Прошлые годы, когда объявляли результаты соревнований, обязательно сопровождались либо ликованием победителей, либо утешением проигравших, либо бурными обсуждениями итогов. Во всяком случае, стоял такой галдеж, что хоть уши затыкай, и уж точно не было такой угнетающей тишины, как сейчас. Даже если и завязывался редкий разговор, собеседники обменивались лишь приглушенными репликами, не смея поднять глаз.
Из-за этого царившая атмосфера казалась несколько неловкой.
Впрочем, сам Янь Гуй ни капли не смущался — он занял первое место и успешно выполнил задание, да и в каждом поединке противники разлетались на куски в мгновение ока. Сейчас он был преисполнен радости и вовсе не собирался оставаться здесь, чтобы смотреть на кислые мины представителей Внутренней секты.
Они что, всерьез думали, что, скорчив одинаково мрачные рожи всей толпой, смогут загнать его в угол? Какая наивность.
Янь Гую как раз нравилось наблюдать, как эти люди люто ненавидят его, но при этом давятся собственной желчью и не смеют издать ни звука.
Поэтому он с демонической усмешкой легко коснулся пальцем губ и послал толпе легкий воздушный поцелуй. Ожидаемо уголки ртов у всех во Внутренней секте синхронно задергались, а парочка юных учениц стыдливо закрыла лица руками.
Добившись своего, Янь Гуй не стал задерживаться и зашагал прочь, оставив остальным лицезреть свой лихой и очаровательный затылок.
Если подумать, этот трюк он подсмотрел у Юэбин, когда они вместе играли в Цзянь Сань. Всякий раз, когда они побеждали на поле боя, а противники из фракции Хаоци сгорали от бессильной ярости, эта плутовка подбегала к неприятельскому главнокомандующему, отпускала пару едких шуточек, вдобавок забрасывала врага парочкой апельсинов для взрыва, а затем мгновенно выходила из игры, не дожидаясь ответной реакции. Искусство наживать врагов было освоено ею в совершенстве, причем она гордо называла это тактикой.
Нагадил в душу и смылся — чертовски захватывающе. Таковы были слова самой Юэбин. Разумеется, потом ее добавили в черный список практически все игроки Хаоци, и каждый день в диких землях ее втаптывали в грязь — но это уже совсем другая история.
Похоже, Юэбин была права, думал про себя Янь Гуй, прочувствовав всё на собственном опыте.
Общая площадь Секты Меча Тайвэй была огромной, а различные локации располагались очень далеко друг от друга. К счастью, повсюду в секте были установлены телепорты, чтобы ученики, еще не освоившие полет на мечах, могли спокойно перемещаться по территории.
Янь Гуй как раз относился к числу тех, кто летать на мечах не умел, поэтому он без лишних сомнений сверился с картой и направился к ближайшему телепорту.
Оглядевшись по сторонам, он замер.
И где же, позвольте спросить, обещанный телепорт?
Вновь сверившись с картой и убедившись, что идет правильно, Янь Гуй перевел взгляд на белых журавлей. В романах о бессмертных использование белых журавлей в качестве транспорта казалось вполне привычным делом...
И действительно, когда Янь Гуй подошел к птице ростом в полтора человеческих роста и задрал голову, перед его глазами появилось давненько не всплывавшее диалоговое окно.
Что за странные функции в этой системе? Почему она еще и мысли животных переводит? Янь Гуй на мгновение онемел, а взглянув на журавля снова, отчетливо уловил на птичьей морде выражение брезгливости.
Испытывая некоторое моральное давление, Янь Гуй выбрал пункт назначения, и на этот послушный журавль наконец опустился на лапы, позволив парню благополучно забраться на спину.
Это был первый в жизни Янь Гуя полет на белом журавле — и он же стал последним.
Уже через десяток секунд после взлета Янь Гуй понял, что дело неладно: его укачало... как это называется? Спустя три минуты сидящий на спине журавля Янь Гуй уже страдал от головокружения и нехватки воздуха. Он в мертвой хватке вцепился в птичью шею, не смея даже глянуть вниз.
Он даже подозревал, что если бы спина журавля не была такой широкой и ровной, он бы давно сорвался вниз и превратился в ходячий анекдот масштаба всего Мира Линчу!
Укачало от езды на журавле — о подобном неслыханно ни в одной сказке, черт побери!
Слава небесам, скорость у журавля была весьма приличной, так что, достигнув Внутренней секты, Янь Гуй смог кое-как удержаться на ногах. Промедли он еще хоть немного, и пришлось бы распластаться прямо на земле.
— Старший братец... Старший братец, с тобой всё в порядке? Ты где-то ранен?
Собравшись с мыслями, Янь Гуй увидел мальчика, который подбежал и поддержал его. Поскольку малец едва доставал ему до пояса, любые движения давались тому с заметным трудом.
Глядя на всплывшее перед глазами окошко с информацией, Янь Гуй снова опустил взгляд на паренька: тому на вид было от силы лет двенадцать-тринадцать... Цлесная Жила и правда оправдывала свою репутацию. Вспомнив же двадцатилетнего Чу Ляо, пребывающего на Стадии Золотого Ядра, Янь Гуй невольно подумал, что его собственная Цлесная Жила, судя по всему, какая-то фальшивая.
Глубоко вздохнув, Янь Гуй почувствовал, что наконец-то пришел в себя, и протянул руку, чтобы потрепать мальчика по волосам:
— Всё в порядке, просто голова немного закружилась.
— Точно всё хорошо? — Чу Чэнь поднял на него личико, и на глазах у него мгновенно заблестели слезы. — Старший братец, от тебя не было вестей с самого начала соревнований, и все говорили... говорили, что ты, возможно, уже не вернешься...
Если бы он сам не попал сюда в результате переселения душ, прежний Янь Гуй и впрямь наверняка не вернулся бы.
При этой мысли тон Янь Гуя невольно смягчился:
— Правда всё хорошо, хочешь верь, хочешь нет — на мне ни единой царапины.
Чу Чэнь с сомнением разжал руки и окинул Янь Гуя взглядом с головы до ног, после чего окончательно успокоился. Он смахнул слезы с лица, будто вспомнив о чем-то. Выражение его лица стало одновременно полным надежды и каким-то нерешительным:
— Старший братец, скажи...
— Что хотел спросить? — Янь Гуй невольно улыбнулся, глядя на его забавную физиономию.
Заметив, что настроение у старшего брата хорошее, Чу Чэнь продолжил:
— А соревнования прошли успешно?
— Угадай? — видя послушный вид мальчика, Янь Гуй не удержался и решил подразнить его.
— В первой тридцатке?
— Не угадал, попробуй еще.
— Неужели... в первой десятке? — Бесконечная игра в угадайку вовсе не утомила Чу Чэня; напротив, по мере того как называемые им места становились всё выше, он лишь сильнее возбуждался.
— Снова мимо. — Янь Гуй с улыбкой покачал головой и, протянув руку, ущипнул Чу Чэня за щеку. — Твой старший братец на этот раз взял да и занял первое место.
Глаза Чу Чэня мгновенно засияли. Он схватил Янь Гуя за руку и возбужденно выпалил:
— Скорее идем обратно, пусть второй дядя и остальные тоже узнают эту радостную весть!
Несмотря на юный возраст, Чу Чэнь уже мог считаться настоящим гением в искусстве культивации. Хотя ростом он еще не вышел, да и ноги были коротковаты, бегал он с невероятной скоростью, увлекая за собой и Янь Гуя — чужака, еще толком не освоившего принципы циркуляции ци в теле культиваторов, так что тот чувствовал себя готовым взмыть в небеса.
Странное дело: в подобных обстоятельствах тело Янь Гуя будто само собой вспомнило прежние навыки и автоматически задействовало духовную энергию, позволяя не отставать от Чу Чэня.
Похоже, его магический потенциал еще можно спасти, мысленно отметил про себя Янь Гуй.
Главные постройки Внутренней секты располагались ближе к вершине горы и занимали огромную площадь — по крайней мере, охватить ее целиком одним взглядом Янь Гуй не мог. Однако оборотной стороной этого величия была поразительная безлюдность из-за крайнего дефицита учеников. Большинство зданий годами пустовали, а до некоторых отдаленных двориков и вовсе никому не было дела: те успели покрыться толстым слоем пыли и обрасти сорняками, из-за чего всё вокруг производило несколько удручающее, заброшенное впечатление.
Конечно, дело было вовсе не в том, что Внутренняя секта не имела возможности содержать всё в порядке — просто оставшиеся здесь люди обладали силами, но не имели к этому никакого душевного стремления.
С тех пор как пост главы ушел из их рук, прежний владыка секты «бежал», а за последующие несколько десятилетий никто так и не смог сменить старших, да вдобавок Внешняя секта то и дело норовила прищемить им хвост — атмосфера во Внутренней секте царила унылая. На фоне такой обстановки живой и непосредственный характер Чу Чэня казался поистине бесценным сокровищем.
— Второй дядя, второй дядя! Старший братец вернулся! — радостно завопил Чу Чэнь, едва переступив порог главного зала.
На возвышении в глубине зала сидел мужчина средних лет. Судя по всему, он как раз о чем-то беседовал с двумя учениками, но, увидев, как Чу Чэнь втаскивает за руку Янь Гуя, велел тем двоим удалиться.
Услышав, как Чу Чэнь назвал мужчину вторым дядей, Янь Гуй сразу вспомнил, кто это такой. У поколения отца Янь Гуя в прямом роду клана Чу было семеро детей: его отец был старшим, Чу Ляо — младшим, а этот мужчина по старшинству приходился Янь Гую вторым дядей.
— Второй дядя.
— Мм, вернулся. Никаких серьезных ранений нет? — поинтересовался он.
— Нет.
— Вот и отлично. Если чувствуешь себя как-то не так, сходи в медицинский зал провериться, — кивнул второй дядя и больше ни о чем расспрашивать не стал.
Янь Гуй почувствовал неладное: отношение второго дяди к нему нельзя было назвать откровенно плохим, но от него веяло какой-то отстраненной холодностью. Словно... ну да, словно к чужому ребенку — дежурная забота для галочки.
Зато Чу Чэнь подбежал к второму дяде, обнял его за руку и заискивающе затянул:
— Второй дядя, неужели тебе совсем неинтересно, какое место старший братец занял на этих соревнованиях?
— А-Чэнь, я всегда говорил, что главное для Сяо Яня — вернуться живым и невредимым, а к состязаниям не стоит относиться слишком серьезно. — Второй дядя с ласковой улыбкой погладил мальчика по носу; тон его вроде бы не изменился, но разницу в отношении можно было заметить невооруженным глазом.
Неужели он и впрямь сирота, которого подбросили на порог клана Чу? — мысленно почесал в затылке Янь Гуй.
— Но... но ведь старший братец занял первое место! — не выдержал Чу Чэнь, выпалив это на одном дыхании.
Второй дядя, еще не успевший опустить руку, замер и резко перевел взгляд на Янь Гуя.
На сей раз его взор уже не был таким поверхностным — мужчина принялся тщательно, сверху донизу изучать Янь Гуя. Когда Янь Гуй уже начал чувствовать себя неуютно под этим пристальным вниманием, второй дядя наконец заговорил:
— Сяо Янь, покажи-ка мне оберег, который давал тебе наставник.
Оберег? Янь Гуй напряг память: в его инвентаре и вправду завалялась какая-то вещица на красном шнурке, похожая на амулет.
Хотя в голове царил полный туман, Янь Гуй послушно извлек оберег и протянул его второму дяде.
Тот принял амулет и прошелся подушечками пальцев по его поверхности, отчего взгляд мужчины постепенно стал жестким и пронзительным.
Это был белый амулет в форме полумесяца, ничем особо не примечательный, разве что на ощупь невероятно гладкий. Янь Гуй даже не мог определить, из какого материала он сделан.
Будь рядом кто-нибудь сведущий, он бы наверняка признал в этой вещице редчайшую белую обратную чешую. Вот только эта чешуя, по идее, должна была источать сияние и переполняться духовной энергией, но по неизвестной причине она полностью утратила блеск и казалась абсолютно бесполезной.
Второй дядя крепко сжал амулет в кулаке и, подняв голову, посмотрел на Янь Гуя. Выражение его лица изменилось.
Оно стало точно таким же, каким было, когда он смотрел на Чу Чэня.
Э-э... Янь Гуй слегка растерялся от внесезонной волны нежности, но поскольку в первоисточнике внутренние дела клана Чу практически не затрагивались, всемогущая в обычное время система никаких справок на этот счет выдать не могла.
http://bllate.org/book/25005/2957602
Готово:
