— Тогорголо голос.
— Я не стану, ни за что не стану... позволять тебе уходить от меня.
— Ты можешь принадлежать только мне, а я принадлежу лишь тебе. Я никому больше не позволю стать твоей второй половинкой.
Глубокий голос звучал неторопливо, и каждое усиливающееся слово отдавалось в сердце юноши набатом страха.
Лу Наньсин ничего не понимал.
Почему человек, который с самого начала был таким нежным возлюбленным, в одно мгновение превратился в совершенно другого?
— Напугал тебя?
Мужчина негромко рассмеялся, и в этих словах, точь-в-точь повторявших их первую встречу, сквозила сплошная издевка.
— Раз уж пришел, давай я проведу тебе экскурсию.
— Я... я не хочу.
Голос Лу Наньсина дрожал, а плотно сомкнутые ресницы слегка отсырели.
Мужчина проигнорировал его сопротивление.
Он развернул сидевшего в его объятиях человека спиной к себе, и его сильная, мускулистая рука снова обвила талию юноши, крепко прижав к себе.
В комнате щелкнул выключатель.
В тот же миг вдоль стен зажглись несколько лучей подсветки.
На стенах висели ряды фотографий, сделанных под разными углами и в разное время, а прямо перед ними стояла огромная витрина с драгоценностями.
Ду Юаньань подвел Лу Наньсина к витрине, поднял руку и, зажав пальцами поясницу юноши, постепенно усилил нажим, заставляя его открыть глаза.
— Малыш, неужели не хочешь открыть глазки и посмотреть?
Он тихо рассмеялся, но в ушах юноши этот смех звучал словно голос демона.
Поддавшись принуждению, юноша открыл глаза.
Рассмотрев то, что лежало за стеклом витрины, он медленно покраснел, а в его глазах застыло крайнее изумление.
Юноша давно уже не был тем несведущим в интимных делах человеком, что прежде, и, конечно же, прекрасно понимал, для чего предназначены эти вещи.
Он прекрасно всё понимал и даже успел прочувствовать на себе всю мощь некоторых из этих приспособлений.
— Ты... да ты просто извращенец!
Стыд и гнев одновременно захлестнули его сердце, и он, напрочь забыв о недавнем страхе, гневно выкрикнул, залившись краской:
— Ду Юаньань! Да ты... ты извращенец!
Услышав такие ругательства, Ду Юаньань не удержался от смеха.
— Малыш, тебе лучше подобрать другое слово.
— Сам же знаешь, на меня подобные слова действуют лишь возбуждающе.
Он наклонился, и его уже возбужденное тело прижалось к спине юноши.
Лу Наньсин вмиг окоченел.
Он никак не ожидал, что даже в такой ситуации мужчина сможет...
Парень закусил губу и выругался:
— Извращенец!
— Спасибо.
Мужчина счел этот комплимент весьма лестным для себя.
Ду Юаньань прижался щекой к его плечу: одной рукой он обнимал юношу за талию, а другой шарил в витрине, выбирая вещи.
— Разве Наньсин не ломал голову над тем, кто же из нас с Се Чжицзинем твой настоящий парень?
Проговорил он неторопливо, поигрывая в руке рубиновыми наручниками.
— Я не хочу этого знать!
У Лу Наньсина уже не было настроения интересоваться подобным.
Ду Юаньань усмехнулся и, не обращая внимания на сопротивление и борьбу юноши, перехватил его запястье и прямо у него на глазах защелкнул один из браслетов.
Инкрустированные множеством рубинов наручники охватили тонкое запястье юноши, спустившись к самому сгибу руки так, будто были созданы специально для него.
— Как красиво...
Мужчина поднял его руку и не поскупился на похвалу:
— Они и правда тебе к лицу.
Лу Наньсин не обратил на него внимания и даже не стал смотреть на уже скованную руку.
Ду Юаньань прижался к самому его уху и, попутно разглядывая выставочные экспонаты с неподдельным интересом, продолжил спокойным голосом:
— Твой парень от начала и до конца был только один — это я.
— Это ты выдал себя за него.
Заметив знакомый ошейник, Лу Наньсин с жалким видом отвел взгляд и снова закусил губу.
— Выдал себя за него?
Вместе с усмешкой мужчины из его голоса исчезло всё тепло.
— До нашей встречи он вообще не считал тебя своим парнем. В его глазах ты был лишь ручной канарейкой, которую он временно приютил от нечего делать.
— Раз уж он не собирался заводить с тобой романтических отношений, то как меня можно называть самозванцем?
— Ты...
Лу Наньсин хотел возразить, но слова застряли в горле — он просто не знал, как их высказать.
Он боялся, что стоить ему раскрыть рот, как Ду Юаньань тут же прижмет его к этой витрине.
Ась? Какой еще парень? Разве я не птичка в золотой клетке? 41
Поразмыслив с минуту, Лу Наньсин выдавил из себя лишь:
— Ты же прекрасно знал, что я ищу вовсе не тебя, но всё равно... кхм!..
Не успел юноша договорить, как его резко прижали к стеклянной поверхности витрины, так что верхняя половина туловища оказалась придавленной к холодному стеклу.
Ду Юаньань наклонился к самому его уху:
— Малыш, хорошенько подумай, прежде чем продолжать.
— ...Отпусти меня!
В Лу Наньсине вскипела ярость.
Поскольку вырваться из пут мужчины он не мог, то решил высказать всё, что только что хотел, но боялся произнести вслух.
— Тем парнем из сети, с которым я общался в самом начале, определенно был Се Чжицзинь! Это ты, президент Ду, выдал себя за Шуй Юя и обманывал меня всё то время, пока я ничего не замечал!
— Ты удалил все мои контакты, связанные с Се Чжицзинем, и, притворяясь им, крутил со мной роман, а сам следил за мной и контролировал всю мою жизнь!
Жизнь, работу и весь его круг общения.
Все те детали, что раньше никак не укладывались в общую картину, теперь встали на свои места.
Лу Наньсин сквозь зубы уставился на отражение мужчины в стекле витрины.
Но хотя уголки глаз юноши покраснели от гнева, нависший над ним мужчина вовсе не выглядел разъяренным — напротив, он склонился ниже, прижался к задней части его шеи и шумно втянул воздух.
— Малыш, а ты знаешь, как сильно умеешь соблазнять?
— Ду Юаньань!
Лицо юноши вспыхнуло еще ярче, а его утонченные черты лица казались поразительно красивыми и манящими.
— Чем же таким особенным обладает Се Чжицзинь, что ты готов из-за него так со мной ругаться?
Надежно придавив юношу к витрине, Ду Юаньань снова уткнулся носом ему в шею, глубоко вдохнул и лишь с трудом уняв внутренний пожар, продолжил:
— С самого начала он и не думал заводить с тобой нормальный роман. Еще с момента вашей первой встречи он использовал тебя как тему для разговоров.
— Ты тут из-за него со мной ссоришься, а он? Он полощет твое имя за бутылкой водки со своими дружками-шавками, выставляя тебя на посмешище! Для него ты всего лишь повод похвастаться!
— Да хоть бы и так, тебя это не касается!
Вне себя от ярости, Лу Наньсин впился зубами в тыльную сторону его ладони.
Он укусил изо всех сил, так что выступила кровь, и во рту у Лу Наньсина отчетливо заалел металлический привкус ржавчины, но Ду Юаньань даже не шелохнулся и не ослабил хватку.
— Не касается? — он холодно усмехнулся. — Мы целовались, спали в одной постели, и каждую ночь ты засыпал в моих объятиях, а теперь говоришь, что не касается?
С этими словами он подался вперед.
— Ду Юаньань!
Лу Наньсин, никогда прежде не слышавший от мужчины столь откровенной пошлости, одновременно разозлился и устыдился до такой степени, что в ушах у него зазвенело, а в голове всё поплыло от гула.
— Ты... да ты просто бесстыдный ублюдок! Ты... ты извращенец!
Дыхание сбилось от гнева, пальцы впились в край витрины так сильно, что на руках вздулись вены, а ногти побелели.
Он тяжело дышал, и перед глазами всё начало двоиться.
— ...
Прижавшийся к его спине мужчина внезапно умолк.
Пока Лу Наньсин, опустив голову, ловил ртом воздух, рука, державшая его запястье, вдруг переместилась ему на грудь.
— Т-ты что делаешь?!
— Не дергайся.
Голос мужчины звучал глухо, но в нем уже не было прежнего взрывоопасного накала эмоций.
Он подхватил юношу на руки, поднимая с витрины, и одной рукой расстегнул воротник его платья.
Стоило воротнику распахнуться, как дыхание Лу Наньсина немного выровнялось, но ноги подкосились, и он, споткнувшись, тяжело оперлся о стеклянную витрину, жадно хватая ртом воздух.
Прижав его к себе, Ду Юаньань помог ему встать ровно:
— Неужели этот ничтожный ублюдок стоил того, чтобы так себя изводить?
— Я злюсь на тебя!
Лу Наньсин обернулся и сверкнул на него глазами.
При чем тут Се Чжицзинь? Он был в бешенстве из-за этого проклятого хама и бабника!
Ду Юаньань опустил на него взгляд.
— Ты знаешь, как он отзывался о тебе раньше? Он говорил, что ты глупый и тупой, что стоило ему лишь поманить пальцем, как ты тут же прибежал. Говорил, что ты падок на деньги и тщеславен, а всё содержимое ваших переписок выставлял напоказ в своем кругу, превратив в посмешище.
— За исключением твоего имени и статуса, он выложил окружающим абсолютно всё, что происходило между вами.
— Кхе... кхе...
Лу Наньсин с несчастным видом отвел взгляд и, глядя исключительно в пол, тяжело дышал.
Даже если все эти слова относились к прежнему владельцу этого тела, он всё равно чувствовал себя глубоко оскорбленным и униженным.
Никогда еще он не оказывался в столь жалком положении.
И всё из-за какой-то неблагодарной твари.
Заметив его реакцию, Ду Юаньань смягчил тон, в котором еще недавно клокотала ярость.
Он протянул руку и принялся раз за разом мягко гладить юношу по груди, приговаривая:
— Да, я выдал себя за Шуй Юя, но я действительно полюбил тебя.
— Поскольку он воспринимал тебя лишь как тему для сплетен, я прекрасно знал всё, что происходило между вами. В тот вечер в отдельном кабинете он подослал людей, чтобы избавиться от меня, но он и подумать не мог, каким окажется идиотом.
Мужчина опустил глаза, и в глубине его зрачков мелькнуло нечто мрачное.
— Он додумался поручить подсыпку зелья дилетанту, да еще и планировал прикрыть его тобой, сославшись на то, что должен встретить тебя, чтобы усыпить мою бдительность.
— Мои люди вырубили его, но прежде чем мы успели отправить его в полицию, ворвался ты.
От услышанной версии юноша на секунду замер, а в его глазах отразилось потрясение.
— Так вот почему... почему ты тогда молчал?
— Именно так, — Ду Юаньань не стал скрывать и прямо признался: — Се Чжицзинь специально подкинул тебе номер комнаты, в которой находился я, именно для того, чтобы прикрыться тобой.
— ...
Лу Наньсин крепко сжал губы. Он и представить не мог, что правда окажется таковой.
— Тогда почему ты сразу мне не сказал?
— Потому что я влюбился в тебя с первого взгляда.
— Ты...
Лу Наньсин ошеломленно уставился на него.
Ду Юаньань ослабил хватку и заглянул ему в глаза — в них читалось невиданное доселе серьезное выражение.
— У меня больше нет нужды тебя обманывать.
— В тот день, когда ты вбежал ко мне, я влюбился в тебя с первого взгляда.
— Ты назвал меня Шуй Юем, а я заметил твою брошь — разве мог я не догадаться, кто ты?
— ...
Лу Наньсин снова растерялся.
Любовь, любовь с первого взгляда, неверный объект задания, уже выполненная миссия...
Всё перевернулось с ног на голову.
[Он отобрал у Се Чжицзиня статус главного героя.]
Система, только что прервавшая режим экстренной проверки, наконец во всем разобралась.
[Полученный нами сценарий для массовки был неполным — в нем не было подробных имен персонажей. Но судя по тому, как он общался с Се Чжицзинем, Ду Юаньань должен быть противоположностью этого главного героя-омеги (авт. прим.: здесь в оригинале стоит мужской протагонист, выступающий активной стороной), то есть злодеем.]
[Однако прямо сейчас я зафиксировала обновление сценария.]
— Сценария... обновление? — растерянно пробормотал Лу Наньсин.
[Угу.]
Система настороженно покосилась на мужчину, всё еще обнимавшего юношу со спины.
[Главный герой изменился.]
[Ду Юаньань отнял статус главного героя у Се Чжицзиня, из-за чего весь наш сюжет претерпел колоссальные изменения.]
— И... какие же изменения?
[Я не знаю наверняка, но могу с уверенностью сказать: из-за смены его статуса в сюжете сработал эффект бабочки, а вместе с ним изменилась и твоя роль пушечного мяса.]
[Теперь ты больше не второстепенный персонаж, а другой «главный герой», занявший место Сюй Хэна.]
Ась? Какой еще парень? Разве я не птичка в золотой клетке? 42
[Именно потому, что ты стал вторым главным героем, Бюро Быстрого Перемещения приспособилось к изменениям мировой воли — теперь твоя изначальная миссия засчитана выполненной вне зависимости от того, была ли она завершена на самом деле.]
— ...
Его статус изменился, и он сам превратился в главного героя.
Лу Наньсин был не в силах переварить столь грандиозные перемены и тупо уставился перед собой.
Стоявший за его спиной мужчина уже успокоился и нежно поцеловал его влажные уголки глаз.
Он дотронулся до его шеи, заставив юношу чуть приподнять подбородок и посмотреть на фотографии на стене.
— С самой первой встречи я влюбился в тебя с первого взгляда. Чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее я увязал.
— Я люблю тебя, я обожаю тебя, я не могу принять мысль о твоем уходе и не в силах вынести потерю тебя.
— Но ведь так нельзя...
Лу Наньсин угодил в замкнутый круг собственных размышлений и никак не мог из него выбраться.
— Почему нельзя?
Ду Юаньань улыбнулся и спросил:
— Я люблю тебя, ты любишь меня. Раз мы любим друг друга, то должны быть вместе. Что здесь не так?
— Но... но ведь ты не...
Предвидя то, что собирается сказать юноша, мужчина тут же перебил его:
— Я — твой единственный парень, и другого у тебя нет.
— Се Чжицзинь лишь имел удачу познакомиться с тобой чуть раньше, но он никогда не считал тебя своей парой.
— Чтобы стать парой, нужно обоюдное согласие, но раз он этого не признавал, какая же вы пара?
Он склонил голову и потерся подбородком о нежную ямочку на шейке юноши — точно так же, как они делали это после каждой близости.
Столь привычное движение вновь погрузило Лу Наньсина в легкий транс.
— Наньсин, нам ведь было так хорошо вместе, и ты был счастлив, верно?
— Посмотри на эти фотографии — разве ты на них не улыбаешься?
Он приподнял лицо Лу Наньсина, заставляя его вглядеться в снимки на стене.
Стиль этих фотографий кардинально отличался от содержимого витрины.
На каждом кадре были запечатлены разные рангурсы и обстановки, но везде юноша улыбался так искренне и счастливо, от каждого фото веяло теплом.
Это были их общие воспоминания.
— Наньсин...
Обхватив его за плечи и закинув левую руку ему на грудь, Ду Юаньань уставился на фотографии и снова склонился к самому его уху, зашептав:
— Словно очаровывая, с легкой улыбкой на губах, одновременно чувственно и маняще.
— Малыш, неужели тебе действительно хватит духу бросить меня?
Бросить... Ду Юаньаня.
Лу Наньсин в растерянности спросил самого себя:
Разве он сможет?
— Ты не сможешь меня бросить.
Голос у самого уха ответил за него.
— Ты злишься на меня, злишься за то, что я обманул тебя, за то, что снова заставил поверить. Но в конце концов, разве не потому, что ты сам меня любишь?
Мужчина, глядя на фотографии, тихо приговаривал, и выражение его глаз неуловимо менялось:
— Ты дорожишь мной, ты любишь меня, поэтому и сердишься. Но Се Чжицзинь точно так же обманывал тебя, точно так же ублажал — почему же ты не злишься на него?
— Потому что тебе на него наплевать, так ведь?
Се Чжицзинь? Этот человек... ему действительно было всё равно.
Лу Наньсин тупо кивнул.
Се Чжицзинь был для него лишь посторонним, а вот Ду Юаньань — нет.
— Видишь? Тебе всё равно на него. Тот, кем ты по-настоящему дорожишь — это я.
Мужчина усмехнулся, опустил глаза и, отпустив тело юноши, потянулся ко второму наручнику из комплекта.
Подтянул, придвинул и молча защелкнул его на втором запястье юноши, накрепко приковав к стойке.
Он развернул его и поднял на руки, усаживая прямо на поверхность витрины.
— Только я буду просить у тебя прощения, только я забочусь о том, чего ты хочешь, только я готов стать твоим вечным оплотом. Пока ты не уходишь, я не стану возражать против любых твоих капризов.
Он притянул к себе его стройные ноги, заставив юношу обвить ими свою талию.
— Малыш, раз ты любишь меня, зачем же мучить себя попытками сбежать? Мы же можем жить так же, как прежде, правда? Мы можем продолжать быть счастливыми.
— Се Чжицзинь — всего лишь пустое место, и его присутствие или отсутствие не имеет никакого значения.
Мужчина подался вперед и накрыл ладонью поясницу юноши.
Поддавшись на уговоры, Лу Наньсин понурил голову и устало прижался щекой к его плечу.
— Он не важен, важнее меня для тебя никого нет. Так не уходи от меня, ладно?
Мужчина опустил ресницы, а его руки уже намертво заперли парня в объятиях, не оставляя ни шанса на побег.
— Останься со мной.
— Наньсин, я люблю тебя сильнее всех на свете.
Он постепенно усилил хватку рук, надежно зафиксировав стройную талию юноши.
— Не уходи от меня, хорошо?
Лу Наньсин закрыл глаза, и в его дрожащем голосе послышалась смертная усталость:
— ...Мм.
Красивого котенка вновь заманили в уютное гнездышко, любовно обустроенное охотником.
А сам охотник никогда и не помышлял о том, чтобы отпустить этого прекрасного котенка.
...
Ду Юаньань — законченная скотина.
Глядя на раскачивающийся потолок, отрешенно подумал Лу Наньсин.
Обе его руки были закованы в наручники и заведены за шею мужчины — ни вырваться, ни собрать хоть капли оставшихся сил на сопротивление он уже не мог.
— Наньсин, Наньсин, скажи, что любишь меня! Быстро скажи, что любишь меня!
— Мм!.. Ах!
Лу Наньсин уже не мог произнести ни слова.
— Малыш, будь хорошим, послушайся, скажи скорее, что любишь меня.
— Наньсин, скажи, что любишь меня!
Сейчас это выплеснувшееся наружу беспокойство казалось подлинной, долго сдерживаемой натурой мужчины. Он припал к уху юноши, вымогая признание из последних сил.
— Ах! Ду... Ду Юаньань!
Голос юноши сорвался на фальцет, исказился, превратился в сплошной плач, не позволяя связать и двух слов.
Но мужчине этого было мало.
— Малыш, повтори еще раз! Всего один раз, прошу тебя, повтори!
— Умоляю тебя, Наньсин, умоляю!
— Я... люблю тебя...
С последним выдохом юноша окончательно потерял сознание.
Но на этом всё не закончилось.
...
Небо за окном виллы уже окрасилось в багровые тона раннего рассвета.
Наконец насытившийся и сполна выплеснувший свою истинную натуру мужчина бережно поднял потерявшего сознание юношу с витрины.
Аккуратно накинув на него костюмный пиджак, он сбавил шаг и вышел из комнаты.
Помещение, которое следовало бы бережно охранять, превратилось в настоящий разгром.
На лице юноши все еще держался не спадавший румянец, глаза, выплакавшие все слезы, были плотно закрыты, а темные ресницы легко подрагивали, выдавая внутреннюю тревогу.
Прижимая его к груди, Ду Юаньань поднялся на третий этаж в свою прежнюю спальню, зашел в ванную и принялся бережно смывать с него следы прошедшей ночи.
— Ты ведь всё равно не сможешь меня бросить.
Глядя на уставшее лицо юноши, он не удержался и провел кончиком пальца по его изящным бровям.
http://bllate.org/book/25059/2975480
Готово: