
Возможно, из-за того, что обычное время для отдыха уже прошло, заснул Чэнь Сицин гораздо быстрее, чем обычно.
Не прошло и двух минут, как Цун Фэй снял наушники, услышав, что дыхание Чэнь Сицина стало ровным и размеренным.
Припозднился, ездил сегодня на разведку морского дна, вернулся поздновато, простите! Кажется, читатели не особо интересуются подобными сюжетами.
Ближе к концу недели у Чэнь Сицина оставалась всего одна пара по специальности.
Перед началом занятия староста хлопнула в ладоши у домика преподавателя и объявила, что класс готовится к коллективному выезду на тимбилдинг, расходы на который нужно разделить поровну на каждого студента. Она призвала всех полностью сдать деньги до конца пары, особо подчеркнув, что это мероприятие организуется по личной инициативе куратора, намечено на субботу после обеда, и она надеется, что никто из однокурсников не станет пропускать его без уважительной причины.
Преподаватель вошел в аудиторию, и Чэнь Сицин опустил голову, открыл WeChat, нашел чат старосты, перевел ей тройную сумму и коротко отпросился.
Отправив сообщение, он поднял глаза и заметил, что несколько девушек с первых рядов перешептываются, глядя на него, но, столкнувшись с ним взглядом, тут же отворачиваются.
Чэнь Сицин никогда не был студентом, увлеченным массовыми сборищами. Точнее говоря, хотя он и обладал нормальными навыками общения, по своей природе он не слишком любил подобные мероприятия. Если искать истоки этой привычки, она уходила корнями в те времена, когда он был совсем малышом. Это помогало ему избегать множества хлопот в жизни, но в то же время в определенном кругу людей вокруг него формировалась дурная слава, особенно после окончания школьных лет: от некоторых парней, знавших о его происхождении, он то и дело слышал слова вроде «высокомерный» или «смотрит на всех свысока».
Но на самом деле Чэнь Сицин уже давно всецело разделял их мнение, поскольку ему было абсолютно наплевать и на их существование, и на оценки, которые они ему давали. Разве это безразличие само по себе не являлось лучшим подтверждением того, что Чэнь Сицин ставил себя выше всех?
Пара пролетела быстро, и Чэнь Сицин стал собирать вещи, собираясь уходить. Однако староста преградила ему путь посреди прохода: с обеспокоенным выражением лица она сложила руки перед грудью и стала умолять его непременно принять участие в завтрашнем тимбилдинге, если у него нет неотложных дел. Она говорила, что каждый человек — неотъемлемая часть коллектива, и какой же это коллектив, если не хватает хотя бы одного? В таком случае руководство академии и куратор наверняка поставят под сомнение ее способности как старосты сплачивать группу. К тому же, если Чэнь Сицин постоянно игнорирует общие сборы, им будет трудно наладить дружеские отношения, и тогда, оглядываясь назад после окончания университета, он неизбежно пожалеет об упущенном времени.
Видя, что Чэнь Сицин молчит, она захлопала ресницами, и в ее глазах даже блеснули слезы.
Сами по себе эти слова не могли растрогать Чэнь Сицина, но староста была девушкой, и перед лицом столь слезных мольбам Чэнь Сицин смягчился и в конце концов неохотно дал согласие.
С тех пор как Чэнь Сицин оставил без внимания примирительное сообщение Цзянь Сюйяо, они не общались уже несколько дней. Лишь прошлой ночью Цзянь Сюйяо позвонил ему и сообщил, что на их любимую конюшню привезли новую партию пони. Чэнь Сицин, разумеется, прекрасно понимал его намерения: тот давал ему возможность пойти на попятную, и он сам предложил выделить время на эту субботу.
Только вот теперь их планы пересеклись. Чэнь Сицин не стал сразу сообщать об этом Цзянь Сюйяо, решив сначала вернуться в общежитие, разложить вещи по местам, а затем переговорить с Цзянь Сюйяо на предмет переноса встречи на сегодняшний вечер и объясниться лично.
На его удачу, едва он распахнул дверь комнаты, все трое оказались на месте. Цзяо Цзинци выглядел недовольным — судя по всему, до прихода Чэнь Сицина они о чем-то горячо спорили.
Чэнь Сицин слегка улыбнулся им, не стали вдаваться в подробности, подошел к столу и уже хотел отправить Цзянь Сюйяо информацию о заказе столиков на вечер, как вдруг раздался звонок — Цзянь Сюйяо сам вышел на связь. Чэнь Сицин не стал уединяться от соседей, принял вызов и спросил, во сколько примерно они планируют выехать, но Цзянь Сюйяо виноватым голосом сослался на срочную командировку в другой город и со множеством нежных словечек отменил их субботнее свидание.
Чэнь Сицин не стал тратить слова на уговоры и просто произнес угу. Положив трубку, он какое-то время смотрел на экран телефона, а затем снова поднял глаза и неожиданно встретился взглядом с Цун Фэем.
— М? — растерянно моргнув, он слегка нахмурился.
Цун Фэй ничего не ответил, переведя взгляд с его лица на экран телефона. Тот все еще был подсвечен, и на нем отчетливо виднелась история недавних вызовов.
В комнате на пару секунд повисло молчание, после чего подал голос Цзяо Цзинци:
— Чего вы застыли оба? Эту проблему все равно придется решать, надо же кому-то взять инициативу в свои руки.
Тут Чэнь Сицин поинтересовался:
— Что случилось?
Цзяо Цзинци объяснил:
— Нашу репетиционную базу прикрыли. Говорят, из-за слишком громкого шума, который мешает соседям отдыхать, так что хозяин забрал помещение обратно. — Он шумно сплюнул. — Подумать только, мы ведь еще до заключения договора обо всем договаривались, о чем он думал, когда деньги брал? Мы ведь в тот ремонт собственные средства вложили!
http://bllate.org/book/25207/3002588
Готово:
