Ли Яньлян, узнав в своё время, что Мэн Цзичжоу стал бета, долгое время сочувствовал ему. Это означало, что Мэн Цзичжоу не сможет пойти по тому пути, о котором мечтал, — на поле боя, — а будет вынужден остаться в тени, став стратегом и командующим.
Тогда, в момент краха всех надежд, Ли Яньлян впервые увидел слёзы Мэн Цзичжоу.
Теперь он видел их во второй раз.
Он не знал, как сильно Мэн Цзичжоу горевал, узнав о его исчезновении, но было очевидно, что тот долго хранил всё в себе. Ли Яньлян никогда не догадывался, что Мэн Цзичжоу был влюблён в него.
Честно говоря, если в такой момент не чувствуешь печали, значит, у тебя просто нет сердца.
Ли Яньлян решил воспользоваться своим образом дурачка и принялся вытирать ему слёзы.
Одной рукой было неудобно, и он хотел задействовать обе, но, пытаясь высвободить левую, почувствовал, как её намертво сжала чья-то властная рука.
Ли Яньлян озадаченно обернулся.
Хо Чжэнъянь продолжал улыбаться, спокойно наблюдая за происходящим, однако его рука под простынёй, обжигающая и непреклонная, словно кандалами сковывала запястье Ли Яньляна.
Встретившись взглядом с недоумевающим Ли Яньляном, Хо Чжэнъянь лишь безмятежно улыбнулся.
Что ж, ладно. Ли Яньляну пришлось взять одеяло, чтобы вытереть слёзы Мэн Цзичжоу.
Ци Вэнь поспешно пресёк это, невесть откуда вытащил две бумажные салфетки и протянул их Мэн Цзичжоу:
— Одеялом не стоит, А-Лян.
Теперь все окончательно уверились: Ли Яньлян и правда стал не в себе.
Мэн Цзичжоу прижал руку Ли Яньляна, повернулся, взял у Ци Вэня салфетки и, чувствуя себя неловко, отошёл к дивану в углу, чтобы вытереть слёзы:
— Вы двое, оказывается, так давно вместе? Как же вы всех нас обвели вокруг пальца…
Ци Вэнь подсел к нему с целой пачкой салфеток в руках.
Увидев пачку, Мэн Цзичжоу странно взглянул на него, но спрашивать ничего не стал, вытащил несколько салфеток и продолжил плакать.
Шэнь Цунсы кивнул:
— И не говори! Мы-то думали, вы просто близкие друзья!
Вэнь Шэн усмехнулся:
— В университете условия хорошие, двухместные общежития, всякое может случиться.
Шэнь Цунсы добавил:
— Кто бы мог подумать! Это же два альфы!
В глубине души он немного лукавил, ведь именно из-за того, что они с Вэнь Шэном «шипперили» эту пару, они и сошлись.
Шэнь Цунсы придвинул табурет и сел у кровати:
— Такой А-Лян на самом деле очень милый. В детстве, наверное, был таким же! Должно быть, был просто очаровашкой!
Шэнь Цунсы не унимался:
— Помню, как впервые увидел А-Ляна в день начала военной подготовки. Вау, тогда он был по-настоящему крут, я в толпе сразу тебя приметил…
Что он говорил дальше, Ли Яньлян уже не слышал. В ушах звенели лишь три слова:
— Такой милый!
И ещё четыре:
— Просто очаровашка!
Ли Яньлян: Я тебе сейчас покажу очаровашку!
Ли Яньлян замахал руками, нарочно взметнул одеяло в воздух и, выждав момент, накинул его на голову Шэнь Цунсы.
— А! — Шэнь Цунсы в панике начал выбираться из-под ткани.
Вэнь Шэн, увидев это, подмигнул Мэн Цзифэю.
Оба мгновенно рванулись вперёд и завернули Шэнь Цунсы в простыню.
— Вы чего! Эй!
В палате образовался белый кокон, по которому непрерывно проходили волны от тычков и шлепков.
— Не подходите, не надо!
Все знали, что Шэнь Цунсы ужасно боится щекотки.
Вэнь Шэн тут же принялся шутить и принялся нещадно щекотать его за бока.
— А! Вэнь Шэн! Да пошёл ты! А! Ха-ха-ха! Ах ты ж… ха-ха-ха-ха!
Ли Яньлян сидел на кровати, наблюдая за этой сценой, глупо хохотал и хлопал в ладоши.
Раньше они часто вот так дурачились.
На мгновение он даже потерял связь с реальностью: сидя посреди них, он словно вернулся в те далёкие годы.
Сам того не заметив, он перестал хлопать, когда вдруг почувствовал щекотку на ладони.
Ли Яньлян резко обернулся.
Хо Чжэнъянь нежно смотрел на него, словно и не отводил глаз.
Беда, неужели меня раскусили… Ли Яньлян вздрогнул.
Этот взгляд, пронзающий само время, заставил сердце Ли Яньляна болезненно сжаться и затрепетать. Он едва не выкрикнул имя этого человека, приоткрыл рот, но тут же захлопнул его. Брови нахмурились, голова отозвалась лёгкой болью.
— Вспомнил что-то?
Голос Хо Чжэнъяня был тихим, но в палате мгновенно воцарилась тишина.
Пятеро дурачащихся друзей замерли.
Шэнь Цунсы скинул простыню, его волосы были всклокочены, но он не стал, как обычно, сводить счёты с Вэнь Шэном, а уставился на человека на кровати с надеждой в глазах.
— А… — из горла Ли Яньляна вырвался невнятный звук.
Казалось, он пытался произнести два имени, но это давалось ему с огромным трудом.
Все затаили дыхание.
Ли Яньлян понимал, что это идеальный момент, чтобы назвать его по имени.
Он давно не произносил этих двух слов.
Хоть он и повторял по отдельности А и Янь множество раз, когда они сливались воедино, это казалось сложным заклинанием, которое никак не удавалось выговорить.
Ли Яньлян не знал, продолжает ли он свою игру, но осознавал: ему действительно трудно вымолвить эти слова.
Словно стоило лишь начать, и все чувства, что он так старательно прятал, хлынули бы наружу, как прорванная плотина.
Что-то рвалось на волю.
Те самые колдовские глаза Хо Чжэнъяня, наделённые способностью подчинять души, не сводили с него пристального взгляда.
Ай, будь что будет, не обязательно ведь говорить!
Если это сделает спектакль более убедительным…
Ли Яньлян протянул руку и обхватил Хо Чжэнъяня за шею.
Зрачки Хо Чжэнъяня резко сузились.
В комнате стало ещё тише.
Шэнь Цунсы растерянно пробормотал:
— Охренеть!
Мэн Цзифэй и Вэнь Шэн застыли с приоткрытыми ртами, их руки, лежавшие на поясе Шэнь Цунсы, замерли, как на стоп-кадре.
Мэн Цзичжоу прошептал:
— Чёрт.
Его слёзы, едва утихшие, хлынули с новой силой.
Ци Вэнь протянул ему салфетки:
— На.
Мэн Цзичжоу лихорадочно выхватил целую пачку:
— У-у-у…
Звездолёт как раз пролетал мимо яркой туманности, чьё сияние пробивалось сквозь окно, озаряя обнявшихся людей. На мгновение время словно замерло, остановившись в этой точке.
Ли Яньлян уже забыл, как они целовались раньше — сейчас в его действиях не было ни грамма техники, он просто впивался в губы, вбирая в себя всё, до чего мог дотянуться.
Отсутствие актёрской игры — это и была лучшая игра, ведь он, по правде, никогда особо и не умел притворяться.
Дыхание Хо Чжэнъяня было таким же нежным, словно он был готов утонуть в его объятиях.
Думая об этом, Ли Яньлян невольно закрыл глаза.
Инициатива была вынужденно отдана Хо Чжэнъяню. На талии Ли Яньляна оказались огромные ладони, сжимающие кожу так, будто он хотел превратить его в тонкий лист бумаги.
Ли Яньляну пришлось опереться руками о край кровати, пытаясь хоть немного сократить расстояние.
Губы Хо Чжэнъяня казались ещё мягче, чем он помнил, а техника поцелуя была такой искусной — когда это он успел научиться новым приёмам?
Вспомнив о предстоящем браке Хо Чжэнъяня, Ли Яньлян едва заметно дрогнул ресницами, и на душе стало скверно.
Это было странное, необъяснимое раздражение.
По логике вещей, он не должен был злиться.
Он ведь думал, что ему давно всё равно.
Но всё же, как бы он ни старался, в груди жгло недовольство.
Пусть этот человек делает что хочет, но, узнав о его помолвке, Ли Яньлян всё равно чувствовал боль. И пытался выплеснуть её через этот неуклюжий, почти болезненный поцелуй.
Вдруг дверь палаты с грохотом распахнулась, и шум из коридора ворвался внутрь.
Бодрый голос воскликнул:
— Босс, я пришёл!
Ло Сымин, с пакетами, полными вкусностей, стоял в дверях, сияя от улыбки.
Однако он быстро заметил, что атмосфера в комнате какая-то странная.
Почему все уставились на него?
И что это за два пугающих, хотя и не имеющих запаха, феромона в воздухе?..
Ло Сымин смущённо опустил руки и закрыл дверь. Его взгляд скользнул по лицам присутствующих и, наконец, остановился на том, кого он искал — на Хо Чжэнъяне.
Он слышал, что босс выкупил из зверинца какого-то невероятно сильного, но слабоумного парня, который сейчас лежал в палате, словно огромный младенец, ожидающий кормления. Поэтому он поспешил принести боссу его любимые сладости, чтобы приободрить.
Открывая дверь, он был полон энтузиазма.
Это означало, что у него может появиться коллега — пусть и недалёкий, но сильный, послушный и покладистый.
Но когда он увидел, что босс обнимает незнакомого худощавого красавца, его радость мгновенно испарилась.
Это и есть тот самый слабоумный?
Почему он такой красивый?
И почему здесь столько друзей босса?
Почему у меня такое чувство, будто я совершил что-то не то?
Ло Сымин почувствовал себя обиженным, но, увидев, как Хо Чжэнъянь и Ли Яньлян нежатся в объятиях, к обиде добавилась горечь.
Неужели он, столько лет прошедший с боссом сквозь огонь и воду, проигрывает этому внезапно появившемуся дурачку?
Почему они обнимаются?
Взгляд, которым Ло Сымин одарил Ли Яньляна, стал полон враждебности.
Ци Вэнь принял у него пакеты, пытаясь разрядить обстановку:
— Сымин, как вовремя! Что это ты принёс? Столько всего!
— О, — буркнул Ло Сымин, — набрал пирожных, напитков… боялся, что босс захочет перекусить, а не сможет.
Шэнь Цунсы с улыбкой забрал пакеты, заслонив собой Ли Яньляна:
— Столько еды! А-Янь один всё не осилит, давай-ка мы поможем ему разделаться с этим.
Мэн Цзифэй и Вэнь Шэн тоже окружили журнальный столик:
— Точно! Так много всего, если оставить А-Яню, он дня три-пять будет это есть, не пропадать же добру.
Ло Сымин инстинктивно почувствовал: что-то здесь не так.
Почему они все пытаются отгородить его от тех двоих?
— Да без проблем, в конце концов, это же полдник! — Ло Сымин с хлопком бросил пакеты на стол и, пока остальные перебирали угощения, схватил коробку с зелёными пирожными матча, подбежал к кровати и протянул их Хо Чжэнъяню:
— Босс, это новинка от компании Лунцзин, лимитированная серия, попробуете?
Это был вкус, который Хо Чжэнъянь выбирал чаще всего.
Поэтому Ло Сымин был уверен, что это его любимое лакомство.
— Заботишься, — Хо Чжэнъянь, не разжимая рук, обнимающих Ли Яньляна, принял изящную коробочку и открыл её.
В воздухе разлился тонкий, не приторный аромат. Ли Яньлян невольно сглотнул слюну.
Пирожные были выполнены невероятно искусно: в форме чайных листьев, с проработанными до мелочей краями и тёмной пудрой матча, подчёркивающей прожилки. Очень аппетитно.
Длинные пальцы Хо Чжэнъяня взяли металлическую вилочку, отрезали больше половины пирожного и поднесли ко рту Ли Яньляна.
Хо Чжэнъянь нежно прошептал:
— Попробуешь? Матча с машем.
Ли Яньлян широко открыл рот, проглотил кусок и, дважды чавкнув, отправил его в желудок.
Вкусно-то вкусно, только вот вкуса почти не почувствовал… Эх, ради роли дурачка приходится идти на такие жертвы.
Ли Яньлян вздохнул про себя.
Так хочется ещё кусочек…
Маш был такой ароматный, а вкус матча он даже не распробовал.
К счастью, оба вкуса были его любимыми.
Ли Яньлян с мольбой в глазах уставился на оставшуюся половину.
Хо Чжэнъянь усмехнулся, подцепил остаток вилкой и снова поднёс к его губам:
— На.
Их близость, каждый жест и взгляд были для Ло Сымина как бельмо на глазу. Он закусил губу и тихо спросил:
— Босс, вы… не хотите попробовать сами?
Хо Чжэнъянь даже не взглянул на него. Он был полностью сосредоточен на том, как Ли Яньлян жуёт пирожное, и даже потянулся вытереть уголок его рта.
— Раз А-Лян сказал, что вкусно, значит — вкусно.
Хо Чжэнъянь спросил:
— Вкусно?
Ли Яньлян промычал, радостно захлопал в ладоши и кивнул, показывая, что хочет ещё.
На этот раз Хо Чжэнъянь взял кусочек прямо пальцами и поднёс к его губам.
Ли Яньлян широко открыл рот, проглатывая лакомство, но на полпути почувствовал сопротивление.
Кусочек пирожного, который держали пальцы Хо Чжэнъяня, отделился от основной части, и теперь у него в руках осталась крошка.
Ли Яньлян притворился, что не заметил этого, наслаждаясь ароматом маша и матча, и подумал, что жил последние годы просто ужасно, питаясь чем попало.
Он три года не ел сладкого, не говоря уже о таких изысканных лакомствах.
Ли Яньлян с сожалением проглотил последний кусочек и, глядя в пустую коробку, почувствовал, что ему мало.
В этот момент перед глазами возникли два пальца, между которыми застрял маленький кусочек теста.
То есть, если он хочет съесть его, ему придётся либо ждать, пока Хо Чжэнъянь сам отдаст его, либо… проглотить вместе с его пальцами.
Ли Яньлян: …
Ли Яньлян: Блин, кажется, он специально.
Ли Яньлян: Ты не можешь сам съесть? Там же крошка осталась?! И ты кормишь меня? Посмотри на подчинённого, он же сейчас заплачет.
Видя, что Ли Яньлян не двигается, Хо Чжэнъянь сам сунул пальцы ему в рот.
Ли Яньлян: …Ну ладно.
Он широко разинул пасть и принялся с аппетитом обсасывать пальцы Хо Чжэнъяня вместе с остатками пирожного.
Подняв глаза, он увидел, что Хо Чжэнъянь улыбается с довольным видом.
Ли Яньлян: …Действительно специально?!
От этой интимной сцены сердце Ло Сымина сжалось от боли.
За все эти годы он ни разу не видел, чтобы босс улыбался так нежно!
Но он не мог устроить сцену при всех и осторожно прощупал почву:
— Босс, мне нужно рассказать остальным об этом?
— О чём именно?
— Э-э… об этом… умственно отсталом человеке.
Хо Чжэнъянь наконец посмотрел на него, но его улыбка исчезла.
Ло Сымина бросило в холод, он поспешно опустил голову.
Хо Чжэнъянь произнёс строго и серьёзно:
— Это мой партнёр. Можете звать его господин Ли.
Ли Яньлян притворился, что ничего не понимает, и продолжил играть со своими пальцами.
Ло Сымин резко вскинул голову, его глаза налились кровью, но возразить было нечего.
Их связывали только деловые отношения, как он мог вмешиваться в личную жизнь босса? Его любовь к начальнику изначально была сродни самоубийству.
У него не было никаких оснований спорить.
— Есть. Я понял, босс. Сейчас же уведомлю остальных.
Развернувшись, Ло Сымин пошёл прочь. Он подавлял желание побежать, стараясь выглядеть спокойно, но его фигура выглядела одинокой, жалкой и разбитой.
На самом деле, все видели, что Ло Сымин был тайно влюблён в Хо Чжэнъяня, но никто никогда не говорил об этом вслух.
Ло Сымин был отличным и способным альфой, просто не повезло полюбить не того.
Неизвестно, проникся ли Мэн Цзичжоу его горем, но его глаза тоже покраснели, и с того момента он ни разу не взглянул в сторону Ли Яньляна.
Ци Вэнь, знавший тайные мысли друга, похлопал его по спине:
— Я принесу им поесть, ты пока переведи дух.
Мэн Цзифэй кивнул и тихо сказал:
— Эх, брат, смотри на вещи проще. Видишь, если бы вы могли быть вместе, разве ждали бы до университета?
Мэн Цзичжоу от ярости чуть не схватил сердечный приступ и прошипел:
— Ты точно мой родной брат!
Мэн Цзифэй пожал плечами:
— Я просто правду говорю.
— А то я расскажу сестрице Юэ, что ты опять завёл новую девушку?!
— Охренеть! Ты правда мой родной брат!
— Ну давай! Будем делать друг другу больно!
Ли Яньляну стало тесно от объятий, он спрыгнул с кровати босиком, затопал к друзьям, плюхнулся на пол и уставился на них.
Ли Яньлян: Голодный, кушать хочу, братики, покормите меня.
Мэн Цзифэй и Мэн Цзичжоу как раз были заняты дракой. Если бы они приложили чуть больше силы, это бы кончилось кровью, но оба, словно сговорившись, били так, чтобы нанести только внутренние ушибы.
Стоило появиться Ли Яньляну, как они смущённо замерли.
Мэн Цзифэй:
— Он первый начал!
Мэн Цзичжоу:
— Не ври! Не заставляй меня говорить, что ты первым меня спровоцировал!
Раньше Ли Яньлян всегда выступал посредником в их драках.
Его метод был прост: раздать тумаков обоим (физически).
Оба тут же вспомнили, как страшно было оказаться под гнётом Ли Яньляна, и каждый выудил по угощению, развернул упаковку и протянул Ли Яньляну.
— На, А-Лян, поешь.
— Не слушай его, сначала моё!
Мэн Цзифэй сверкнул глазами на брата:
— Ещё и отбираешь? Ребячество! Ешь моё!
Ли Яньлян: Опять вы нарываетесь!
Ли Яньлян сделал вид, что не понимает, схватил мармеладку и, не разворачивая, сунул в рот.
Ци Вэнь всполошился:
— Эй, подожди! Так нельзя!
Он отобрал у него упаковку, открыл и аккуратно положил угощение ему в рот.
Жуя мармеладку со вкусом манго, Ли Яньлян сидел на полу, покачиваясь из стороны в сторону: хорошо-то как.
В этот момент он почувствовал спиной тепло, обернулся и увидел, что Хо Чжэнъянь молча сел позади него, прижавшись, словно к любимой кукле.
Почувствовав взгляд, Хо Чжэнъянь положил подбородок на левое плечо Ли Яньляна и молча обнял его за талию.
Ли Яньлян был в полном недоумении: когда это он… стал таким липучим?
Ли Яньлян: Да ладно, пусть. Раз хочет обниматься — пусть обнимается.
Шэнь Цунсы тем временем почистил мангустин и маленькой вилочкой поднёс сочную мякоть к губам Ли Яньляна:
— Попробуй, это наш новый сорт, выведенный за последние годы. Очень устойчив к болезням, мякоти много, кожура тонкая, косточки мелкие, очень сладкий. И насекомых нет.
Ли Яньлян: — А-а-ам!
Шэнь Цунсы:
— Сладкий?
Ли Яньлян:
— Сладкий-сладкий!
Шэнь Цунсы:
— Хе! И правда, отличные фрукты у нас, А-Лян говорит, что сладкие!
Вэнь Шэн:
— Шоколад?
Ли Яньлян:
— А-а-ам!
Мэн Цзичжоу:
— Вяленая говядина.
Ли Яньлян:
— А-а-ам!
Мэн Цзифэй:
— Карамельное печенье!
Ли Яньлян:
— А-а-ам!
Друзья кормили его по очереди.
Ли Яньлян жевал, надув щёки, как хомяк:
Прослезился, три года не ел ничего вкусного!
Народ, вы понимаете меня? Прослезился!
К тому же…
http://bllate.org/book/25036/2963473
Готово:
