Ли Вэньсюань умудрился разозлить свою «супругу». Не прошло и минуты, как в трубке послышались гудки.
— Алло… это ты, двоюродный брат? — голос Ли Вэньсюаня дрогнул, он крепко сжал телефон, машинально потирая пальцами экран.
— …Сейчас рабочее время… обращайся по должности, — раздался с той стороны строгий голос. Ли Вэньсюань поспешно сменил тон и начал разговор.
Благодаря вмешательству этих двоих дело разрешилось быстро. Охранников из школы, разумеется, уволили. Их семьи не посмели поднимать шум: в те времена статья за хулиганство еще не была отменена, а за малейшую оплошность можно было схлопотать и смертную казнь.
Более того, опасаясь, что Ли Инсянь передаст видеозапись Ли Чэнсю, школа, желая замять скандал, выплатила последнему компенсацию в размере десяти тысяч с лишним юаней. Вместе с выплатами от семей охранников набралось около двадцати тысяч. Школа потребовала от Ли Чэнсю хранить молчание.
Ли Чэнсю, будучи пострадавшей стороной, разумеется, не хотел принимать эти деньги. Однако Ли Инсянь, наблюдавший за всем со стороны, в решающий момент неизменно забирал купюры и вкладывал их в руки Ли Чэнсю.
Хотя слух Ли Чэнсю не пострадал и он получил некоторую сумму, события развивались по канону: он не успел вернуться домой вовремя, и его мать, как и прежде, скончалась из-за пристрастия к алкоголю.
На самом деле Ли Инсянь всегда считал, что для Ли Чэнсю это даже к лучшему. Ему казалось, что мать относится к парню как к заклятому врагу. Серьезно, даже если хочешь отомстить подонку, зачем использовать для этого собственного сына?
Даже если опуститься на самое дно, лучше было бы отдать Ли Чэнсю в приют. Там он хотя бы был сыт, и от него не требовали бы отдавать последнее. Оставить его рядом с матерью было лишь лишней обузой. Приют стал бы лучшим выходом для всех.
В оригинальной истории главной причиной, по которой Ли Чэнсю бросил школу после смерти матери, стала неподъемная стоимость похорон, которая окончательно его сломила.
Теперь же, с компенсацией от школы и охранников, он, возможно, сможет продержаться. В конце концов, пока есть учеба — есть надежда. Несколько дней назад Шао Цюнь улетел за границу, это случилось примерно за неделю до инцидента.
Всю вину тогда свалили на Ли Чэнсю, поэтому он целыми днями терпел издевательства со стороны Ли Вэньсюня и Чжоу Ли, что и привело к нынешней ситуации.
Тьфу, трусы. Напакостили, а признаться духу не хватило. Приходится признать, что юный возраст дает свои преимущества: даже если Ли Чэнсю был жертвой, а зачинщиком — другой, из-за того, что Ли Чэнсю было шестнадцать, большинство все равно считало его виноватым.
Конечно, Ли Инсянь совершенно не понимал логики Ли Чэнсю из оригинальной истории. Просто не укладывалось в голове.
Взять хотя бы историю с суррогатным материнством: узнал, избил Шао Цюня и сбежал. Шао Цюнь бросился в погоню, порезал себе почки, попал в больницу, получил пощечину от сестры Шао Цюня, узнал о его самопожертвовании… И после всего этого Ли Чэнсю все равно продолжал себя убеждать, что любит его, и даже принял суррогатное материнство, ожидая рождения ребенка. Я в шоке! На моем месте я бы точно прикончил такого человека.
Но у Ли Инсяня не было иного выхода. Он лишь надеялся, что раз Ли Чэнсю уже в третьем классе средней школы, то этих денег хватит до окончания учебного года, а там и до старшей школы рукой подать. В конце концов, они друг другу никто, и Ли Инсянь не мог подставляться под удар — если семья того парня начнет пакостить его родителям, это будет совсем некстати.
— Похоже, все-таки придется подсказать ему пару идей. Хоть травлю и не остановить, но можно постараться свести ее к минимуму. В конце концов, это же будущий первоклассный работник для моей компании, — подумал Ли Инсянь.
— Ты в порядке? — Ли Инсянь подошел лишь тогда, когда обидчики ушли. Лицо Ли Чэнсю было покрыто ссадинами и кровоподтеками.
— Хм… м-м… у-у… — несмотря на то что прошло уже некоторое время, Ли Чэнсю все еще не мог сдержать рыданий. — Нет… я в порядке…
Он старался говорить как можно спокойнее, не желая, чтобы этот человек — возможно, единственный, кто относился к нему по-доброму, — посчитал его ненормальным или начал презирать.
— Слушай… постарайся поменьше выходить из класса в одиночку. Я поговорю с твоим классным руководителем. Впредь, когда будешь уходить из школы, старайся держаться рядом с учителем, а на полпути договоримся о встрече, и я попрошу своих домашних тебя встретить, — сказал Ли Инсянь.
— Это… не слишком ли я тебя обременяю? — в голосе Ли Чэнсю слышались нерешительность и тревога.
— Никаких проблем. Если хочешь все изменить, просто учись как следует. Постарайся через три месяца поступить в хорошую старшую школу и держись от них подальше. Я все равно пробуду здесь лишь несколько месяцев. Как только сдам олимпиады по математике, биологии, физике и химии, я покину эту школу. Осталось совсем немного. — Тон Ли Инсяня был твердым и спокойным.
Однако в течение этих трех месяцев Чжоу Ли и Ли Вэньсюнь не прекращали своих нападок. Они то и дело искали повод придраться к Ли Чэнсю, делая его жизнь невыносимой. Чтобы избежать встреч с ними, Ли Чэнсю приходилось как можно реже появляться в школе. В последний месяц он и вовсе перестал туда ходить.
Чтобы обидчики не вычислили маршрут, Ли Инсянь решил лично объяснять Ли Чэнсю учебный материал. В конце концов, у него за плечами был опыт аспиранта из прошлой жизни, а также бонусы в виде повышенного интеллекта и Лаборатории в сознании. Объяснять школьную программу девяностых годов для него не составляло труда.
Дни шли, и наконец настал день олимпиад. Благодаря своим способностям Ли Инсянь вырвался вперед на всероссийских олимпиадах по математике, физике, химии и биологии, заняв первые места! Когда директор с восторгом объявил об этом со сцены, зал взорвался громом аплодисментов.
Однако на лице Ли Инсяня не было особой радости. Он думал о том, как провернуть сделку с той софтверной компанией и получить деньги: в одиннадцать лет, не будучи совершеннолетним, он не мог проводить финансовые операции.
Впрочем, ничего страшного. Через год-другой родители помогут оформить карту. В любом случае, согласно расчетам из прошлой жизни, программа принесет как минимум двадцать миллионов. Если та компания не захочет покупать… посмотрим, не заинтересуются ли их конкуренты.
— Ничего себе, этот парень такой крутой?
— Математика — это одно, но физика, биология, химия…
В толпе пошли перешептывания. Поскольку дело происходило в средней школе, а в столице нравы были более свободными, многие ученицы вместо достижений обсуждали внешность Ли Инсяня.
Говорили, что многие уже успели провозгласить его первым красавцем четвертой школы. Жаль только, что этот красавец не проучился здесь и нескольких месяцев, как его уже переводят в другую элитную старшую школу.
Чжоу Ли и Ли Вэньсюнь на самом деле не были близко знакомы с Ли Инсянем, знали лишь, что он пару дней сидел за одной партой с Шао Цюнем. Выглядел он неплохо, правда, смазлив, как девчонка… но дрался прилично, ничуть не уступая Шао Цюню. В тот раз он даже умудрился поставить Шао Цюню фингал под глазом.
К тому же у него были родители, оба — высокообразованные люди, не то что Ли Чэнсю, у которого не было никакой поддержки. Да и директор лично проявлял к нему интерес, так что задирать его было делом рискованным.
Все это время Ли Чэнсю не появлялся в школе. После того как Ли Инсяня перевели в старшую школу, он от нечего делать начал заниматься с Ли Чэнсю дома.
Благодаря компенсации Ли Чэнсю стал лучше питаться и немного подрос, хотя все еще оставался слишком худым. Впрочем, Ли Инсянь, произносивший эти слова, явно забывал взглянуть на самого себя.
Возвращаясь домой после школы, Ли Инсянь вдруг услышал фразу:
— Мам, не волнуйся, ты же знаешь своего сына. За выход в море и регистрацию — минимум пятьдесят тысяч.
— Пф! Ха-ха-ха-ха! — Ли Инсянь не сдержался и расхохотался. Кто в здравом уме скажет матери, что собирается…
— Эй, пацан!
Ли Инсянь огляделся — детей поблизости не было.
— Не крути головой, я к тебе обращаюсь. Чего ржешь?
http://bllate.org/book/24998/2956051
Готово:
