Управляющий подергивал усами и бровями, вторя дрожанию своего жирного тела. Он посмотрел на барак, где необъяснимым образом исчез человек, затем перевел взгляд на капитана, который только что произнес: «Меня тоже заприте там», — и напоследок одарил их злобной ухмылкой.
— Я считаю, что этих людей нужно арестовать и подвергнуть пыткам, — сказал он, теребя пальцами медный замок на двери, отчего тот гремел. — Они вырыли туннель там, где мы не можем его найти, иначе как еще человек мог бесследно исчезнуть из запертого помещения?
Сказав это, он искоса взглянул на людей в бараке:
— Кто первым расскажет, как сбежал этот ублюдок, тому я клянусь обеспечить условия получше, чем у нашего капитана, вплоть до самого расформирования Приюта.
По всем баракам пронесся ропот — очевидно, словосочетание «расформирование Приюта» взбудоражило заключенных.
Управляющий одарил их улыбкой в духе «я так и знал», а затем еще более свирепым взглядом обвел каждого в бараке:
— Что скажешь, здоровяк? А вы, господин в очках, где вы прорыли свой туннель? В потолке?
Никто не проронил ни слова.
На самом деле, что бы они ни сказали, ни к чему хорошему это не привело бы.
Сказать управляющему, что ровно в полночь этот барак переходит в иное время, отличное от дневного?
У этого было бы лишь два последствия. Либо управляющий счел бы, что эти колошане пытаются откупиться от него нелепыми и смехотворными оправданиями, и пришел бы в ярость. Либо поверил бы в это и перевел их в другой барак — тогда они лишились бы возможности исследовать весь Приют по ночам.
А если бы управляющий узнал, что они всю ночь бродили по концентрационному лагерю и видели те ядовитые химикаты и анатомический стол на втором этаже, их участь была бы предрешена.
Конечно, нельзя исключать, что кто-то захочет выслужиться, чтобы получить те самые «лучшие условия».
— Он каждый день получал бы полную кружку молока, мягкий хлеб с маслом, и ему больше не пришлось бы искупать грехи трудом… — Управляющий переводил взгляд с одного на другого. — Ты знаешь, как он сбежал? Эй, Большой Нос, у тебя нос размером с жабу.
Юй Фэйчэнь краем глаза наблюдал за тем человеком с большим носом — единственным, кто не выходил с ними и лишь слушал краткий пересказ событий, когда они вернулись. Этот человек, естественно, не знал, что именно произошло с тем, кого монах назвал исчезнувшим. Возможно, он и вправду думал, что монаху удалось сбежать.
Управляющий, казалось, что-то заметил. Его взгляд застыл на Большом Носе. Тот ссутулился, глаза его забегали. Юй Фэйчэнь быстро оценил обстановку в бараке: если Большой Нос действительно собрался их предать, нужно готовиться к худшему. В конце концов, судя по прошлой ночи, это был крайне трусливый человек.
В этот момент он заметил, что капитан едва заметно шевельнулся — его пальцы легли на рукоять пистолета.
И тут губы Большого Носа задрожали.
Юй Фэйчэнь слегка нахмурился.
Большой Нос дважды кашлянул.
— Я ничего не видел, — буркнул он. — Господин офицер.
Управляющий фыркнул и перевел взгляд на Юй Фэйчэня.
— Здесь нет никакого туннеля, — сказал Юй Фэйчэнь. — Можете обыскивать сколько угодно.
— Кто знает, какие штуки вы, колошане, затеваете, может, использовали какую-то дьявольскую магию, — управляющий заложил руки за спину и зашагал перед дверью. — Раз уж в вашем бараке случилась такая беда, мне придется перевести вас в другое место…
На полуслове он осекся и сменил гнев на свою обычную мрачную ухмылку:
— Впрочем, успеем перевести и после этой ночи. В конце концов, наш мудрый и доблестный капитан Анфилд лично займется выяснением причин вашего исчезновения.
Оказывается, этого офицера зовут Анфилд — имя не из сложных.
Управляющий достал ключ и открыл им дверь; медный замок, который вчера был взломан силой, теперь выглядел как новый:
— Ступайте искупать грехи, богоотступники.
Проходя мимо Анфилда, Юй Фэйчэнь почувствовал тот же холод, что и вчера, но теперь к нему примешивался едва уловимый запах свежей крови.
Начался дневной труд заключенных, но в бараке уже было не менее десяти человек, которые не могли подняться. Одни из-за вчерашнего переутомления, другие — потому что раны от плетей в сыром бараке загноились, вызвав жар.
Пока они стонали от боли на полу, Юй Фэйчэнь вышел из барака. Навстречу ему ударил утренний холод. Он обернулся, его взгляд пронзил ряды бараков, и он увидел фигуру капитана Анфилда, застывшую в густой пыльной мгле — лишь платиновые волосы слабо мерцали в полумраке.
Управляющий, сжимая в руке плеть, собрался было принудить одного из лежащих встать. Но, повернув голову и заметив Анфилда, он дернулся, замах плетью замер, и в итоге он так и не ударил.
— Это кара Бога Истины предателям. Вы будете гнить, пока не начнете вонять, — плюнул он в сторону стонущего на земле колошанина.
Юй Фэйчэнь ушел.
Часто бог — лишь предлог, а не реальность. Это одна из причин, почему он никак не мог прочувствовать существование того верховного бога в Раю.
Работа на кирпичном заводе шла так же, как вчера. Единственное изменение — это местные охранники. Вчера они наказывали лишь тех, кто ленился, а сегодня начали нападать на любого колошанина, который им просто не нравился. Свист плетей раздавался чаще, чем стук кирпичей. На лицах колошан вновь появилось выражение животной покорности, но это лишь вызывало еще более жестокие побои.
Во время короткого обеденного перерыва Юй Фэйчэнь легко коснулся плеча мужчины с льняными волосами.
— Если он повернется к тебе спиной, — прошептал он так, чтобы слышал только он, — сможешь прикончить его кирпичом? — Он указал на охранника с ружьем у входа в печь.
Мужчина обернулся и посмотрел на него с опаской:
— Что ты задумал?
— У охранника в руках только плеть, мои товарищи смогут сбить их с ног, — сказал Юй Фэйчэнь. — Не хватает еще одного человека, помоги мне разобраться с одним из двух стражников.
— Ты с ума сошел? — ответил мужчина. — Охрана отомстит за них.
— К тому времени мы уже скроемся в Горе Сян, — сказал Юй Фэйчэнь.
— Ты хочешь сбежать?
— А что еще остается?
Мужчина помедлил и покачал головой:
— Они убьют нас.
Юй Фэйчэнь слышал этот ответ уже в четвертый раз. Все полдня он наблюдал за своими товарищами по несчастью, выискивая тех, кто выглядел обученным и смелым, но получал лишь отказы.
Вывести всех сразу в одиночку он не мог. Но управлять умами товарищей — задача не из легких, и это не было сильной стороной Юй Фэйчэня.
Он повысил голос, обращаясь к мужчине:
— Ничего страшного.
Этот звук встревожил охранника с ружьем. Здоровяк обернулся и рявкнул:
— Ублюдок, ты чем тут занимаешься?
— Докладываю, господин офицер, — сказал Юй Фэйчэнь, имитируя акцент, который часто можно было встретить у наемников из сбродных армий. — Мы спорим: если устроить честный поединок, то вы повалите меня или я вас.
Охранник расплылся в улыбке, словно услышал анекдот. Его выпученные глаза смерили Юй Фэйчэня с ног до головы, в них вспыхнула жестокая радость. Он ответил грубым тоном:
— Я сделаю так, что ты до конца жизни не сможешь даже подойти к борделю, ублюдок.
— Моя жена, вероятно, будет этому только рада.
— Твоя жена будет злиться еще больше, чем твои любовницы, парень.
— Я не хочу иметь дело с кирпичами, господин офицер, — Юй Фэйчэнь смотрел ему прямо в глаза. — Вы ведь уже четыре часа на ногах.
Он перешел на вежливый, искренний тон, присущий адвокатам:
— Это место куда скучнее, чем бордель.
Эти слова явно пришлись охраннику по душе. Он щелкнул застежкой кобуры и бросил пистолет напарнику.
— Проваливайте, ублюдки, — сказал он. — Помечтай напоследок о грудях своей жены, парень.
Окружающие колошане смотрели на это с ужасом и трепетом. Юй Фэйчэнь, не отводя глаз от солдата, размял плечи. Суставы хрустнули. Юй Фэйчэнь усмехнулся: ему не о чем было мечтать, да и подобные пошлые фразы он не любил.
Но сейчас, стоя перед охранником, превратившись из «ублюдка» в «парня», он понимал, что дальше дело решится кулаками, и это чувство было куда приятнее, чем барак или кирпичный завод.
Он ответил:
— Я уже помечтал.
— Если выдержишь три моих удара, — охранник отстегнул флягу с поясом и бросил на землю, — сегодня сможешь напиться, плохой мальчик.
Юй Фэйчэнь молча расстегнул две пуговицы на серой рабочей рубашке и слегка выставил вперед левую руку.
Он еще не знал стиля рукопашного боя в этом мире, но…
Раздался яростный рев, и, не делая обманных движений, охранник обрушил на Юй Фэйчэня тяжелейший удар кулаком сверху вниз!
Юй Фэйчэнь в мгновение ока уклонился в сторону, выставив левый локоть, и глухо врезался в железное запястье охранника. Кости всей руки отозвались дрожью, он стиснул зубы, выдерживая чудовищную силу удара. В то же время он резко выпаднул правой ногой, нанеся мощный удар в голень противника!
Здоровяк пошатнулся. Когда левая нога подкосилась от боли, человек рефлекторно выбрасывает правую руку…
Через полсекунды тень накрыла его сверху. Если бы этот удар достиг цели, с Юй Фэйчэнем было бы покончено.
Но Юй Фэйчэнь именно этого и ждал!
Он не был левшой, правая рука у него работала лучше. Поэтому он с самого начала выставил левую вперед, провоцируя противника на удар правой. Когда охранник замахнулся, левая сторона оказалась открыта — Юй Фэйчэнь воспользовался этой брешью и, вложив всю силу, нанес удар правой в левый висок охранника!
По силе этот молодой адвокат, конечно, уступал кулакам охранника, но этого хватило.
Ударил и отступил. Пока охранник был дезориентирован, Юй Фэйчэнь быстро разорвал дистанцию. Конечно, от отдачи его рука онемела наполовину.
Он показал правой рукой единицу.
Охранник оскалился, бросился в погоню и нанес прямой удар ногой!
У этого охранника был тяжелый костяк и мощные мышцы, а вес, очевидно, был внушительным. Разница в габаритах в бою почти непреодолима. Нога просвистела в воздухе — такой силы хватило бы, чтобы сломать хребет обычному человеку. Однако это ограничивало его скорость, а лучший способ защиты снизу — атака сверху!
Удары руками всегда быстрее ударов ногами. На этот раз левый кулак Юй Фэйчэня угодил охраннику в правый висок.
Охранник замедлился. Юй Фэйчэнь снова двинулся, отошел на три шага и медленно показал два.
Глаза охранника налились кровью. Он перестал скалиться, медленно скрестил руки на груди, принимая оборонительную стойку, что означало: твой ход.
Он стоял, слегка согнувшись, гора мышц, казавшаяся несокрушимой.
Такую оборону пробить было почти невозможно, но именно в такой ситуации Юй Фэйчэнь чувствовал себя как рыба в воде. В большинстве случаев он сам был тем, кто нападает.
К тому же два точных удара в голову уже посеяли в охраннике страх. А за страхом следует желание уклониться.
Он шагнул вперед, имитируя удар правой ногой и левой рукой!
Охранник был готов, ушел в сторону, выставил правую ногу вперед и нанес размашистый удар правой рукой!
Юй Фэйчэнь уклонился влево, нанеся удар левой ногой, в то время как кулак охранника прошел в дюйме от его груди.
Вдруг Юй Фэйчэнь резко развернулся и принял удар на себя!
Звук удара плоти о плоть был глухим, казалось, хрустнули кости. Никто не смел издать ни звука, в глазах колошан застыло отчаяние.
В этот момент…
Юй Фэйчэнь, не опуская левую ногу, подпрыгнул, развернулся в воздухе и всей тяжестью тела врезал правой голенью в подколенный сгиб противника!
Юй Фэйчэнь приземлился. В правом плече вспыхнула острая боль.
Но он устоял, а охранник пошатнулся.
Юй Фэйчэнь усмехнулся и показал три пальца.
Это был уговор — три удара.
Охранник издал утробный рык:
— Еще.
Юй Фэйчэнь сказал:
— Хорошо.
Еще три удара.
Когда все закончилось, он получил удар в левую руку и едва устоял на ногах.
Но противник отступил на несколько шагов, прежде чем остановиться.
— Еще.
— Хорошо.
Из толпы донесся всхлип. Всем было ясно: способности держать удар у них разные, и даже имея преимущество, никто не выдержит такой бесконечной схватки.
Тело великого адвоката, хотя и было тренированным, в сравнении с закаленным в боях солдатом было лишь «хорошим».
На этот раз удар пришелся в правую часть живота. В горле Юй Фэйчэня стоял привкус крови, перед глазами плыло — он держался лишь на силе воли, преодолевая пределы скорости и силы.
Но его противник лежал на земле. Стоящий, каким бы избитым он ни был, всегда побеждает лежащего.
Прошло много времени, прежде чем охранник поднялся. Оба тяжело дышали, глядя друг на друга.
Пот стекал по щекам, Юй Фэйчэнь выравнивал дыхание, готовясь к очередному «еще».
Звериное дыхание охранника стихло, он открыл рот, голос его звучал хрипло:
— Парень, парень… — со лба его градом катился пот, он стиснул зубы и добавил: — Парень.
Затем он поднял ногу и пнул кожаную флягу в сторону Юй Фэйчэня.
Юй Фэйчэнь глубоко вздохнул и медленно разжал кулаки.
Он наклонился и поднял флягу.
Все наблюдали за этой сценой. Охранник посмотрел на колошан, затем на Юй Фэйчэня, его ноздри раздувались, и в глазах снова промелькнуло то самое возбуждение.
Юй Фэйчэнь с невозмутимым лицом отвинтил пробку.
И вылил все вино на землю.
Жидкость брызнула в стороны.
Он закрыл флягу и бросил ее обратно к ногам охранника.
Выражение лица охранника менялось несколько раз, мышцы лица то расслаблялись, то напрягались. Наконец, он вытаращил глаза, злобно уставился на него и прорычал:
— Хорош… хорош, парень!
В его голосе слышались гнев и ненависть, казалось, еще секунда — и он выхватит пистолет и разнесет голову Юй Фэйчэня на куски.
Но он этого не сделал. Лишь дернул углом рта в подобии усмешки и развернулся, уходя.
Логика проста: стрелять в того, кто только что повалил тебя на землю, — значит уронить свое достоинство и честь.
По крайней мере, не сегодня.
Юй Фэйчэнь тоже развернулся, встречая взгляды колошан — все смотрели на него. В воздухе повисла тишина и торжественность.
Он посмотрел вниз на разлитое вино. Это знание он получил только вчера от Бай Суна: колошане никогда не пьют. Тот охранник с самого начала использовал флягу как ставку, чтобы оскорбить колошан.
Впрочем, не знать этого было бы не страшно. Даже если бы он не знал, он все равно вылил бы вино на землю и добавил бы: «Вино Армии Черного Знака годится только для того, чтобы поливать кирпичи».
Он пошел вперед — все молча расступались, давая ему дорогу. Их взгляды изменились: теперь они смотрели на него не как на обычного товарища. Более того, весь остаток дня ни один охранник не приставал к Юй Фэйчэню, даже несмотря на то, что он работал спустя рукава. Скотский труд от зари до зари не приносит достоинства, но, похоже, его можно обрести, встав на ноги.
Так закончился их второй день на кирпичном заводе. Когда они уходили, чтобы сесть в грузовик, никто не спешил занять место первым — они словно оставляли первое место тому, кто победил.
Но сегодня возвращение было необычным.
На овощном поле рядом с заводом еще оставались люди — около двадцати женщин в платках собирали капусту в большие корзины.
— Лайанна! — услышал Юй Фэйчэнь крик преподавателя химии Глорда.
Одна из женщин посмотрела в их сторону — очевидно, эти любящие супруги могли узнать друг друга в толпе с первого взгляда.
Но Лайанна, казалось, не просто хотела поздороваться. Кочан капусты покатился по земле, и она побежала к ним.
Охранник сразу это заметил: в одной руке у него была плеть, другой он грубо оттолкнул ее. Она что-то просила, спорила, но они были слишком далеко. Было видно лишь, как после короткой перепалки охранник сбил ее с ног и занес плеть.
Глорд вскрикнул от боли и бросился на помощь, но его удержал здоровяк со светлыми волосами.
В следующий миг Лайанна засунула руку в рот!
С большим трудом она что-то вытащила оттуда, вытерла о платье и вложила в руку охранника.
После этого охранник перестал ее удерживать.
Она, придерживая платье, быстро побежала к ним. Когда она подошла ближе, стало видно, что уголки ее рта в крови — она вырвала свои золотые коронки, это было понятно каждому.
— Глорд… — она с рыданиями бросилась в объятия Глорда.
Преподаватель химии крепко обнимал ее, целуя волосы:
— Тебе не нужно было приходить, не нужно было, Лайанна.
— Я должна была, — она подняла лицо, бледное до ужаса, глаза ее расширились в нервном припадке, она дрожащими руками сжала руки преподавателя: — Мы больше не увидимся, Глорд.
— Когда расформируют Приют…
— Нет, нет, — голос ее дрожал: — Они отбирают людей, Глорд, каждый день, каждый день у нас исчезают люди, охранники говорят, что они больше не вернутся.
Глорд в отчаянии обнял ее:
— Может, их просто отправили в другое место.
Она медленно покачала головой. Ее подбородок лежал на плече Глорда, все видели ее лицо, видели кровь на губах и слышали ее голос:
— Они на небесах, и я скоро буду там. Мы все скоро уйдем. Мы больше никогда не вернемся в Колошу. Я пришла попрощаться с тобой, Глорд.
— Я всегда буду любить тебя, всегда буду любить наших детей, и наших будущих детей, Глорд.
Плач Глорда превратился в звериный вой.
Но им не дали больше времени на объятия. Не прошло и минуты, как подоспели охранники и грубо растащили их.
Глорд упал на колени, захлебываясь рыданиями:
— Господин офицер, позвольте мне быть с ней, господин офицер, я сделаю все, что угодно.
Охранник посмотрел на него, затем на Лайанну, которая мучительно обхватила живот руками, и с интересом покрутил щетину:
— Нам там действительно нужны люди, способные к тяжелому труду.
Подошел другой охранник, они переговорили и повернулись к ним:
— Кто еще хочет к нам?
Почти сразу вышли четверо мужчин — возможно, у них тоже были жены, дети или матери, ради которых стоило жить.
Юй Фэйчэнь посмотрел на светловолосого здоровяка. Тот несколько раз перевел взгляд с овощного поля на них, стиснул зубы и не сдвинулся с места.
Двое охранников, один поддерживая Лайанну, которая едва могла стоять, другой ведя пятерых мужчин, пошли прочь.
Если бы такое случилось до сегодняшнего дня, люди, возможно, переглядывались бы в страхе и отчаянии. Но сегодня, переглянувшись, они единодушно посмотрели на Юй Фэйчэня — особенно те, к кому он обращался утром. Некоторые перемены происходят очень быстро.
В кузове грузовика не было охранников, только заключенные.
Юй Фэйчэню сейчас не хотелось говорить, да и не мог он.
— Она была права, — сказал за него Бай Сун. — Этот Приют не даст нам выжить. Мы должны уйти, и мы должны работать сообща.
— Если кто-то не осмелится уйти, по крайней мере… — Бай Сун замолчал. — По крайней мере, не выдавайте этот секрет.
Долгая тишина сменилась всхлипами.
— Завтра, — хрипло сказал Юй Фэйчэнь, — я снова поговорю с вами.
Сказав это, он замолчал и перестал слушать — он был не то чтобы в сознании, почти в полуобмороке. Это легкое забытье длилось до ночи, пока он не попросил Бай Суна помочь ему расправить руку.
Причина была проста — слишком больно. Плечо, рука, живот — досталось всему. Сила того охранника была как у взбесившегося слона. Но если не разработать суставы, в ближайшие дни он будет ограничен в движениях.
Бай Сун знал, что любое движение причиняет боль, и не решался приложить силу.
— Ты что, не ел? — процедил сквозь зубы Юй Фэйчэнь.
— Я… — начал было Бай Сун, но замолк.
Замолчал окончательно, что было странно.
Юй Фэйчэнь поднял голову из угла.
Хотя до полуночи было еще далеко, их капитан с платиновыми волосами уже стоял у железной двери в сопровождении двух телохранителей.
Его взгляд был прикован к его руке и рукам Бай Суна.
— Что вы делаете? — спросил он, глядя на руку, и в его голосе звенел лед.
Этот допросный тон, казалось, мог заставить признаться в чем угодно и без пыток.
Врожденный инстинкт сработал мгновенно. Как и при защите от нападения, чем сильнее на него давили, тем спокойнее и собраннее он становился, словно человек, владеющий секретной информацией.
— Переносил кирпичи, — он успел привести в порядок все эмоции еще в тот момент, когда Бай Сун замолчал. Теперь он спокойно убрал руку от Бай Суна и таким же спокойным тоном добавил: — Немного растянул.
http://bllate.org/book/25067/2976989
Готово:
