Обед за видеокассету, которую иначе никак не получить — подобная сделка при любых раскладах была выгодной. Цинь Му недолго думая развернулся и ушел на кухню, где с легким сердцем приготовил для Чжань Е несколько простых домашних блюд.
Когда Чжань Е привёл себя в порядок и спустился вниз, увидев дымящиеся тарелки с едой, он просто остолбенел. Его редко удавалось чем-то удивить, но этот кулинарный навык Цинь Му совершенно выбил его из колеи. Единым мигом он собрался что-то сказать, как вдруг телефон Цинь Му раззвонился с новой силой.
Цинь Му жестом показал Чжань Е, чтобы тот ел и не ждал его. Бросив взгляд на экран с определением номера, он в тот же миг растерял всю свою мягкую улыбку, а лицо его помрачнело так, будто обуглилось до состояния куска угля.
Искоса взглянув на Чжань Е и заметив, что тот совершенно не обращает на него внимания, Цинь Му почувствовал, как с души отлегло. Быстрым шагом дойдя до кухни, он только тогда нажал кнопку ответа.
Звонивший оказался тем самым благородным отцом, которому было на него наплевать — Цинь Шаоян.
Цинь Му поднес трубку к уху, однако хранил молчание. Собеседник, судя по всему, ощутил царившую неловкость и в течение какого-то времени тоже не произносил ни слова.
— Господин Цинь, если у вас ко мне ничего нет, у меня не так много времени, чтобы тратить его впустую на вас.
Хотя Цинь Шаоян был ему ненавистен, эта ненависть таила в себе слишком много беспомощности и горькой обиды. И пусть в тот день он объявил о разрыве отцовско-сынских отношений, узы крови разорвать было невозможно.
Цинь Му люто ненавидел эту связь.
Смертельно боясь, что Цинь Му бросит трубку, Цинь Шаоян торопливо заговорил:
— Сяому, папа хочет кое о чем с тобой поговорить.
Он испытывал угрызения совести перед этим сыном, но люди по природе своей эгоистичны: он был не в силах отказаться ради Цинь Му от всего, чем владел сейчас, и еще меньше был готов переругаться вдрызг с Цинь Цянем.
— Господин Цинь, полагаю, наши отношения уже давно не те, что прежде. Что же до помощи — мои возможности ограничены. Разумеется, учитывая прежние чувства, то, что я не устраиваю тебе подлянок — это уже верх моего милосердия.
Цинь Му решительно не мог взять в толк, с какими еще делами Цинь Шаоян мог заявиться к нему, человеку, которого пинком выставили за порог.
Услышав отказ, Цинь Шаоян заговорил снова:
— Сяому, ты помнишь те пять процентов акций, которые подарил тебе дед?
В груди Цинь Му шевельнулось тревожное предчувствие — он чуть было не забыл про эти пять процентов. Контракт, подписанный черным по белому, нельзя было аннулировать, даже вышвырни его из дома. Сохраняя невозмутимый вид, он ответил:
— Вообще-то да, было дело. Только какое тебе до этого дело?
Цинь Шаоян мысленно перевел дыхание, рассудив, что его догадка подтвердилась, и с надеждой произнес:
— Папа хочет, чтобы ты переписал эти акции на меня. Разумеется, взамен я дам тебе огромную, щедрую плату — ее тебе с лихвой хватит на жизнь.
Цинь Му едва не рассмеялся в голос. Совесть у этого Цинь Шаояна вообще осталась? Огромная, щедрая плата? Да если продать с потрохами самого Цинь Шаояна, и то не наберется такой суммы! Цинь Му язвительно осведомился:
— Купить? А тебе по карману?
Цинь Шаоян слегка замялся, но все же выдавил:
— Сяому, какая между отцом и сыном может быть обида, затянувшаяся до утра? То, что принадлежит тебе, — разве не принадлежит и мне? Я дам тебе подъемные, чтобы ты обустроился на новом месте, тебе же лучше, чем скитаться по чужим углам?
У Цинь Му от злости задрожали кончики пальцев. Когда его выгоняли из семьи Цинь, никто даже не заикался о том, что они отец и сын; прожив больше недели на вольных хлебах, он так и не дождался утешения от этого так называемого родителя. А теперь, стоило ему зажать в кулаке акции, как тот явился признавать в нем сына.
Сдерживая порыв разнести смартфон вдребезги, Цинь Му холодно усмехнулся:
— Господин Цинь, вы сущие пустяки во сне видите.
Цинь Шаоян и сам места себе не находил от тревоги. Если бы не открытие, что его собственный отец намеренно передает бразды правления кланом Цинь второй ветви семьи, он ни за что не стал бы ронять свое старческое достоинство и заглядываться на акции родного сына.
Все это напрямую затрагивало его положение в семье Цинь.
При этой мыслей Цинь Шаояну поневоле пришлось вытащить козырь в виде покойной жены:
— Сяому, будь твоя мама жива, она бы тоже наверняка хотела, чтобы ты отдал акции мне — алло.
Из динамика послышались короткие гудки: ума много не надо было, чтобы догадаться — Цинь Му сбросил вызов. В глазах Цинь Шаояна мелькнуло свирепое выражение: эти акции он обязан заполучить любой ценой.
Цинь Му обессиленно опустился на корточки прямо на пол. Стоило вспомнить, что его мать связалась с таким мерзавцем, как ему становилось отчаянно жаль ее.
Даже не столько боль от наличия подобного отца терзала его, сколько страх перед возможными безумствами Цинь Шаояна, способного наломать дров от безысходности. В таком случае от этого выиграл бы не только ни за что ни про что Цинь Фэн, но и на его собственную репутацию легло бы темное пятно.
Пока Цинь Му разговаривал по телефону, мысли Чжань Е уже давным-давно витали далеко от стоящей перед ним еды. Механически пожевывая кусочек за кусочком, он размышлял о том, до чего же запутанными стали связи и прошлое у этого Цинь Му.
Впрочем, чем мутнее и глубже вода, тем с большим азартом он готов в нее погрузиться.
Прикинув, что Цинь Му уже закончил разговор, он быстро доел рис, унес пустую миалу на кухню и, завидев примостившегося на полу Цинь Му, почувствовал, как сердце на мгновение сжалось от жалости:
— Детка, как же так? Поешь ты хоть раз нормально, а выглядишь так, будто тебя из лужи вытащили! А ну-ка выкладывай, кто это у нас умудрился твой упрямый нрав довести до такого состояния?
Чжань Е мог поклясться, что в этот момент им двигало самое искреннее участие, однако в ушах Цинь Му этот тон звучал донельзя издевательски. Подняв голову, он зыркнул на Чжань Е:
— Неужели даже еда не способна заткнуть твой рот? Раз доел — живо помогай мне раздобыть ту видеозапись.
Цинь Му никогда бы не узнал, каких титанических усилий стоила Чжань Е кассета, добытая в обмен на ужин.
В Цзиньби Хуэйхуан хаживали сплошь богачи да небожители, сливки общества. Все они прекрасно знали о тех грязных делишках, что там проворачивались, но стоило Цинь Му выставить напоказ компромат на связь Вэньжэнь Мина с другим мужчиной, как это автоматически означало сокрушительный удар по репутации Цзиньби Хуэйхуан.
Давление, свалившееся на плечи Чжань Е, было огромным, но, видя, что Цинь Му ожил, он благодушно воздержался от привычных пикировок:
— Ну и неблагодарный же ты волчонок.
Покончив с трапезой, Чжань Е поспешно удалился, наказав Цинь Му ждать дома хороших новостей, и тот шумно выдохнул с облегчением.
Опустились сумерки, зажглись огни ночного города. На верхнем этаже вращающегося ресторана в самом центре столицы Цинь Фэн и Вэньжэнь Мин сидели друг напротив друга за ужином.
Грациозно отправив в рот крошечный кусочек фуа-гра и с изумлением разглядывая мрачное, точно туча, лицо Вэньжэнь Мина, Цинь Фэн проглотил угощение и только после этого произвел на свет реплику:
— Ну ты и размахнулся сегодня, выкупил ресторан целиком. Ума не приложу, как тебе это удалось?
Янтарный свет ламп падал на лицо Цинь Фэна, и его черты, ничуть не уступавшие чертам Цинь Му, завораживали наблюдателей. В отличие от Цинь Му, Цинь Фэн в каждом своем движении гораздо лучше понимал, как приковать к себе чужие взгляды.
Вэньжэнь Мин на секунду засмотрелся на это лицо, а в голове у него неожиданно всплыла мягкая улыбка Цинь Му. Мысленно выругав себя за излишнюю впечатлительность и подозрительность, он процедил:
— Подумаешь, великое дело. У этого ресторана есть и мои акции, так что закрыть его на спецобслуживание не составило большого труда.
Цинь Фэн промокнул губы салфеткой, окинул взглядом роскошный интерьер, неуместно скривил губы в усмешке, поднял стоявший перед ним бокал красного вина и осушил его до дна:
— Молодой господин Вэньжэнь, выкладывайте: развели такую буйную деятельность и притащили меня сюда — в какую передрягу вы снова вляпались?
Вэньжэнь Мин холодно усмехнулся:
— Цинь Фэн, когда ты подговаривал меня свести с ума Цинь Му, твой тон звучал совсем иначе! Или ты не боишься, что я выложу все ему?
Цинь Фэн по-прежнему улыбался:
— Судя по всему, сколько времени ни прошло, а у тебя ни капли ума не прибавилось. Его и так вышвырнули из семьи Цинь, и что бы ты ни наплел — старик все равно не позволит ему вернуться. Он бездомный пёс, чего его бояться?
Цинь Фэн легонько постучал пальцами по столешнице, и этот мерный звук принялся действовать Вэньжэнь Мину на нервы:
— Тебе-то плевать, а у меня пожар горит! Знаешь ли ты, что твой славный братец недавно подцепил наследника семьи Чжань и в два счета сорвал мне крупную сделку? Отец мне из-за этого всю плешь проел.
Глаза Цинь Фэна тут же сузились — подобный поворот событий застал его врасплох. Поразмыслив с минуту, он произнес:
— А ты не пробовал заставить его передумать?
В голосе проскользнуло легкое прощупывание почвы.
Сколько они уже общались с Цинь Фэном, как же Вэньжэнь Мину не знать, что творится у того в голове? Горько усмехнувшись, он ответил:
— Те твои прежние фокусы теперь коту под хвост. Цинь Му сейчас воспринимает меня не иначе как заклятого врага, бьет наотмашь — какая тут может быть надежда на примирение?
В глазах Цинь Фэна мелькнуло глубокое раздумье, однако он промолчал.
Охваченный раздражением Вэньжэнь Мин не выдержал:
— Цинь Фэн, это ведь ты умолял меня окутать Цинь Му сетями, а теперь, когда друг попал в переплет, ты в стороне стоишь? Смотри у меня, если припрешь к стене и я выложу все Цинь Му, поглядим, как ты запоешь, когда он за тебя возьмется.
— Семья Минь сейчас, да впридачу и те кланы, что с ними водились, отшатнулись от семьи Вэньжэнь из-за этой истории, да и в твоем клане Цинь к нам охладели. Моя жизнь в семье Минь стала хуже некуда!
Жалкий вид Вэньжэнь Мина вновь вызвал у Цинь Фэна презрительную усмешку. С самодовольным видом налив себе еще бокал вина, он произнес:
— Вэньжэнь Мин, отправляйся-ка ты вымаливать у Цинь Му прощения.
— Характер Цинь Му я изучил вдоль и поперек. Раз он так с тобой обошелся, значит, попросту бесится от задетой гордости. Сделай что-нибудь, ублажи его — и все пройдет. Пусть внешне он кажется донельзя самостоятельным и сильным, в глубине души он отчаянно нуждается в тепле. Главное — не пугайся его ледяной физиономии.
— И запомни еще кое-что: он просто глуп. Доверчив со всеми подряд, хотя воображает себя хитрецом — разве не ты со мной крутишь им как хочешь?
Вэньжэнь Мин молча кивнул, показывая, что зарубил эти слова на носу, однако липкое чувство тревоги продолжало расползаться по всему телу:
— Цинь Фэн, я все равно боюсь, что он ударит меня исподтишка, прежде чем я успею вернуть его расположение.
Коварно улыбнувшись, Цинь Фэн спросил:
— А ты знаком с Цзян Ифэном?
Ошеломленный Вэньжэнь Мин напряг память, и перед его взором тут же возник образ Цзян Ифэна. Тот вечно отговаривал Цинь Му рвать с ним отношения, за что Вэньжэнь Мин лютой ненавистью ненавидел этого типа, вклинившегося между ними. При одном упоминании имени Цзян Ифэна во взгляде Вэньжэнь Мина заплескалось нескрываемое отвращение:
— Разве это не ручная шавка Цинь Му? С какой стати ты вспомнил про него?
Алое вино переливалось демоническим блеском — точно хищная улыбка на губах Цинь Фэна. Желая успокоить этого дурачка Вэньжэнь Мина, Цинь Фэн не преминул приоткрыть ему еще одну завесу тайны:
— Цзян Ифэн вообще-то тоже мой человек. Каково? За столько лет так ничего и не понял?
Цинь Фэн всегда вел дела безупречно, будучи перфекционистом. Даже если бы Вэньжэнь Мин потерпел фиаско, а Цинь Му ни за что не вернулся бы к нему, у него оставался запасной план. Цинь Фэн ни за что бы не поверил, что этот преданный «друг», который неотступно следовал по пятам, советовал и поддерживал даже в самые мрачные моменты, не сможет растопить сердце Цинь Му — казавшегося монолитным, но на деле столь мягкого внутри. При этой мысли уголки губ Цинь Фэна поползли вверх.
Вэньжэнь Мин в полном оцепенении глядел на Цинь Фэн, все еще не находя вокруг ничего подозрительного, настолько слеп он был к чужим манипуляциям. Поведение и поступки Цзян Ифэна вихрем пронеслись у него в голове: с одной стороны, он упивался презрением к его подлости, коварству и лживости, с другой — бешено злился на собственную слепоту. Когда же его взгляд снова упал на лицо Цинь Фэна, по спине Вэньжэнь Мина побежали холодные мурашки: лишь сейчас до него дошло, что этот человек, которого он всегда считал лишь бездумным рубакой, незаметно для всех расставил столь великолепную шахматную партию!
http://bllate.org/book/25018/2958732
Готово:
