Той рукой, с чётко очерченными суставами и длинными тонкими пальцами, можно было любоваться, как произведением искусства.
Увидев, что Цинь Лэ молчит и лишь растерянно смотрит на протянутый платок, незнакомец понизил голос:
— Послушай, если не возражаешь, возьми его. Вытри слёзы.
Несмотря на холодные, твёрдые нотки в голосе, Цинь Лэ вдруг уловил в них едва уловимую мягкость.
[Обнаружен главный герой.]
[Текущий уровень симпатии: 0]
Цинь Лэ проглотил слова отказа и поднял взгляд на руку, а затем перевёл его на лицо человека, стоявшего перед ним.
Мужчина был одет в чёрную кожаную куртку, высокий — не меньше метра девяноста. Короткая стрижка, правильные черты лица, а красивые глаза с приподнятыми уголками, казалось, ко всему на свете относились с безразличием. В спокойном состоянии он выглядел сурово и даже пугающе, а в левом ухе поблескивала чёрная серьга.
Цинь Лэ подумал, что если бы не эта внешность, он принял бы его за обычного уличного хулигана.
Кто бы мог подумать, что такой зрелый и рассудительный мужчина из прошлого мира в этом воплощении станет бунтующим подростком.
Цинь Лэ был удивлён, но радость переполняла его куда сильнее.
Да, всё верно. Он узнал его. Это был его Хуай-гэ. Как бы он ни изменился, эти глаза он узнает из тысячи.
Сдерживая волнение, Цинь Лэ взял платок из рук мужчины, поднял на него взгляд и, слабо улыбнувшись, тихо произнёс:
— Спасибо.
[Текущий уровень симпатии: 5]
Гу Хуай, увидевший, что маленький человечек, заливающийся слезами, наконец принял платок, облегчённо выдохнул.
Он и сам не понимал, что с ним происходит. Сегодня вечером он был с друзьями в баре, но, сидя там, не находил себе места — в голове словно звучал голос, призывающий его прийти в это самое место. Голос раздражал, но в конце концов Гу Хуай поддался.
Когда он приехал сюда на мотоцикле, то увидел сжавшегося на обочине человека, который рыдал, не в силах остановиться.
Он не успел даже осознать свои действия, как уже подошёл к нему и протянул платок.
Гу Хуай был озадачен: обычно он не лез не в своё дело. Если кто-то незнакомый плакал у него на глазах, это вызывало лишь досаду. Что же случилось сегодня?
Не успел он додумать, как услышал тихий, дрожащий от слёз голос:
— Господин, спасибо за платок. Я выстираю его и верну вам.
Гу Хуай опустил голову и столкнулся с взглядом Цинь Лэ.
Он словно утонул в этих нежных глазах. Кошачьи зрачки, в которых плясали звёзды, казалось, могли поглотить его без остатка. В тот же миг сердце Гу Хуая забилось, как барабан.
[Текущий уровень симпатии: 10]
Однако не успел Гу Хуай совладать с нахлынувшим волнением, как в следующую секунду в этих прекрасных глазах вспыхнул гнев.
Он наконец разглядел лицо незнакомца целиком.
На бледной коже отчётливо виднелся след от пощёчины. Удар был такой силы, что половина лица опухла, а покрасневшая кожа с проступившими капиллярами выглядела пугающе. Послушные чёрные волосы намокли от пота и прилипли к лицу.
В холодную зимнюю ночь хрупкий юноша стоял в тонкой рубашке и домашних тапочках, безмолвно рыдая в безлюдном углу и оплакивая свою несправедливую судьбу.
Гу Хуай пришёл в ярость, а его сердце пронзила острая боль.
— Кто это сделал?
Вопрос застал Цинь Лэ врасплох. Он растерянно моргнул:
— А?
Гу Хуай наклонился и бережно коснулся ладонью опухшей щеки Цинь Лэ:
— Кто это сделал?
Цинь Лэ промолчал и смущённо отвернулся, избегая прикосновения большой тёплой руки:
— Это... это не ваше дело, господин. Я очень благодарен за вашу заботу, но уже поздно. Вам пора идти.
Глядя на человека, который, несмотря на слёзы в глазах, старался держаться, Гу Хуай почувствовал, как его сердце смягчилось.
Он снял свою кожаную куртку, укутал в неё юношу и, пока тот пребывал в замешательстве, подхватил его на руки.
Цинь Лэ вздрогнул и попытался вырваться, но его руки, обнимавшие его, были как стальные тиски.
— Господин, что вы делаете? Отпустите меня!
— Не отпущу.
— Вы!
Гу Хуай невольно усмехнулся, глядя, как юноша злится на него, и в то же время ему захотелось найти того, кто поднял руку на этого человека, и жестоко избить его. Какое нужно иметь каменное сердце, чтобы причинить боль такому нежному и доброму созданию?
— Тише, веди себя хорошо. Твоё лицо нужно обработать. Я отвезу тебя в больницу, не бойся.
Гу Хуай говорил как можно мягче, стараясь успокоить человека в своих руках.
Юноша, который минуту назад злился, от этих слов широко распахнул глаза. Он не мог понять, почему совершенно чужой человек так добр к нему. Он не мог осознать, как прохожий может проявлять такое участие, в то время как собственный муж поднял на него руку ради другого.
Огромная разница в отношении вызвала у Цинь Лэ горькую боль, и слёзы, которые, казалось, уже высохли, снова хлынули из глаз. Стыдясь того, что плачет перед незнакомцем, он до боли прикусил губу, стараясь не издать ни звука.
Гу Хуай, конечно, всё заметил. Он вздохнул и прижал его к себе крепче:
— Хочешь плакать — плачь. Никто не будет над тобой смеяться.
Эти слова окончательно разрушили плотину, сдерживавшую эмоции Цинь Лэ. Но воспитание не позволяло ему рыдать в голос, поэтому он просто уткнулся лицом в грудь мужчины, тихонько всхлипывая.
Этот тихий плач заставил сердце Гу Хуая сжиматься от боли.
http://bllate.org/book/25064/2975910
Готово: