— Ладно, моя универсальная серебряная шпилька отправляется на покой, уступая место помолвочному подарку от сокровища семьи Вэй.
С трудом подавив желание схватить этого самого сокровища и как следует его затискать, я сменила её на деревянную шпильку для волос, которую он держал в руке. Я как раз собиралась убрать серебряную, когда он протянул руку и отобрал её:
— Это мне.
Ладно, сокровище, ты действительно можешь вести себя ещё милее, но моё терпение небезгранично, поэтому я снова схватила малыша и от души зацеловала его, пока он донельзя рассерженный не покраснел с головы до пят. Лишь тогда я с чувством глубокого удовлетворения отпустила его и отправилась на поиски корзинки для рукоделия.
Взявшись за иглу, я наконец поняла, что шитьё — это поистине настоящее искусство. Одежда после моих починок выглядела куда более устрашающе, чем до них. Крошка тоже лишился дар речи, и я подозревала, что, если бы этот паренёк не привык всегда строить из себя взрослого, он бы уже давно расплакался.
Пока мы с этим ребёнком таращились друг на друга, подоспело спасение. Вэй Эрлан, увидев такую картину, явно слегка растерялся и с досадой вздохнул:
— Баобао, снимай одежду, я сам всё перешью.
Маленький хвост, следовавший по пятам за Вэй Эрланом, остался недоволен:
— Второй брат, ты же обещал помочь мне проучить этузябу.
— Баобао, Санлан — твой дядя...
Во мне проснулась защитная материнская натура:
— Он порвал Баобао одежду и ещё смеет перекладывать вину на пострадавшего!
— Он пинается! — Вэй Санлан указал на несколько явных отпечатков ног на своей новой одежде.
Хм, судя по всему, Баобао наносил удары — кхм, то есть пинался — весьма аккуратно и не пытался лишить его потомства.
— Он хотел украсть мои медные монеты!
Эрлан тяжело вздохнул:
— Санлан, ты пытался отобрать вещи Баобао?
Санлан перевёл взгляд и лукаво протянул:
— Он сам сказал, что их дал второй брат, а вещи второго брата — значит, мои.
Ладно, на эти слова мне хочется ответить лишь одно: Вэй Санлан, из тебя действительно выйдет толк!
Второй господин из семьи Вэй, очевидно, тоже был повержен этой фразой и долго не мог подобрать возражений. В этот момент подал голос мой умный и сообразительный Баобао:
— Горшок мне дал дядя, а монеты дала Юй-нян. Можешь забрать горшок, зачем зариться на монеты?
Я схватила его и смачно чмокнула в щеку:
— Какой же у нас умный Баобао!
Малыш густо покраснел и яростно принялся тереть лицо. Вэй Санлан посмотрел на него, потом на меня и громко заревел:
— Второй брат, они оба издеваются над моим единственным!
Ладно, должна признать: если этого ребёнка как следует воспитывать, в будущем из него непременно выйдет выдающийся человек!
Эрлан, очевидно, совершенно не знал, что делать с этим новоявленным младшим братишкой, поэтому мягко попытался его утешить:
— Не плачь, скоро второй брат сделает тебе такой же горшок и набьёт его доверху медными монетами, хорошо?
Санлан тут же прекратил фальшиво всхлипывать и самодовольно зыркнул на Баобао. Баобао, похоже, впервые сталкивался с подобным и ошеломлённо уставился на него. Я вздохнула:
— Баобао, учись у своего младшего дядюшки: когда у человека нет стыда, он непобедим в Поднебесной!
— Это у тебя нет стыда! — тут же парировал Баобао.
— Да у тебя у самого его отродясь не было!
Вэй Эрлан вздохнул:
— Санлан, ты же дядя. На, возьми это, сходи с Баобао купить чего-нибудь поесть. Баобао ещё мал, присмотри за ним.
Санлан явно не горел желанием выказывать уважение, но, увидев около десятка медных монет в руке Вэй Эрлана, передумал. Он потащил Баобао за собой, и они вышли на улицу рука об руку, словно лучшие друзья. Баобао хоть и выглядел слегка недовольным, но сопротивляться не стал. Так дядя и племянник зарыли топор войны и заключили мир. Вэй Эрлан бросился за ними:
— Баобао, оденься!
Я рассмеялась так, что от моего приличного вида не осталось и следа...
Глава двадцать четвёртая. Допрос (Часть 1)
На следующий день по заведённому порядку молодая жена подносила чай матушке-свекрови, а затем собственными руками готовила праздничный обед, чтобы продемонстрировать своё мастерство хозяйки. Изначально я думала, что избалованная невеста совершенно не умеет готовить, однако на деле вышло весьма неплохо. Вся семья осталась сыта и весела.
После трапезы Матушка Вэй отправила молодых уединиться в комнате, Вэй Эрлан остался убирать со стола, Вэй Санлан увёл Баобао играть, а мне, несчастной, пришлось остаться с Матушкой Вэй и Второй сестрой Вэй учиться рукоделию. Что ж, судя по всему, семейство Вэй действительно воспринимает меня как будущую невестку.
— Эй, почему ты такая неуклюжая? Ладно ещё стежки разного размера, но как можно было проложить шов наискокось?! — негодовала Вторая сестра Вэй, вложив в эти слова всю скорбь о несовершенстве мира.
Мои руки созданы для того, чтобы держать кисть, кисть!
— Разве мать тебя этому не учила в детстве?
Я принялась нести чушь:
— Моя матушка ушла из жизни, когда мне было три года.
Матушка Вэй вздохнула:
— Тоже горькая судьба. Распусти всё и начни сначала, будь терпеливее. Смотри, как это делает Вторая сестра.
Что ж, мне, несчастной, оставалось лишь упорствовать. Когда мои руки, державшие иглу, начали дрожать, подошёл Вэй Эрлан, завершивший уборку, и тихо позвал:
— Матушка.
— Эрлан, иди сюда, — Матушка Вэй с доброй улыбкой потянула его за руку и усадила рядом. — Эрлан тоже вырос.
Вторая сестра Вэй скривила губы:
— Чему тут радоваться? Через пару лет надумает жениться — и с нас опять половину жизни стрясут.
Вэй Эрлан заметно смутился, но Матушка Вэй улыбнулась:
— Все через это проходят. Женится — и всё уладится. А когда на руках появятся их дети, я посчитаю свою жизнь прожитой не зря.
Вторая сестра Вэй продолжала кривить губы. Заметив боковым зрением, что я забросила шитьё, она недовольно бросила:
— Девица, не ленись. Если даже шить не умеешь, Эрлан тебя в жёны не возьмет.
Ну и что мне, некоему Хэ, оставалось на это ответить? Пришлось снова браться за иглу. Губы Вэй Эрлана шевельнулись, но звука не последовало.
— Вторая сестра права, Юй-нян, барышням из богатых семей тоже положено этому учиться. Никому не нужна невестка, которая не умеет шить.
Я удивилась:
— Разве в знатных домах не хватает людей для шитья?
— Даже если хватает, уметь надо. Под Новый год или праздники вышить мешочек-хэбао или платок для старших и мужа — это проявление заботы. К тому же над невесткой с неуклюжими руками будут смеяться.
Ладно, я благоразумно замолчала.
— Смотрю на тебя — вроде сообразительная, почему же руки такие бестолковые? Готовить-то научилась?
О небо, есть ли у кого-нибудь носовой платок? Одолжите мне, я хочу за него укусить!
Вэй Эрлан подал голос:
— Вторая сестра, готовкой занимаюсь я, Юй-нян не нужно марать руки.
Вторая сестра Вэй протянула руку и ткнула его в лоб со смесью улыбки и насмешки:
— Только ты один умеешь о ней заботиться.
Матушка Вэй нахмурилась:
— Эрлан, раньше ты был один — и ладно. Теперь же не лепийся в женские дела.
Эрлан умолк. Я засунула окоченевшие руки за воротник, как Вторая сестра Вэй тут же отвесила мне звонкую пощёчину:
— Эрлан здесь, а ты что удумала?!
Ладно, я готова была рыдать от безысходности: неужели мне, бедной, даже мёрзнуть нельзя?
Малыш Эрлан смутился и попытался сменить тему:
— А где Санлан?
— Увёл Баобао играть, — я с видом глубокой обиды принялась растирать ладони друг о друга.
— Неужели так холодно? А когда стираешь, как же ты... — Вторая сестра Вэй резко оборвала себя, схватила меня за руки, а затем с неверием посмотрела на Вэй Эрлана. — Ты... её вещи тоже ты стираешь?
Вэй Эрлан в ту пору был еще совсем юн и зелен, а перед лицом столь внезапного допроса он и вовсе растерялся, лишь тупо глядя на Вторая сестру.
Лицо Матушки Вэй помрачнело:
— Эрлан, к одежде незамужних девушек не должны прикасаться даже родные братья. Впредь не смей нарушать правила!
— Он не... — попыталась предпринять отчаянную попытку к спасению я.
Вторая сестра Вэй холодно хмыкнула:
— Не что? Да твои руки мягче, чем у барышень из благородных семейств. Боюсь, ты не только к холодной воде, но и вообще к чему-либо прохладному ей прикасаться не позволяешь. Тц-тц, надо же, в нашей семье Вэй завёлся такой ухажёр.
Я посмотрела на руки Матушки Вэй и Второй сестры Вэй, сплошь покрытые старыми и новыми цыпками, а затем на тыльную сторону собственных тонких, белоснежных ладоней. По правде говоря, за те несколько месяцев, что я провела в семье Вэй, мне не приходилось заниматься никакой тяжёлой работой, и эти руки невероятно побелели и смягчились, почти не уступая тем нежным пальчикам из моей прошлой жизни, что сроду не касались никакой домашней работы.
Матушка Вэй нахмурилась:
— Юй-нян, ты — девушка, а для девушки хуже всего лень. Раз ты с детства росла без матери и многого не знаешь — ладно, но впредь такого повторяться не должно.
Что ж, мне оставалось лишь почтительно признать свою вину, мысленно представляя себе всю леденящую душу жуть зимней студёной воды на севере. Раньше, пока я болела, стиркой неизменно занималась девочка У-эр, а когда я поправилась, погода уже стояла тёплая. Ну а попав сюда... что ж, приходится признать, я оказалась крайне эгоистичной. Вэй Эрлан говорил, что привык к холоду и для него это пустяки, а я эгоистично плыла по течению, ещё и утешая себя тем, что у парней кровь горячая — вон у нашего Эрлана и намёка на цыпки не было...
Атмосфера в комнате стала неловкой. Вэй Эрлан больше не мог усидеть на месте:
— Матушка, я пойду нарублю хвороста.
— В доме ещё на несколько дней хватит, не ходи, отдохни дома.
Мда, неужели это она жалеет своего замученного сыночка и хочет дать ему передышку?
Вэй Эрлан глухо отозвался. Какое-то время никто не произносил ни слова. Когда мне уже стало невыносимо от царящего молчания, снаружи послышались приближающиеся голоса и смех. Это Вэй Санлан тащил Баобао за рукав в комнату. В руках у обоих было по несколько связок ярко-красных засахаренных фруктов на палочках, а новые алые халаты делали их невероятно нарядными.
— Матушка, Вторая сестра, второй брат... — Вэй Санлан очень щедро раздал всем по связке, а Баобао протянул свою мне.
Я надкусила одну ягоду и прижала малыша к груди:
— Мм, вкусно, спасибо, Баобао.
Малыш смущённо и радостно заерзал:
— Еще одна связка осталась в комнате, я приберёг её для тебя на вечер.
Я поднесла засахаренный фрукт к его губам:
— Мм, Баобао такой хороший, давай поедим вместе.
Тут подала голос Матушка Вэй:
— Санлан, откуда у тебя деньги?
У меня внутри всё сжалось. Раздался звонкий голос Санлана:
— Это дал второй брат! Второй брат, я не ел в одиночку, я поделился с этойзябой.
Баобао тут же возразил:
— Я свои сам купил, твоими не пользовался!
Я подняла взгляд на Вэй Эрлана. Губы юноши были бледными, а щеки — неестественно ярко-алыми, с каким-то жутковатым румянцем.
Вторая сестра Вэй усмехнулась:
— А Эрлан и впрямь вырос, раз научился тайком прятать заначку.
Матушка Вэй недовольно произнесла:
— Эрлан, это ты так на матушку обижен за то, что она к тебе строга?
— Нет, матушка, сын вовсе не это имел в виду.
— Не это? Да эти связки танхулу стоят не меньше двадцати монет в сумме, кто дал тебе смелость заводить заначки?!
— Матушка...
— Ступай в комнату и встань на колени!
Вэй Эрлан послушно вышел. Мне стало не по себе:
— Матушка, не сердитесь на Эрлана, он просто жалел Баобао.
Матушка Вэй ничего не ответила, зато Вторая сестра Вэй с усмешкой подхватила:
— У тебя ещё хватает наглости говорить! Не поверь я, что это ты научила Эрлана...
Ладно, я поднялась на ноги:
— Я тоже пойду постою на коленях.
— Юй-нян?
Я прикрыла дверь, схватила его за шиворот и втащила на кровать:
— Дурачок! Сказали же — встать на колени, но не уточняли где. Отморозишь колени в такую стужу — пеняй на себя, я тебя брошу.
Малыш послушно забрался на кровать и уткнулся мне в грудь:
— Юй-нян...
— Что такое?
Малыш поднял голову, тревожно посмотрел на меня и снова опустил взгляд:
— Я больше не буду есть сладости.
Я наклонилась и поткнулась нобом о его лоб:
— Баобао, дело тут совсем не в сладостях. Это я оплошала и забыла тебя предупредить.
Что ж, действительно моя оплошность: малыш отродясь не ходил покупать себе лакомства сам, а в эти дни из-за свадьбы Вэй Далана еды и так было вдоволь, и мне в голову не пришло, что он поддастся на уговоры младшего дяди.
— Эрлан, нам нужно что-то придумать. Вечно прятаться тоже тяжело.
— И что же сказать?
Действительно, задачка. Нельзя же заявить им: эй, мы тут продали парочку эротических картинок и заработали деньжонок, часть готовы сдать в общий котёл, а остальное вас волновать не должно?
— С характером твоей матушки... боюсь, даже если мы выложим всё до копейки, она не позволит нам тратить это как попало. К тому же она наверняка заподозрит, что раз мы столько отдали, значит, припрятали ещё больше... — я развела руками. — Дело и впрямь непростое.
Учитывая всю сложность ситуации, я ломала голову, но так и не придумала, как быть. От долгих раздумий голова стала клониться кверху, а малыш поступил еще проще — завалился мне в грудь и мгновенно заснул.
— Юй-нян, поспи немного.
Я в полудрёме позволила уложить себя и уснула почти мгновенно.
Глава двадцать пятая. Допрос (Часть 2)
— Матушка, Вторая сестра.
Я потёрла глаза: ох уж эта древняя архитектура, звукоизоляция в комнатах просто ужасная!
Матушка Вэй глухо отозвалась:
— Вечером твоей жене готовить не нужно, Вторая сестра сделает.
— Да нет же... — замялся Вэй Далан. — Завтра Сюэнян должна возвращаться в родительский дом навестить семью.
— Ну так проводи её.
Далан несколько раз замялся и выдал нечто невнятное. Вторая сестра Вэй холодно усмехнулась:
— Что? Опять Чжоу Сюэнян пытается выкинуть какой-то фокус?
— Нет-нет...
Вторая сестра Вэй снова хмыкнула:
— Нет — так нечего тут мямлить и стонать нам над ухом, только мешаешь рукодельничать.
— Матушка... так ведь свадебный подарок для родителей невесты... нельзя ли его немного увеличить?
Матушка Вэй еще ничего не успела сказать, как Вторая сестра Вэй пронзительно взвизгнула:
— Давай, если у тебя есть деньги, увеличивай! Хоть золотую гору подари, мы удерживать не станем!
— Матушка... этот подарок по сравнению с приданым Сюэнян выглядит слишком скромно.
— Раз кажется скудным — добавляй из своего кармана!
Далан жалобно протянул:
— Вторая сестра...
Матушка Вэй понизила голос:
— Далан, ты же знаешь, каково положение в семье. Где нам сейчас взять лишнего?
— Нельзя ли... нельзя ли ещё немного занять у кого-нибудь?
— Вот и иди займи, раз у тебя хватает наглости! — Вторая сестра Вэй, судя по всему, уже дошла до точки кипения. — Ты же только что хвастался, какое у твоей жены богатое приданое. Продай его — глядишь, и на целый курган серебра для ответного подарка хватит, зато лицом в грязь не ударишь!
— Матушка, помогите мне придумать выход, я потом сам всё верну! Клянусь, не стану утруждать ни вас, ни Вторую сестру.
Матушка Вэй тяжело кашлянула, и в этом кашле сквозило такое уныние:
— И как мне по-твоему придумать выход? Сначала постройка дома, потом обручение, а следом свадьба — всё, что можно было занять и чего нельзя было, уже заняли. Где ещё искать выход?
— Матушка, это сын непутёвый... — в голосе Вэй Далана послышались слёзные нотки.
— И это при том, что ты обделил своего брата! Серебро, которое ему пожаловали знатные господа, по справедливости должно было пойти ему на свадьбу. А я проявила слабость, отдала всё тебе, и твой брат слова поперёк не сказал! Положи руку на сердце — разве так поступает человек, не говоря уже о сыне и брате?
— Матушка, не плачьте, это сын виноват, сын больше никогда не посмеет, матушка...
— Старший брат...
Ладно, мне вдруг расхотелось слушать это дальше.
— Старший брат, у меня... есть ещё около четырех ляэнов серебра, хватит?
— Хватит, хватит, более чем... Эрлан? Откуда у тебя серебро?
Вэй Эрлан что-то буркнул себе под нос, вылетел пулей из соседней комнаты и кинулся к собственной двери. Видимо, он никак не ожидал, что я не просто не сплю, но ещё и сижу на краю кровати, глядя на него со смешанным выражением иронии и насмешки. Он замер на пороге, быстро опустил голову, вытащил кошель, отсчитал два небольших кусочка серебра и, по-прежнему не поднимая глаз, выскочил из комнаты, чудом не забыв за собой прикрыть дверь.
— На колени! — громовым, полным властности голосом рявкнула из соседней комнаты Матушка Вэй. — Выкладывай всё как на духу!
— Матушка, я просто хотел отложить немного, чтобы Баобао мог поесть чего-нибудь вкусного, он целыми днями жалуется, что голоден.
Раздался глухой стук, у меня внутри всё ёкнуло. Голос Матушки Вэй дрожал от гнева:
— Ты... ты ещё смеешь лгать!
— Юй-нян... — испуганно выдохнул он.
Я крепко обняла его:
— Ни звука.
— Матушка, это сын виноват, не расстраивайтесь так, берегите здоровье.
— Отвечай мне прямо, что здесь происходит?!
— Баобао...
Снова раздался глухой удар:
— И ты всё ещё смеешь врать?! Какой же ты прекрасный дядинька — оставил племяннику на сладости столько, что четыре ляэна выходит! Твой старший брат за целый год столько не зарабатывает!
Вэй Далан не выдержал:
— Матушка, раз Эрлан уже отдал серебро, давайте на этом закончим.
— Закончим?! Разве можно спускать такое мальчишке с рук в столь юном возрасте? Говори, сколько ещё ты утаил?!
Я снова вздохнула, слезла с кровати и обулась. Баобао вцепился в мой рукав:
— Юй-нян, я тоже пойду.
Я кивнула. Когда мы вышли в комнату, взгляд, которым Матушка Вэй одарила меня, был холоднее всего, что мне доводилось видеть. Что ж, вполне объяснимо: судя по всему, в её глазах мой образ теперь прочно ассоциировался с развратительницей её сына.
— Матушка, не гневайтесь, Эрлан здесь ни при чём, это я во всём виновата.
Матушка Вэй посмотрела на меня с мрачным пониманием, а Вэй Эрлан попытался оттеснить меня назад:
— Матушка, Юй-нян тут ни при чём! Юй-нян, отведи Баобао в комнату.
По тому, как суетился и паниковал он, было очевидно, что он чувствует. Моё сердце неожиданно смягчилось — словно в детстве, когда бы я ни совершила серьезную ошибку, Чжо Юй точно так же заступался за меня...
— Матушка, скажу вам честно: каждый раз, когда господин Дунфан или другие знатные особы давали нам награду деньгами, я делила всё пополам. Половину Эрлан отдавал вам, а свою половину я оставляла на повседневные расходы. Что бы вы ни думали, я считаю эти деньги честно заработанными, семье Вэй я ничем не обязана. Если Матушка не желает меня терпеть, я уйду сию же минуту.
Вторая сестра Вэй ахнула:
— И сколько же у тебя осталось?
— Э-э, примерно одиннадцать ляэнов, но четыре Эрлан только что забрал, да кое-что потратилось, так что осталось около пяти.
Вторая сестра Вэй снова ахнула:
— За столько короткие дни потратить два ляэна?! Да даже господские жены не бывают такими транжирками!
Я посмотрела на Матушку Вэй:
— Матушка, скажите своё слово.
Матушка Вэй с невероятным трудом выдавила из себя подобие улыбки:
— Куда же ты среди ночи пойдешь, девица? Эрлан, чего стоишь, иди готовь ужин!
Второго господина Вэй отдали в каторжники на кухню, а мне пришлось составить ему компанию — ну, то есть сидеть рядом, в крайнем случае подбрасывать дров в очаг да греть руки.
— Юй-нян... — спустя долгое время негромко начал маленький второй господин Вэй. — Прости.
Я горько усмехнулась:
— Тебе не за что передо мной извиняться. В конце концов, они мне не родня, и мне всё равно, что они обо мне думают и любят ли меня.
Он прикусил губу и ничего не ответил. Я прикинула, что жар уже подходящий, и поманила его пальцем:
— Эрлан, иди сюда.
Он послушно подошёл и присел на охапку дров. Я взяла его за руку:
— Эрлан, скажи, неужели сегодня ты действительно считал, что хоть и виноват передо мной, но поступил правильно, отдав серебро на выручку старшему брату?
Он молчал. Я улыбнулась:
— Ты разве не видел шпильку на голове своей невестки? Она стоит по меньшей мере пять-шесть ляэнов. Неужели у неё не нашлось бы четырёх ляэнов? Однако она предпочла заставить твоего старшего брата давить на мать. Ничего страшного, что ты отдал эти гроши, но ты поставил меня в крайне неловкое положение. Для них главное — сохранить лицо, а уж чьё лицо важнее — хм, разумеется, благополучие твоего старшего брата куда важнее моего неловкого положения.
— Юй-нян, нет, я бы сам во всём разобрался...
— Сам бы ты разобрался? Думаешь, твоя мать и остальные поверили бы тебе, заранее решив, что это я тебя подговорила?
— Юй-нян...
— Прежде чем что-то делать, взвешивай всё как следует. Если бы твоя мать и старший брат умирали с голоду, я бы слова не сказала против того, чтобы ты отдал деньги — это значило бы, что у меня каменное сердце. Но на сей раз из жалости ты бросился спасать пустяковое дело, при этом твоя матушка и старший брат не почувствуют ни капли благодарности. Во-первых, они обвинят тебя в утаивании заначки и лжи, а во-вторых — затаят обиду на меня за то, что я крутила тобой как хотела. Боюсь, теперь матушка уже никогда не сможет относиться ко мне без предрассудков.
— Юй-нян...
Я ущипнула его за щеку:
— Ладно, ты ещё мал, совершать ошибки порой неизбежно, просто запомни на будущее.
Кожа у нашего малыша была невероятно тонкой, и от моего щипка по ней от самых мочек ушей начал разливаться густой румянец. У меня взыграли самые нескромные желания, я подалась вперёд и смачно чмокнула его в щеку. Бедняга так испугался, что скатился с поленницы на пол, выглядя при этом просто комично.
http://bllate.org/book/25111/2985095
Готово:
