— Холодно… — невнятно пробормотал Ли Ханьчжоу в бреду.
Фан Че испугался, протянул руку и коснулся его лба — тот горел еще сильнее! При этом руки были ледяными!
— Плохо дело, потеря крови и инфекция вызвали озноб! — Фан Че метался из стороны в сторону, места себе не находя от тревоги. В этом паршивом складе не было даже одедного покрывала.
Видя, как Ли Ханьчжоу сжался в комок, а его бледное лицо покрылось нездоровым румянцем, Фан Че решительно прикусил губу.
— Была не была!
Он осторожно лег на бок, прижавшись вплотную к Ли Ханьчжоу, и изо всех сил попытался обхватить своими тонкими руками его широкое, ледяное тело.
— Брат Ли, держись! Тяньцзы сейчас же вернется! — Фан Че одновременно служил живой печкой и нашептывал прямо на ухо Ли Ханьчжоу: — Мы же с тобой чистокровные мужики, каких штормов не видали? Эта царапина — сущая ерунда! Вот поправишься, отведу тебя на улицу Портленд деньги собирать… тьфу, великие дела вершить!
Ли Ханьчжоу, судя по всему, почувствовал источник тепла и бессознательно придвинулся ближе. Его обжигающее дыхание щекотало шею Фан Че.
Тело Фан Че мгновенно оцепенело, а в душе раздался вопль: «Мать моя женщина! Большой босс прижимается! Это считается сближением душ? Ван Течжу, опомнись! Это товарищеское согревание! Чистейшая революционная дружба! Никаких пошлых мыслей!»
Он изо всех сил постарался отбросить лишние мысли и сосредоточиться на роли печки.
То ли от сильной усталости, то ли от душевного расслабления, но, прислушиваясь к тому, как дыхание Ли Ханьчжоу постепенно выравнивается, он и сам незаметно погрузился в сон.
Прошло неизвестно сколько времени, когда дверь склада слегка приоткрылась.
Чэн Теньо, принеся добытые противовоспалительные средства и лекарства в уколах, на цыпочках вошел внутрь. Стоило ему взглянуть на открывшуюся картину, как он мгновенно окаменел.
При тусклом свете в старом ящике из-под морепродуктов холодный и безжалостный старший босс Ли был крепко обхвачен красивым, словно фарфоровая кукла, Фан Че. Они прижались друг к другу, спавши… донельзя «гармонично»?
Лекарства в руке Чэн Теньо чуть не выпали, а рот раскрылся так, что туда спокойно поместилось бы куриное яйцо.
— Матушка моя родная… — пробормотал он. — Не слишком ли быстро развиваются события? Неужели старший босс Ли и впрямь по этой части?
Во сне уголки губ Фан Че приподнялись, обнажив глуповатую, но самодовольную улыбку. Он невнятно пробормотал:
— Брат Ли… послушай меня… улица Портленд… в надежных руках… в будущем… мы с тобой… лучшие братья…
Фан Че спал мертвецким сном.
Ему приснилось, будто он вернулся в родные края на Северо-Восток, потягивает шашлычки под эрготуй и хвастается перед братвой, что завел в Гонконге охеренно крутого старшего брата, который скоро поведет их захватывать улицу Портленд.
Во сне он был полон амбиций и отваги: ростом в восемь чи, в талии тоже восемь чи — чистокровный северо-восточный богатырь!
Затем он почувствовал, как кто-то хлопает его по лицу. Удар был довольно ощутимым, да еще и отдавал рыбным запахом.
— Че! Просыпайся! Рассвело! Если будешь спать дальше, то придушишь старшего босса Ли насмерть!
Фан Че сонно моргал, и первым делом перед его глазами предстало простодушное лицо Чэн Теньо, на котором читалось: «Я всё-всё понимаю».
Он пару раз моргнул, опустил взгляд вниз и тут же —
— Ох ты ж ё!
Он обнаружил, что обвис на Ли Ханьчжоу, словно осьминог, опутав его со всех сторон!
А его голова покоилась на неповрежденной левой стороне груди мужчины!
Ли Ханьчжоу же, неизвестно когда проснувшийся, устремил на него свой взгляд из-под фениксовых глаз, начисто лишенный всякого тепла.
Лицо по-прежнему оставалось бледным, но во взгляде вновь появилась прежняя острота и труднопонимаемая сложность.
Фан Че испугался до полусмерти. В панике он попытался выпутаться, но совершенно забыл про травмированную лодыжку. Стоило ему поднатужить силы, как он с криком «ау!» грохнулся обратно на Ли Ханьчжоу, а лбом угодил прямо тому в подбородок.
— Тсс… — скривился Ли Ханьчжоу и глухо застонал.
— Прости, брат Ли! Я не специально! — в панике извинялся Фан Че, покраснев от стыда словно вареная креветка.
Внутри бушевал крик: «Конец, всему конец! Братские узы еще толком не укрепились, а я уже налетел на старшего босса с объятиями и ударом головы впридачу! Куда катится авторитет военного советника!»
Чэн Теньо цокнул языком неподалеку:
— Ай мамочки, ну и страсти-мордасти… Че, но этот раненый явно не выдержит твоего пылкого темперамента.
Фан Че: «…»
Он попытался убить взглядом этого болтливого земляка, но персиковые глаза вовсе не излучали смертоносности — напротив, выглядело так, будто он строит глазки.
Ли Ханьчжоу потер подбородок. Его голос из-за поднявшейся температуры был хриплым, но в нем отчетливо слышался приказ:
— Помоги мне встать.
— Хорошо! — Фан Че тут же позабыл про неловкость и, превозмогая боль в ноге, вместе с Чэн Теньо осторожно помог ему прислониться спиной к груде хлама.
Чэн Теньо протянул воду и принесенные медикаменты:
— Старший босс Ли, лекарства добыл, абсолютно чистые!
Ли Ханьчжоу взял препараты и проглотил их, даже не глядя, после чего его взгляд опустился на шприц.
— Это давай ты. — Произнес он, обращаясь к Чэн Теньо.
Чэн Теньо опешил:
— Я… я сроду уколы не ставил…
— Подкожная инъекция, выбери правильную точку и вгони иглу внутрь.
Фан Че посмотрел на игластые кончики, и его икры слегка задрожали, но он все же постарался сохранить видимость невозмутимости:
— Брат Ли, может, я сделаю? — ему хотелось хоть немного спасти свою репутацию.
Ли Ханьчжоу бросил на него косой взгляд, в котором отчетливо читалось: «Ты? Ты о себе-то позаботиться не можешь».
В конце концов, под чутким руководством Ли Ханьчжоу, Чэн Теньо с горем пополам справился с инъекцией.
После того как с ранами и лекарствами было покончено, в помещении воцарилась тишина.
Слышен был лишь глухой гудок парохода вдалеке от причала.
Фан Че решил, что настало время продемонстрировать ценность военного советника Фана.
Он прочистил горло и постарался принять максимально проницательный вид, хотя из-за детского лица он походил на ребенка, нарядившегося взрослым.
— Брат Ли, — он подался ближе, понизив голос, — когда ты был без сознания, я снова кое к чему «прислушался».
Ли Ханьчжоу ничего не ответил, лишь взглядом велел продолжать.
Чэн Теньо тоже навострил уши.
Окрыленный успехом, Фан Че воодушевился еще сильнее:
— Это связано с улицей Портленд! Я «увидел», что в скором времени там произойдет мощный скачок развития, цены на землю взлетят до небес! Если забрать ее сейчас, гарантированно сорвешь куш! К тому же…
Он нарочно сделал паузу.
— Я «увидел», что кое-кто хочет причинить тебе вред неподалеку от тех мест! Там устроена засада! Нам нужно подготовиться!
Говоря это, он украдкой поглядывал на Ли Ханьчжоу.
К сожалению, мастерство управления мимикой у старшего босса было прокачано на максимум: кроме посветлевшего взгляда, по нему невозможно было понять, верит он или нет.
— Улица Портленд… — тихо повторил Ли Ханьчжоу, вспоминая бредни Фан Че во сне. — Кажется, ты в этом чертовски уверен.
— Обязательно! — Фан Че шлепнул себя по бедру, но тут же сам задохнулся от боли, скривился и продолжил: — Брат Ли, поверь мне! Мое «чутье» то работает, то нет, но в ключевые моменты оно меня еще не подводило! Вчерашний пожар в траурном зале… кхм, пусть даже пламя разгорелось немного сильнее, чем планировалось, но зато оно помогло нам выпутаться, разве нет?
При упоминании пожара в траурном зале взгляд Ли Ханьчжоу едва заметно потускнел.
Чэн Теньо слушал всё это с квадратными глазами, но это ничуть не мешало ему подпевать:
— Ай мамочки, Че, а я и не знал, что у тебя есть такие таланты? Неужели шаманскими танцами можно наколдовать информацию о рынке недвижимости? Офигеть как круто!
Фан Че гордо задрал подбородок:
— То-то же! Это наше семейное… помноженное на современный коммерческий взгляд мистицизм!
Он вовремя успел проглотить фразу про северо-восточное шаманство.
Ли Ханьчжоу помолчал какое-то время, и когда Фан Че уже решил, что тот ему не поверил и сейчас потребует более «весомых доказательств», тот произнес:
— Улицу Портленд сейчас тоже делит Триада Дуншэн.
Глаза Фан Че ярко зажглись! Дело выгорело!
— Ну и пусть себе делят! — он мгновенно вошел в роль военного советника. — Брат Ли, мы можем взять их хитростью! У меня есть одна идея…
Он изложил план, который вынашивал, объединив сюжет оригинала с современным коммерческим мышлением, используя при этом смесь северо-восточного говорка и полусгоревшего кантонского диалекта.
Ли Ханьчжоу слушал молча, не перебивая.
Чэн Теньо слушал с отвисшей челюстью, искренне полагая, что извилины в голове у земляка запутаны куда сильнее, чем рыболовные сети в порту.
Когда Фан Че закончил и с надеждой уставился на Ли Ханьчжоу, тот лишь холодно бросил:
— Задумка неплохая, но слишком идеалистична.
Фан Че тут же сник.
Но Ли Ханьчжоу тут же добавил:
— Как только рана затянется, можно будет съездить туда и осмотреться.
Фан Че мгновенно ожил! Пусть план не приняли целиком, но он добился шанса «съездить осмотреться»!
Путь военного советника Фана начался с первого шага!
Он так возбудился, что едва снова не шлепнул себя по бедру, но вовремя притормозил и вместо этого яростно закивал:
— Будь спокоен, брат Ли! Я обязательно разработаю еще более идеальный план! Гарантирую, что мы захватим максимальную выгоду с минимальными затратами!
Глядя на его раскрасневшееся от волнения лицо и сияющие глаза, уголки губ Ли Ханьчжоу едва заметно дрогнули, изогнувшись в подобии улыбки, однако это произошло так быстро, что могло показаться простой галлюцинацией.
— Первоочередная задача — выбраться отсюда. — Ли Ханьчжоу перевел взгляд на Чэн Теньо. — Брат Тяньцзы, выручай еще раз, нужно связаться с одним человеком…
Он назвал имя и адрес уединившегося на улице Тэмпл дяди Чэня.
Чэн Теньо записал данные и ударил себя в грудь кулаком:
— Считай, что дело в шляпе! Я мигом!
После ухода Чэн Теньо на складе снова остались лишь они вдвоем.
Фан Че взял на себя заботу о раненом: то и дело спрашивал, не хочет ли тот пить, не проголодался ли.
Ли Ханьчжоу в основном держал глаза закрытыми, отдыхая, и лишь изредка отзывался коротким мычанием.
Когда Фан Че в очередной раз поднес воды, Ли Ханьчжоу неожиданно открыл глаза, уставился на него и спроил:
— Зачем ты мне так помогаешь?
Фан Че опешил, после чего расправил плечи, а ответ сорвался с губ сам собой, источая искренность:
— Потому что ты мой старший брат! Разве мы с тобой не лучшие друзья?
Ли Ханьчжоу: «…»
Он смотрел на чистые персиковые глаза Фан Че, в которых отчетливо читалась преданность до гроба, лишенная какой-либо корысти.
Лучшие… друзья.
Ли Ханьчжоу медленно прикрыл глаза и едва слышно вздохнул.
В этом вздохе таилась такая сложная гамма чувств, которую эта северо-восточная деревяшка по имени Фан Че была совершенно не способна постичь.
Глава 10. А-Гуй объявился
Фан Че поморгал своими персиковыми глазами, которые при взгляде на любого человека казались преисполненными глубоких чувств, и мысленно пробормотал: «Чего это он вздохнул? Рана болит? Или я слишком много болтаю? Не должно быть, я же от чистого сердца выражаю братскую любовь».
Поразмыслив еще немного, он решил, что большой босс, наверное, обладает слишком тонкой кожей и ему неловко открыто принимать столь прямолинейное восхищение.
Точно, всё так и есть, надо дать человеку возможность сохранить лицо.
Поэтому Фан Че прочистил горло и продолжил с энтузиазмом вещать со своим северо-восточным акцентом:
— Брат Ли, не стесняйся! Я же знаю, что вы, жители Гонконга, большие любители недомолвок. Ничего страшного, между нами, братьями, всё по-настоящему! Отныне куда укажешь — туда я и пойду громить! Пусть сейчас физически я не ахти, но у меня есть мозги! План по улице Портленд — это только разминка. Вот я его как следует доработаю, и клянусь, ты станешь настоящим торговым магнатом!
Прикрытые веки Ли Ханьчжоу слегка подернулись.
Он чувствовал, как пулевое ранение в правом боку отзывается болью в висках, которые начинали пульсировать в такт словам.
http://bllate.org/book/25167/2994726
Готово:
