Хо Чжэнъянь, погруженный в глубокие раздумья, повернул голову к тем, кто стоял позади. Все они смотрели на него с нескрываемым ожиданием, надеясь, что именно их он выберет, чтобы остаться.
Многие даже подняли руки, наперебой выкрикивая:
— Выбери меня!
— Выбери меня, меня выбери!
Хо Чжэнъянь ответил:
— О, вот как… Но что же делать? Все они — мои друзья, я не хочу выбирать.
Тон его внезапно изменился:
— Как насчет того, чтобы… мой сосед по комнате сделает выбор?
Ли Яньляна едва не поперхнуло от этих слов: «?»
Болен, что ли?
Он недовольно поднял взгляд:
— Ты просишь меня выбирать? Я должен сделать выбор за тебя?
Я тебе кто — евнух, подбирающий наложниц?
Ли Яньлян поджал губы, выражая крайнее недовольство.
Хо Чжэнъянь настаивал:
— Ну же, выбирай. У меня трудности с выбором.
Ли Яньлян, сверкнув глазами на Хо Чжэнъяня, буркнул:
— Ладно. Ты, ты, ты и ты — вы четверо остаетесь, остальные могут идти.
Он с одного взгляда определил, кто из этой толпы вызывал у остальных наибольшее чувство угрозы. Двое были крайне расчетливы и явно спали и видели, как бы пробраться в постель к Хо Чжэнъяню. Двое других были немного глуповаты, но обладали поразительно красивой внешностью, из-за чего окружающие смотрели на них с лютой завистью.
По иронии судьбы, его ловкий маневр оставил ровно двух парней и двух девушек — их пол был не так важен.
«Теперь-то в этом маленьком кружке Хо Чжэнъяня начнется настоящий переполох», — подумал Ли Яньлян, чувствуя, как внутри него расправляются паруса долгожданного возмездия. На душе стало легко, а дыхание — свободным. Он ощутил удивительную свежесть.
Хо Чжэнъянь с полуулыбкой оглядел Ли Яньляна и, выразив сожаление остальным, сказал:
— Прошу прощения, я уважаю выбор моего соседа. Может быть, в следующий раз мы устроим еще одну встречу, только для вас?
Это прозвучало как обещание компенсации, и только после этого остальные неохотно разошлись. Уходя, многие бросали на ту четверку гневные взгляды.
Нин Гуаньюэ позвала официанта, чтобы тот убрал со стола. Время обеда уже вышло, в столовой стало гораздо свободнее, и освободилось много мест. Она распорядилась сдвинуть еще один стол, чтобы десятерым было удобно и просторно сидеть. Затем она предложила остальным заказать всё, что им нравится, пообещав угостить всех послеобеденным чаем и десертами.
Мэн Цзичжоу прослезился:
— Сестрица Юэ, я так тронут!
Нин Гуаньюэ отрезала:
— Меньше болтай!
Мэн Цзичжоу испуганно съежился:
— Слушаюсь.
Хо Чжэнъянь, по-прежнему сохраняя элегантность, спросил:
— Юэ-Юэ, во что хочешь поиграть? Надеюсь, ты не собираешься предлагать обычную правду или действие?
Нин Гуаньюэ прищурилась и с лукавой улыбкой указала пальцем на Хо Чжэнъяня:
— А ты, малец, умеешь читать мои мысли.
Хо Чжэнъянь изобразил удивление:
— Что ты! От таких слов мне можно только позавидовать.
И правда, Мэн Цзифэй уже был явно не в духе. Почему — он и сам не понимал, чувствуя, что у него нет никаких оснований для ревности, но это необъяснимое чувство доставляло ему дискомфорт.
Точно так же себя чувствовал и Ли Яньлян.
Хо Чжэнъянь был донельзя манерным.
Будучи мерзавцем, он изо всех сил старался казаться благородным принцем и нежным юношей. Неужели все подонки такие же актеры, как Хо Чжэнъянь? Разве его показная нежность не видна невооруженным глазом? И почему до сих пор находятся те, кто на это ведется?
Особенно эти четверо, которых он выбрал: они смотрели на Нин Гуаньюэ как на своего главного врага!
Ли Яньлян подумал: по статусу и кругу общения Нин Гуаньюэ и Хо Чжэнъянь стоят на одной ступени, а кто такие эти четверо? С какой стати они пытаются конкурировать? Если у них нет навыков, твердого стержня или достойного происхождения, даже став временными партнерами Хо Чжэнъяня, они останутся лишь игрушками, которых рано или поздно выбросят. К тому же, те, кто с самого начала преследует подобные цели, вряд ли будут прилежно учиться в ближайшие четыре года, а после выпуска им останется лишь искать себе пару, чтобы стать домохозяйками или домохозяевами.
Для Ли Яньляна этот путь был самым ненадежным из всех возможных. Его родители с детства пропадали на полях сражений, он вырос в одиночестве и рано стал самостоятельным. Он не любил ни от кого зависеть и не хотел снова и снова переживать то чувство, когда стоишь перед дверью в ожидании близкого человека, который не возвращается. Поэтому с ранних лет он научился сам себе готовить, ходить в школу, посещать парки, библиотеки, кино, кафе и больницы. Всё это он делал в одиночку.
И вообще, если Нин Гуаньюэ и Хо Чжэнъянь сойдутся, это будет брак по расчету, равный союз — так и должно быть. Как в эту игру вообще могут вмешаться остальные? Только если Хо Чжэнъянь ослепнет и позволит затуманить себе разум, выбрав кого-то из этих четверых.
Наблюдая, как Хо Чжэнъянь общается с той четверкой, Ли Яньлян с грустью подумал: «Сдаюсь, недаром он мастер флирта. Ловит всех одной сетью. Настоящий виртуоз!»
Он всегда считал: люди разных взглядов не смогут договориться. Ему нужно стремиться стать таким же достойным человеком, как его родители, и держаться подальше от таких избалованных богатеньких сынков, как Хо Чжэнъянь. Ли Яньлян даже решил, что при первой же возможности нужно сменить комнату. Тем более, у Нин Гуаньюэ не было причин лгать ему. Если с феромонами Хо Чжэнъяня что-то не так, это может повлиять на его успеваемость, а это уже серьезная проблема.
Раз им не по пути, нет смысла жить в одной комнате. Если не получится поменять общежитие, он всегда сможет найти способ жить отдельно. Придется лишь найти подработку, чтобы заработать денег и не зависеть от родителей. Правда, расходы возрастут…
Ли Яньлян допил вторую порцию матча-латте, похрустывая аппетитной жареной курицей, и наблюдал, как «рыбки» Хо Чжэнъяня тайком обмениваются колкостями и язвительными замечаниями, соревнуясь друг с другом. Ложка никак не доходила до Ли Яньляна, поэтому он просто смотрел и слушал. Видимо, из-за того, что они только познакомились, вопросы были до того банальными — вроде того, был ли у тебя тайный возлюбленный или просили встать и покружиться, — будто боялись хоть кого-то обидеть. Даже братья Мэн, известные своими проделками, перед Нин Гуаньюэ стали такими послушными, что совсем притихли.
Стало скучно, и Ли Яньлян перестал вслушиваться, сосредоточившись на вкуснятине, которой его подкармливала Нин Гуаньюэ, время от времени вставляя пару слов в беседу и улыбаясь вместе со всеми. Нин Гуаньюэ тоже было странно — она ведь хотела узнать, что было с Ли Яньляном, но ложка упорно не поворачивалась в его сторону. Ей просто не давали шанса!
Вэнь Шэн тоже засуетился:
— Почему мы так долго ждем, когда очередь дойдет до А Ляна? А Лян, может, выберешь правду?
Нин Гуаньюэ поддакнула:
— Да-да, мне так хочется послушать!
Мэн Цзичжоу снова раскрутил ложку:
— Мы все уже по несколько кругов сделали, как так вышло, что ни разу не попали на А Ляна? Странно, А Лян, ты что, магнит сегодня прицепил? Почему ты как будто не с нами?
Ли Яньлян, как раз разжевывавший кусочек пирожного с османтусом, с прилипшей к губам пудрой, приподнял бровь:
— Понятия не имею. Я уже почти разорил сестрицу Юэ, а очередь до меня все не доходит.
Снова тот самый взгляд. Ли Яньлян сделал вид, что ничего не замечает.
Нин Гуаньюэ посмотрела вниз и увидела, что тарелки почти пусты:
— Ого, ну ты и едок! Это хорошо! Я попрошу принести еще. Вы пьете?
Компания дружно закивала:
— Да, пьем.
— Тогда как насчет чего-нибудь легкого?
Четверка, пришедшая с Хо Чжэнъянем, только и ждала предложения выпить.
— Конечно, конечно!
— Я, пожалуй… быстро пьянею, но могу попробовать. — Сказав это, этот человек поднял взгляд, застенчиво пытаясь привлечь внимание Хо Чжэнъяня.
Другой заявил:
— А я очень выносливый, сестрица Юэ! Какой бы градус ни был — мне всё нипочем! Можете хоть чистый спирт наливать!
Третий перебил его:
— И я могу! Любые крепкие коктейли мне не страшны!
— Ладно, раз вы сами так говорите, — Нин Гуаньюэ повернулась к Ли Яньляну. — А Лян, ты будешь алкоголь или продолжишь матча-латте?
— Хм… да всё равно. Давайте что-нибудь другое, главное — не слишком сладкое и не слишком крепкое. Я непривередлив.
Только он закончил фразу, как Мэн Цзичжоу внезапно взвыл:
— О-о-о-о!
Мэн Цзифэй радостно закричал:
— Вау! Наконец-то попали на брата Ляна! Брат Лян, твоя очередь!
Ли Яньлян, который уже потянулся за машевым пирожным, замер, глядя на кончик ложки, который теперь смотрел прямо на него. Он пожал плечами и одним махом отправил пирожное в рот:
— Ладно, проиграл — значит проиграл.
Нин Гуаньюэ хитро улыбнулась:
— Правда или действие?
Ли Яньлян изогнул губы:
— Хочешь услышать мою правду, верно?
Нин Гуаньюэ с улыбкой кивнула.
Ли Яньлян ответил:
— Действие.
Нин Гуаньюэ была крайне разочарована:
— …
Мэн Цзичжоу внезапно притворно вздохнул:
— Эх, А Лян, ты раньше особо не пил… Смотри, сколько сегодня алкоголя, может, сыграем в действие с выпивкой?
«Ну ты даешь, малец! Столько раз была возможность кого-то подставить, а ты приберег это для меня?» — Ли Яньлян метнул в него угрожающий взгляд, означающий: «Ты труп».
— О? И как же ты предлагаешь играть?
Мэн Цзичжоу ничуть не испугался. В конце концов, Нин Гуаньюэ была рядом, и как бы далеко они ни зашли, Ли Яньлян не станет злиться на глазах у такой красавицы. К тому же он знал, что Нин Гуаньюэ очень ценит Ли Яньляна, и вполне возможно, что он ей действительно нравится. Если у него получится их свести — разве это не будет добрым делом?
Но стоило ему об этом подумать, как на душе стало странно кисло. Мэн Цзичжоу моргнул, решив не придавать этому значения.
Мэн Цзифэй невольно посмотрел на руки брата. Мэн Цзичжоу прочистил горло:
— Кхм, давайте устроим челендж на легкое опьянение. Мы завяжем А Ляну глаза и будем наливать ему разные напитки, а он должен угадать вкус — например, роза, кофе, лимон и так далее. Можно смешивать, но не больше пяти видов в одном бокале. Как вам?
Глаза Нин Гуаньюэ загорелись:
— Отлично! Мне нравится!
Ли Яньлян:
— …Хорошо.
Он не знал почему, но чувствовал, как этот взгляд стал еще жарче. Подняв глаза, он увидел, что Хо Чжэнъянь, как и ожидалось, с улыбкой пристально смотрит на него. Нет, нельзя на него смотреть, его глаза как яд — так и манят. Он ни за что не станет трофеем в садке у Хо Чжэнъяня.
Ли Яньлян отвел взгляд и взял кусочек дыни.
Мэн Цзичжоу продолжил:
— Нам нужно выбрать счастливчика, который будет придумывать задания для А Ляна. — Сказав это, он снова положил ложку в центр стола и обвел взглядом всех присутствующих. — Я кручу!
Он тщательно прикинул силу броска и надавил на ложку. Стальной прибор завертелся с огромной скоростью, сверкая серебристым блеском. Все затаили дыхание. На ком она остановится? Скорость замедлилась. Еще медленнее. И она указала… на Ли Яньляна.
Все хором:
— …
Мэн Цзичжоу:
— Пш-ш… Ой.
Ли Яньлян: «?»
Он поднял взгляд и усмехнулся:
— Ты, малец, решил упростить мне задачу? Мало того, что я сам себе задание придумал, так еще и открытый экзамен устроил?
Все разразились хохотом. Ли Яньлян случайно поймал взгляд Хо Чжэнъяня. На этот раз тот улыбался как-то иначе — с большим интересом. Он слегка прикусил нижнюю губу, его рот изогнулся в изящной дуге, а глаза открыто и с явным удовольствием рассматривали Ли Яньляна. Казалось, тот действительно был в восторге от него, но, стараясь сохранять образ, сдерживал смех, прикусывая губу.
«Что за демон, кого он соблазняет?» — Ли Яньлян снова невозмутимо отвел взгляд.
Мэн Цзифэй не удержался:
— Брат, с такой удачей тебе нужно лотерейные билеты покупать! Столько раз крутил — не попадал, а как попал, так сразу два раза подряд.
Мэн Цзичжоу обиженно пробормотал:
— Я не специально! Она просто сама так крутанулась!
Неправильно. Он был абсолютно уверен, что стрелка укажет на Нин Гуаньюэ. Почему же в последний момент она проскочила еще пол-оборота? Неужели неверно рассчитал силу? Мэн Цзичжоу почесал затылок:
— Ну… тогда…
Ли Яньлян предложил:
— Давай еще раз. Самому с собой играть неинтересно.
Мэн Цзичжоу неловко протянул руку:
— Ладно. Еще раз.
Он снова взял ложку, припомнил прежнее ощущение и нажал. Ложка снова завертелась. Быстро. Очень быстро. Замедлилась. Еще медленнее. Ох! Она медленно указала на… Нин Гуаньюэ… и сидящего рядом Хо Чжэнъяня.
Мэн Цзичжоу: «????????»
«Нет! Как так?! Все же было рассчитано до миллиметра, почему она вдруг перестала попадать?!»
Мэн Цзичжоу нарочно хотел приберечь Ли Яньляна на потом, чтобы подогреть интерес, но в критический момент сплоховал. Нин Гуаньюэ ничего не заметила, ей было только весело. Она знала, что у Хо Чжэнъяня полно пакостных мыслей, и если он будет наливать Ли Яньляну, зрелище будет интересным.
У каждого из них были свои планы. Мэн Цзифэй с облегчением выдохнул и подтолкнул брата локтем, намекая, что пора завязывать. Мэн Цзичжоу лишь с сожалением пожал плечами и опасливо покосился на Ли Яньляна. Они оба с Вэнь Шэном знали, что у Ли Яньляна плохие отношения с соседом. Мэн Цзичжоу теперь боялся лишь одного: что ночью во сне Ли Яньлян ворвется к нему и как следует врежет.
Ли Яньлян, увидев результат, про себя выругался. Но он сам выбрал действие, так что жалеть было не о чем. Просто игра явно усложнилась, а по лицу Хо Чжэнъяня было видно, что тот не упустит возможности устроить какую-нибудь пакость.
Хо Чжэнъянь улыбнулся:
— Что ж… дорогой сосед, я не буду церемониться? — Он кивнул одной из девушек: — Лиса, принеси мне из той кучи подарков галстук… ну, тот, который подарил… тот человек.
Девушка, которую назвали Лиса, вскочила и, сияя от счастья, побежала к столу, за которым они сидели раньше. Она перебрала несколько коробок и, подняв одну, спросила:
— Брат Янь, какой именно?
Хо Чжэнъянь, подперев щеку рукой, ласково улыбнулся:
— На твой вкус. Выбери для моего соседа.
— М-м… хорошо…
Ли Яньлян почувствовал, как эта сцена начинает его раздражать. Он мысленно прорычал: «Идиот».
Только что он сам слышал, как эту девушку зовут Ли Ша, но этот негодяй даже не запомнил ее имени, не говоря уже о том, кто подарил галстук. Ему было плевать на чувства других. Но Ли Ша, с самым милым и робким выражением лица, смущенно выбирала галстук, называя его братом Янем.
Ли Яньлян решил, что лезет не в свое дело. Одна сторона хочет отдавать, другая — брать, с какой стати он так злится? Как Хо Чжэнъянь обращается с чужими чувствами — это его не касается, так почему он так остро реагирует? Не обращать внимания, не обращать, не обращать. Ли Яньлян опустил глаза, стараясь игнорировать этот раздражающий спектакль.
Ли Ша принесла черный галстук, подошла к Ли Яньляну и тихо, с осторожностью спросила:
— Мне завязать его на вас?
Она почувствовала исходящую от Ли Яньляна пугающую ауру. С каждым шагом к нему она ощущала себя так, будто приближается к хищному монстру. Ли Ша даже заговорила дрожащим голосом:
— Я думаю… черный… вам больше к лицу…
Мэн Цзичжоу, увидев ее состояние, поспешно протянул руку:
— Давай я, я сделаю.
— Спасибо, спасибо, тогда вы… — Ли Ша положила галстук и, как ошпаренная, вернулась на свое место.
Мэн Цзичжоу перестал ощущать давление, исходящее от феромонов Ли Яньляна, поэтому чувствовал себя относительно спокойно (уже привык). А самое главное — он мог сам завязать галстук Ли Яньляну. Мэн Цзичжоу необъяснимо занервничал. Он смотрел в глаза Ли Яньляну, и его горло невольно дернулось:
— А Лян, пододвинься поближе.
— Ага.
Ли Яньлян присмотрелся к Мэн Цзичжоу, чувствуя, что сегодня с тем что-то не так. Может, среди присутствующих есть кто-то, кто ему нравится? Он решил, что догадался, и посмотрел на Мэн Цзичжоу многозначительно. Тот отвел взгляд, его пальцы, держащие галстук, слегка дрожали. Завязывая черную ткань на глазах у Ли Яньляна, он заботливо спросил:
— Не слишком туго?
Это смущение в глазах Мэн Цзичжоу для Ли Яньляна было прямым доказательством его догадки. Неужели это Нин Гуаньюэ? Ли Яньлян мельком взглянул на нее — та смотрела на них двоих с восторгом, а в глазах ее буквально искрились сердечки. Хо Чжэнъянь прищурился, незаметно окинув взглядом Нин Гуаньюэ, и снова вернулся к своим наблюдениям.
— Нет, в самый раз, — ответил Ли Яньлян, покачав головой.
— Тогда пусть будет так…
Мэн Цзичжоу вернулся на свое место и выдохнул:
— Начинаем.
Ли Яньлян кивнул. В темноте, когда зрение было отключено, слух и обоняние обострились до предела. В этот момент он услышал голос Хо Чжэнъяня:
— Подождите. Сколько раз он должен угадать, чтобы пройти задание? Если проиграет… накажем его правдой, как думаешь, Юэ-Юэ?
Нин Гуаньюэ заливисто рассмеялась:
— Ха-ха-ха, ну ты даешь! А Лян, что скажешь?
Ли Яньляну это не понравилось. Он был уверен, что Хо Чжэнъянь сделал это специально. Когда другие играли в действие, таких правил не было, но как только очередь дошла до него, Хо Чжэнъянь сразу заговорил о наказании — разве это не попытка увидеть его поражение? Вспыхнувший азарт ударил в голову: «Хм, хочешь посмотреть, как я проиграю? А вот и нет, я не дам тебе победить».
«Ладно. Играем. Как скажете, так и будет».
Он не верил, что человек, с детства способный различать компоненты парфюма по запаху, может провалиться на такой ерунде. Ли Яньлян был невозмутим.
Хо Чжэнъянь, переполненный весельем, провокационно приподнял бровь:
— Тогда даем тебе пять попыток. Угадаешь четыре — засчитаем победу.
— Идет, — ответил Ли Яньлян.
Он слышал, как люди вокруг возбужденно переговариваются, затем раздался звон стекла.
Нин Гуаньюэ:
— Давайте-давайте, сделайте ему что-нибудь посложнее!
Вэнь Шэн:
— Вот это, вот это, вот это!
Мэн Цзифэй:
— Ну, в любом случае всего пять видов.
Мэн Цзичжоу:
— Может, не стоит так усложнять?
Нин Гуаньюэ:
— Да ладно, пусть А Янь решает. А Лян, если проиграешь, можешь потребовать с А Яня компенсацию, сколько влезет, я тебя поддержу, ха-ха-ха…
Раздался звук открываемой стеклянной бутылки. Жидкость полилась в пустую емкость, послышались мелкие брызги, пузырьки воздуха лопались, и тут же последовала вторая жидкость.
http://bllate.org/book/25036/2963561
Готово:
