Результат не заставил себя ждать: стоило только открыть глаза, как наткнулся на пару раздражающих текстовых сообщений.
Там был и чек из чайной лавки, и напоминание о необходимости перепарковать машину у входа в банный комплекс.
По хронологии сообщений Гу Юань уже мог догадаться, чем занимался Цянь Чжифэн всю прошлую ночь.
Туман в голове Цянь Чжифэна мгновенно рассеялся.
Конец. Гу Юань наверняка увидел информацию о списании средств.
Он ещё надеялся вернуться пораньше и, пока Гу Юань спит, удалить сообщения, но, судя по всему, было уже поздно.
— Я не шлялся где попало, я ездил к хозяину чайной лавки, господину Чжу. У него широкие связи, я попросил его выступить посредником, и он нашёл этого жулика-должника. Потом он помог мне вернуть компенсацию в размере двадцати тысяч. Господин Чжу не взял с меня вознаграждение, так что я купил немного его чая, а потом пополнил его клубную карту на десять тысяч в банном комплексе, куда он постоянно ходит. Чай всё ещё в багажнике, а вот чек из бани, — Цянь Чжифэн добровольно предъявил доказательства.
Он чувствовал, что в этот момент ему нельзя говорить ни единой лжи, иначе Гу Юань точно его отхлещет.
Цянь Чжифэн отправился к хозяину Чжу ещё и потому, что тот был человеком, чью надёжность среди знакомых Гу Юань лично проверил.
Уж если тот брал деньги, то действительно делал дело.
— Вот оставшаяся десятка, она вся здесь. Чуть позже съездишь в компанию и раздашь пацанам, которые вчера были на объекте, — Цянь Чжифэн всегда считал, что наличные приносят гораздо больше эмоциональной отдачи, чем переводы через WeChat, и сильнее мотивируют сотрудников.
— Ты провёл всю ночь в бане? — Гу Юань посмотрел на чек: действительно, на счёт господина Чжу были внесены деньги.
— Нет, абсолютно нет! Посмотри на чеке есть время. Я перевёл деньги и сразу уехал. Ты не разрешил мне возвращаться, поэтому я поехал перекантоваться на ночь к родителям. У меня есть видеорегистратор в качестве доказательства, — поспешно объяснил Цянь Чжифэн.
Когда всё выяснилось, Гу Юань уже не так сильно злился.
Напротив, он даже начал копаться в себе: не слишком ли суров он с Цянь Чжифэном, не слишком ли сильно контролирует его? Он ведь уже почти воспитывает своего мужчину как собственного сына.
Но если не так, то с Цянь Чжифэном и впрямь никакого покоя не дождёшься.
Много лет назад, когда их финансы ещё были раздельными.
За весь год хлопот Гу Юань накопил немало денег, а Цянь Чжифэн, залив за воротник пару стаканов дешевой сивухи, велся на уговоры и вкладывался в кучу мутных проектов, закупал даже какие-то бусины из антиквариата, и к концу года у него в кармане почти ничего не оставалось.
Позже парочка посовещалась и решила, что так больше продолжаться не может.
Вся наличность перекочевала к Гу Юаню для централизованного управления, а сам Цянь Чжифэн оставлял себе лишь две кредитки на экстренный случай и каждый месяц получал у Гу Юаня карманные деньги.
Если же денег категорически не хватало, Цянь Чжифэн мог напрямую попросить у Гу Юаня, и тот давал, нужно было лишь чётко объяснить, на что именно они пойдут.
За столько лет подобной практики Цянь Чжифэн давно привык быть номинальным главой семьи.
Рано утром, неизвестно в котором часу, Цюй Сян сквозь сон услышал какой-то шум за дверью.
Наверное, это Чэн Ицзянь поднялся.
Цюй Сян поспешил встать, даже не успев переодеться в домашнюю одежду — так и вышел в термобелье.
И верно, стоило открыть дверь, как он увидел, что Чэн Ицзянь одной рукой держится за поясницу, а другой за стену, медленно продвигаясь в сторону туалета.
— Потише, я помогу тебе.
В глазах Цюй Сяна ещё таилась сонливость, а несколько волосков на макушке упрямо торчали вверх.
— Прости, разбудил тебя, — Чэн Ицзянь знал, что это наверняка он потревожил сон Цюй Сяна.
— Ничего страшного, не спеши.
Повозившись с Чэн Ицзянем, пока тот сходил в туалет, Цюй Сян взглянул на часы: было всего полседьмого.
В такую рань супермаркеты ещё даже не открылись.
К счастью, он заранее навёл справки: неподалёку находился небольшой утренний рынок.
Устроив Чэн Ицзяня поудобнее, Цюй Сян поспешил на рынок.
Цюй Сян ведь думал о том, что раз уж он всё равно пришёл на рынок, не купить ли им по дороге две миски вонтонов, чтобы не усложнять себе жизнь.
Но стоило спросить цену: маленькая порция — пятнадцать, большая — восемнадцать.
Две порции вонтонов стоили почти столько же, сколько он зарабатывал за свою подработку.
Лучше уж слепить дома.
Он купил тесто для вонтонов на два юаня, прихватив заодно немного свежих овощей и свинины.
Вот только он забыл спросить, какие овощи любит Чэн Ицзянь.
Поэтому он просто набрал баклажанов, помидоров, огурцов, зелёного лука и тому подобного.
Вернувшись домой, он обнаружил, что едва перевалило за семь.
Нужно было срочно доставать заготовленный с вечера фарш и лепить вонтоны.
Фарш был замешан ещё вчера вечером.
Начинку для вонтонов делать гораздо проще, чем для пельменей.
В мясной фарш добавили ложку светлого соевого соуса, ложку устричного соуса, щепотку соли и приправу тринадцать специй.
Всё тщательно перемешали, а затем влили заранее настоянную луково-имбирную воду, снова размешивая в одном направлении до вязкости.
Начинка была готова.
Цюй Сян лепил вонтоны в форме больших слитков золота, начинки туда шло довольно много.
Всего получилось около двух десятков штук.
Опасаясь, что Чэн Ицзяню не хватит еды, Цюй Сян вдобавок поджарил несколько ломтиков маньтоу — снаружи хрустящих, а внутри мягких.
Сегодня утром состояние Чэн Ицзяня было чуть лучше, чем накануне вечером.
Он уже мог самостоятельно сесть за еду.
Цюй Сян поставил вонтоны и жареный хлеб на его компьютерный стол, помог ему медленно приподняться и подложил под поясницу подушку.
— Почему только одна миска вонтонов? А ты разве не будешь?
— Моя порция в комнате, ты сначала поешь, а когда закончишь, можешь не вставать, я сам потом всё уберу.
Посидеть и поесть вместе снова не получилось, и Чэн Ицзянь слегка расстроился.
Его комната действительно была тесноватой, там даже не нашлось второго стула для Цюй Сяна.
Цюй Сян вернулся в свою спальню, быстренько доел собственный завтрак и прилёг на кровать немного передохнуть.
Это утро выдалось суматошным, точь-в-точь поле боя. Такие деньги за овощи зарабатываются потом и кровью.
Надо воспользоваться моментом и перевести дух.
Отдохнув до десяти, он встал и заглянул в комнату к Чэн Ицзяню.
Тот всё ещё спал, видимо, обезболивающее обладало сильным седативным эффектом.
Цюй Сян оставил у его изголовья записку, в которой написал, что отправился готовить обед к Даньдань.
Вернётся он вскоре после этого, а если возникнут срочные вопросы, можно связаться через WeChat.
Спускаясь вниз, Цюй Сян попутно захватил пакеты с мусором из кухни и ванной.
В ближайшие дни эту работу, пожалуй, сможет выполнять только он один.
В десять пятнадцать Цюй Сян отправил Даньдань сообщение в WeChat, получил код гостевого доступа и поднялся наверх.
Стоило выйти из лифта, как Цюй Сян наткнулся на целую гору мусора у дверей квартиры Даньдань.
Рядом с этой кучей валялся коробок из службы доставки свежих продуктов — судя по всему, точно из того же магазина, которым вчера пользовался и сам Цюй Сян.
Среди отходов виднелись сплошные пакеты из точек общепита: из чайной лавки с бабл-теа, из магазинов нарезанных фруктов, лапшичного киоска со специями латхан и даже из шашлычной.
Неужели вчера здесь тусовалась компания друзей?
Захватив пакеты со свежими продуктами, Цюй Сян открыл дверь ключом.
Стоило переступить порог, как до него донёсся голос Даньдань, вещавшей из комнаты в прямом эфире:
— Спасибо моему брату Чжао за меч, спасибо моей сестричке Чу за солнечные очки...
Цюй Сян не стал заходить к Даньдань поздороваться. Об этом они договорились заранее: пришёл — сразу за дело.
Меню Даньдань прислала ему ещё вчера вечером: на обед запланированы жареные креветки и тофу мапо, а на ужин — жареная свиная грудинка со стручковой фасолью.
Для начала следовало поставить вариться кастрюлю риса.
Фасоль с мясом — одно из тех редких блюд, которые на второй день кажутся ещё вкуснее, чем свежеприготовленные.
В экологическом пакете лежало два пакета креветок по 450 граммов каждый. Цюй Сян вытащил один пакет, промыл креветки, добавил немного соли, перца и кулинарного вина, тщательно перемешал руками и оставил мариноваться.
Кляр тоже не представлял особой сложности: одно яйцо, ложка крахмала, две ложки муки, щепотка тринадцати специй и капля чистой воды. Всё это взбивалось до однородной массы, а в самом конце добавлялось немного растительного масла, чтобы смесь приобрела консистенцию густого йогурта.
Густоту кляра лучше делать побольше, ведь с креветок стекают остатки маринада и воды, из-за чего тесто неизбежно станет жидковатым.
Тем же, кто совсем не умеет замешивать кляр, проще всего купить готовую муку для хрустящего мяса.
Поставив сковороду на огонь, он разогрел масло.
Когда масло раскалилось, огонь убавили до среднего и ниже среднего, после чего креветки, обмакивая по одной, опускали в сковороду. Как только они схватывались корочкой, их вынимали. Когда температура масла снова поднималась, креветки запускали на повторную обжарку, доводя до идеала.
Тофу мапо готовился тоже несложно.
Соевый творог нарезАл брусками, опускал в кастрюлю с холодной водой, а после закипания откидывал на дуршлаг, чтобы избавиться от специфического бобового запаха.
Снова разогрев чистую сковороду, он сначала обжарил в масле сычуаньский перец, измельченный чеснок, мелко нарезанный острый перец чипи и острую пасту из бобов по-писяньски. Добившись яркого аромата, туда высыпали обсушенный тофу.
Всё аккуратно перемешали.
Добавили две ложки светлого соевого соуса, ложку устричного соуса и немного крахмальной воды. Как только соус загустел, блюдо можно было снимать с огня.
Соль намеренно не добавляли, опасаясь, что бобовая паста и так окажется слишком солёной. Даньдань заранее предупреждала, что не любит пересоленную пищу.
Готовые блюда вместе со сваренным рисом Цюй Сян сначала отнёс в обеденную зону.
Он отправил Даньдань короткое сообщение: можно садиться за стол.
Заметив, что ответа не последовало, Цюй Сян не стал забивать себе голову и вернулся к готовке последнего блюда.
Ломтики свиной грудинки отправились на сковороду. Вытопив из них лишний жир, мясо временно убрали в сторону.
В оставшемся масле обжарили нарезанные кусочки фасоли. Если довести их на огне до лёгкой пузырчатой корочки, текстура станет намного приятнее.
Затем добавили измельчённый чеснок, светлый соевый соус и устричный соус.
Недоваренная стручковая фасоль может вызвать отравление.
Ради безопасности Цюй Сян плеснул в сковороду чуть-чуть воды, накрыл крышкой и слегка потушил на медленном огне.
Когда фасоль полностью дошла до кондиции, он прибавил огня, чтобы выпарить остатки влаги, добавил щепотку соли и снял с плиты.
Поискав вчерашние контейнеры для еды и не найдя их сразу, Цюй Сян обнаружил их внутри посудомоечной машины.
Аккуратно разложив фасоль по коробочкам и наведя порядок на кухне, он услышал, как забрезжил экран телефона: Даньдань прислала сообщение с требованием принести еду прямо в игровую комнату.
Цюй Сян не стал размышлять над этим дважды и отнёс поднос. Стоило ему приоткрыть дверь, как он увидел, что Даньдань, вооружившись телефоном, снимает его прямо в упор.
Инстинктивно Цюй Сян попытался увернуться, но Даньдань не позволила.
— Я просто снимаю материал, твоё лицо в кадр не попало, просто поставь еду здесь, — бросила она, не отрывая глаз от экрана и опуская телефон.
Её манера поведения была неприятна Цюй Сяну, оставляя на душе какой-то липкий осадок.
— Я переведу тебе деньги чуть позже, а пока можешь идти и заодно захватить мусор у дверей, — Даньдань, уткнувшись в смартфон и строча очередное сообщение, даже не подняла на него глаз.
— Хорошо.
Цюй Сян больше не желал тратить на неё слова — ему нужно было спешить домой, чтобы позаботиться о Чэн Ицзяне.
Едва переступив порог квартиры, Цюй Сян сразу направился проверить Чэн Ицзяня.
— Как ты себя чувствуешь?
Заметив раскрасневшиеся от мороза или утомительной пробежки щеки Цюй Сяна, Чэн Ицзянь чуть приподнялся.
Ему безумно захотелось протянуть руку и коснуться их.
http://bllate.org/book/25100/2982401
Готово:
