Тринадцатая глава
После того как его ударило молнией, Тань Цин лишился сил прародителя и даже не мог предвидеть, насколько коварными бывают некоторые люди.
Закончив с делами и выйдя из компании, Жун Шэн потратил около двадцати минут на поиски, пока наконец не отыскал уплетавшего за обе щеки Тань Цина в глубоком переулке на противоположной улице, в старой закусочной.
Закусочная принадлежала пожилой паре, и судя по обстановке, заведение работало уже очень давно — даже деревянные столы и стулья в зале покрылись толстым слоем грязи.
Хотя в прошлом Жун Шэну уже доводилось сопровождать парочку любовников из простосемейных в уличных забегаловках, чтобы прочувствовать жизнь, в такого рода местах, которые с виду даже не прошли бы санитарную проверку... похожих на чернушные закусочные, ему бывать еще не доводилось.
Тань Цин сидел за деревянным столом в самом дальнем углу и поманил его рукой:
— Ты пришёл! Садись, садись, садись.
Жун Шэн:
— ...
Стяжавший полный комплект душевных терзаний, Жун Шэн опустился на стул напротив Тань Цина.
Подняв голову, Тань Цин бросил взгляд на сиденье под Жун Шэном и со сложным, полным глубокого уважения выражением произнёс:
— Ой, а ты не хочешь сперва протереть его бумажкой, прежде чем садиться? Тут сверху целый слой жира.
Жун Шэн:
— ...
Костюм-тройка, в который он был одет, сшили на заказ у известного дизайнера. Его прислали из Франции всего пару дней назад, и он предназначался для церемонии вручения кинопремии в следующем месяце.
И надо же было такому случиться.
Жун Шэн и сам не понимал, какая коса нашла на его камень сегодняшним утром. Увидев сонный и растерянный вид Тань Цина, он словно с катушек слетел — достал этот костюм и нацепил его.
Поразмыслив об этом позже, он чувствовал себя полнейшим идиотом, пытающимся закрутить ранний школьный роман.
Удручённо махнув рукой на всё, Жун Шэн тоже положил оба локтя на стол, вытащил из стоявшей рядом бамбуковой подставки пару одноразовых палочек и разворошил ими две большие миски перед Тань Цин:
— Разве я не велел тебе ждать меня снаружи? Почему ты не пошёл есть в столовую компании, а притащился сюда?
Тань Цин с видом собственника прижал миску к себе и вытащил из неё тушёную свиную рульку.
Обхватив её обеими руками и сделав пару укусов, он почмокал губами:
— Твой помощник сказал, что при наших нынешних отношениях кушать в столовой — не комильфо.
Закончив фразу, Тань Цин с изрядным любопытством покосился на Жун Шэна:
— А какие у нас вообще отношения, а? Из тех, что с тайным умыслом, но до склада так и не дошли?
Жун Шэн повеселел, вытащил из стоявшей на столе салфетницы пару листов и сам стёр жир с губ Тань Цина:
— Каких отношений тебе хочется?
Тань Цин, усердно жуя рульку, задумался, а затем с сожалением качнул головой:
— Да ну их. Ты же не богатая тётушка, не подходит.
Жун Шэн:
— ...
Жун Шэн почувствовал, что его статус президента Шэнцзин Развлечений подвергся сомнению и презрению, и открыл рот, чтобы скорректировать мировоззрение Тань Цина:
— В городе Ц. едва ли найдётся пара богатых тётушек богаче меня.
Тань Цин мрачно вздохнул:
— Нет, не годится, я больше не хочу неприятностей со смертями.
Прокормить одного Тань Цзицзи было уже непросто.
К счастью, его удалось спихнуть на Хэ Минюя.
А этот Жун Шэн выглядел еще менее надежным, чем Хэ Минюй. Если вдруг заведется еще один сорванец, разве он не поднимет камень только для того, чтобы отбить себе ноги?
Столь убыльные сделки проворачивать нельзя.
Доев свиную рульку, Тань Цин принялся за тушёную говяжью голову в миске.
Пока он ел, у него созрел коварный план. Остановив трапезу, он устремил на Жун Шэна свои сияющие влажным блеском глаза и с абсолютной искренностью произнёс:
— Слушай, а ты не мог бы поспрашивать у тех богатых тётушек, что побогаче тебя, не нужны ли им бойфренды? Такие, которые раньше были знаменитостями.
Жун Шэн:
— ...
Решив, что Тань Цин просто шутит, Жун Шэн одарил его дружелюбной улыбкой и указал на большую фарфоровую миску на столе:
— Не нужны. Ешь давай, хватит мечтать.
Тань Цин издал жалобный всхлип, но с невероятной скоростью прикончил оставшуюся тушеную говядину.
У Жун Шэна отродясь не было привычки заставлять спутников платить за себя, тем более что в момент расчета на лице Тань Цина так и читалось жалкое «я до безумия беден».
Они плечом к плечу вышли из тускло освещенной закусочной.
Жун Шэн снял пиджак и оглядел его: на чистых дотоле локтях и манжетах красовался налёт темной масляной грязи.
Он тут же выбросил одежду в урну и помог Тань Цин открыть дверцу машины:
— Куда хочешь поехать?
Настроение Тань Цина, внезапно разбогатевшего на пять тысяч юаней, было просто великолепным.
Напоследок облизав кончики пальцев, он изящно покачал головой в ответ Жун Шэну:
— Спасибо, что угостил обедом, но возиться со мной не нужно. Скоро Линь Юй приедет за мной.
— Линь Юй?
Жун Шэн на мгновение растерялся. — Разве это не помощник Хэ Минюя? Зачем это он едет за тобой?
Тань Цин уже начал клевать носом от сытости, его ресницы слегка затрепетали, и он невпопад бросил:
— К Хэ Минюю и малышу поедем, вместе поужинаем.
Хотя до ужина было еще далеко, и он понятия не имел, когда именно Линь Юй приедет за ним.
Растерянно оглядевшись по сторонам и не обнаружив ни одного стула, где можно было бы присесть и подремать, Тань Цин передумал:
— Могу я сначала вернуться с тобой в компанию? Я тайком обсужу с Линь Юем, чтобы он забрал меня оттуда.
Рука Жун Шэна, державшаяся за дверцу автомобиля, слегка замерла:
— Малыш?
Тань Цин кивнул и послушно ответил:
— Ну да, сынок Хэ Минюя.
Уголки губ Жун Шэна задергались, улыбка едва держалась.
Помедлив пару секунд, он с напускной насмешливостью произнес:
— Ты так уверен? И чей же он с ним сын?
Услышав, что происхождение малыша снова ставят под сомнение, Тань Цин недовольно поджал губы:
— Конечно же, наш с ним, я же говорил тебе в прошлый раз. А ты опять не веришь.
Улыбка Жун Шэна померкла:
— Хэ Минюй признал это?
Тань Цин зевнул и, протиснувшись в распахнутую Жун Шэном дверцу, устроился в салоне:
— Конечно признает! Ребенка ему родили, если не признает — разве он не последняя сволочь?
Жун Шэн:
— ...
Помолчав мгновение, Жун Шэн протянул руку и захлопнул дверцу со стороны Тань Цина, а заодно захлопнул и собственные робкие, тайные мыслишки.
Неудивительно, что сегодня утром Хэ Минюй позвонил, чтобы договориться насчет инвестиций.
Возможно, это были вовсе не отступные, а подарок при встрече.
Они с Хэ Минюем с детства были братьями-неразлучниками: вместе стояли в углу за шалости, вместе дергали девчонок за косички.
Хотя сам он отличался нравом легкомысленным и в развлечениях знал толк, покушаться на жену брата он никогда не собирался.
Жун Шэн вздохнул, чинно вернулся на водительское кресло и сказал Тань Цину:
— Сначала я отвезу тебя в компанию, Линь Юй наверняка приедет до конца рабочего дня, подожди немного.
Наевшись и напившись, Тань Цин сделался ленивым и расслабленным. Устроившись на пассажирском сиденье, он несколько раз сменил позу, отчаянно подавляя желание выпустить наружу хвост, чтобы немного расслабиться.
Эх.
Как же хотелось обнять собственный хвост вместо подушки и сладко-сладко уснуть.
Жизнь под личиной человека — это просто кошмар какой-то.
Тяжело вздыхая, Тань Цин послушно вылез из машины вслед за Жун Шэном, после чего помощник проводил его в комнату отдыха.
Там он с привычным мастерством достал телефон и запустил «Дэчжоуский покер».
Комната отдыха была окружена стеклянными стенами с трех сторон, и сейчас на широком диване сидел только один Тань Цин.
Рабочий день подходил к концу, и косые лучи неяркого солнца, падавшие из панорамного окна на внешней стене, золотили щеку и ухо парня.
На Тань Цене всё еще было надето серо-голубое пальто, которое Жун Шэн одолжил ему утром. В лучах бледно-золотого света его кожа казалась мертвенно-бледной и хрупкой.
Жун Шэн, уже было собравшийся сделать шаг к выходу, замер на месте, а его взгляд невольно приковался к Тань Цин.
Помощник послушно ждал какое-то время, но Жун Шэн так и не сдвинулся с места. Проявив профессионализм, она деликатно напомнила:
— Директор Жун?
Жун Шэн обернулся:
— Да, пошли.
Шэнцзин Развлечения в последние годы развивались весьма успешно: хотя старый председатель совета директоров так официально и не объявил об отходе от дел, большую часть работы в компании уже давно переложили на плечи Жун Шэна.
После увольнения прежнего штатного менеджера Жун Шэн подобрал себе совершенно новый кабинет.
Панорамное окно этого кабинета выходило прямо на главную дорогу, ведущую к офисному зданию.
Если приезжие машины решали не заезжать на подземную парковку, а останавливались у входа, из панорамного окна кабинета всё было видно как на ладони.
Когда помощница постучала в дверь кабинета с ответом от съемочной группы —
Жун Шэн как раз отвел взгляд от окна:
— В чем дело?
Помощник подсознательно хотела бросить взгляд на улицу, но в присутствии Жун Шэна не смела:
— Директор Жун, Тань Цин только что спустился на лифте, говорит, кто-то ждет его внизу.
Жун Шэн вернулся к рабочему столу, опустился в кресло и улыбнулся:
— Я знаю, не обращай внимания. Что-то еще?
Помощник замялась, не зная, стоит ли озвучивать то, что было дальше.
Она проработала в Шэнцзин Развлечения почти три года, и хотя Жун Шэн слыл большим бабником, он редко заводил интрижки на стороне, если у него появлялся постоянный партнер.
Но сейчас улыбка, не сходившая с губ Жун Шэна, казалась какой-то легкомысленной, совсем не похожей на его обычное выражение лица во время романа.
Не дождавшись ответа, Жун Шэн машинально выущил из ящика стола коробку изысканного черного шоколада и протянул ей:
— В чем дело? Моя умная и способная помощница-красавица сегодня зависла?
Этот мужчина прекрасно умел умаслить женщин.
Придя в себя, помощник ответила:
— Насчет нового фильма режиссера Чэн Е, о котором вы просили узнать утром: съемочная группа только что ответила, что исполнитель второй мужской роли еще не утвержден, и поинтересовалась, нет ли у вас кандидатур на примете.
Жун Шэн рассеянно откинулся на спинку кресла и небрежно сострил:
— Нет кандидатур? Я-то думал, Цзи Яньсю снова пытается протащить наверх кого-то из своих закадычных друзей.
Помощник:
— ...
Помощник порылась в запасниках известных ей сплетен:
— Судя по словам съемочной группы... изначально на роль второго плана действительно вроде бы претендовал протеже Цзи Яньсю, но они сказали, что если вы хотите кого-то порекомендовать, то предпочтение отдадут вашей кандидатуре.
— Тц, —
Жун Шэн насмешливо хмыкнул, постукивая пальцами по столешнице, и неторопливо произнес:
— Опомнитесь, дело тут вовсе не в моей кандидатуре, а в кандидатуре с деньгами.
— ...Тогда стоит ли рекомендовать съемочной группе Тань Цина?
Жун Шэн на мгновение остолбенел от этого вопроса. Подумав с полминуты, он выдал:
— Рекомендуй. Шэнцзин Развлечения добавляет к инвестициям десять миллионов юаней, и проводим его на роль второго плана в этой дораме.
Помощник:
— ...
Глядя на то, как Жун Шэн вновь излучает ауру брачного периода, помощник поначалу решила, что он не станет вкладывать деньги в Тань Цин ради второй мужской роли, но, немного поразмыслив, уточнила:
— Хорошо.
Затем, подумав еще немного, она неуверенно добавила:
— Но, директор Жун... учитывая недавние скандалы между Тань Цином и господином Хэ, не стоит ли поставить в известность председателя Хэ насчет этих инвестиций...
Жун Шэн покачал головой:
— Забей. Будем считать это моим заблаговременным подарком к его освобождению от одиночества.
Помощник:
— ...
Помощник подумала, что в этот момент, возможно, постигла некую страшную тайну.
Путь от Шэнцзин Развлечений до дома Хэ Минюя казался бесконечно долгим, машина ехала так долго, что конца было не видать.
Тань Цин поначалу пытался завести с Линь Юем светскую беседу, но, не добившись ответа после нескольких реплик, крайне удрученно опустил плечи:
— Почему Хэ Минюй живет так далеко? Он что, собрался в горах бессмертие культивировать?
Линь Юй крутанул руль:
— Шеф обычно там не живет. Прошлой ночью он захотел отвезти Тань Цзицзи в загородную виллу с отличной экологией и планировал заняться обустройством детской.
Глаза Тань Цина засияли, и он искренне похвалил:
— Какая прелесть.
Оказалось, что Тань Цзицзи под крылом своего биологического папаши живется куда лучше, чем в трущобах с ним.
Однако Линь Юй бросил на Тань Цин косой взгляд и с холодной усмешкой произнес:
— Да уж. Шеф так хорошо относится и к тебе, и к твоему сыну, почему же ты его обманул?
Тань Цин:
— ???
Тань Цин возмутился:
— Когда это я его обманывал?
Линь Юй резко ударил по тормозам, припарковав машину у ворот виллы, толкнул дверцу и зло бросил через плечо:
— Тань Цин, шеф вчера всю ночь заставлял меня покупать лучшие детские товары, даже детское кресло в машине установил. Он боялся, что смог в городе Ц. слишком сильный, и собирался каждый день сам мотаться туда-сюда из пригорода в центр.
— Сдается мне, поступать так с твоей стороны — верх бесстыдства.
— ...???
Тань Цин замер в полном недоумении от тирады Линь Юя и лишь спустя несколько секунд захлопал ресницами:
— Так в чем же я его обманул?
Линь Юй без церемоний вытащил Тань Цин из садовых дорожек прямо в особняк:
— Сам спроси у шефа.
Тань Цин:
— ...
Интерьер виллы был выполнен в традиционном китайском стиле — сдержанном, элегантном, но вся мебель была исключительно из ценных пород дерева.
У самого входа, в прихожей, красовалась огромная ширма с рамой из палисандра и перегородками из черного дерева.
Тань Цин подошел поближе и вгляделся внимательнее.
На ширме был искусно вырезан парящий феникс с расправленными крыльями.
Феникс — божественная птица.
Его голос подобен нефритовому звону, он — царь всех птиц.
Вот только в этом мире фениксов уже давно не осталось.
А он, Девятихвостый лис, преспокойно жил себе припеваючи, да еще и мог развлекаться со свеженькими, симпатичными парнями и девчатами.
Тань Цин с довольным видом упер руки в бока, а затем высунул голову из-за ширмы.
И тут же.
С первого же взгляда уперся глазами в Хэ Минюя, сидевшего в гостиной.
Не то чтобы Тань Цин не хотел разглядывать остальное убранство комнаты — просто аура сидевшего там Хэ Минюя была слишком давящей.
Особенно сейчас: его красивое лицо помрачнело, выражая крайнюю степень угрозы, словно перед бурей.
Тань Цин потер ладошки, вышел из-за ширмы, подошел к Хэ Минюю и помахал рукой:
— Господин Хэ, добрый вечер!
Хэ Минюй все еще был в строгом костюме — судя по всему, он примчался прямо из офиса.
Линь Юй закрыл входную дверь и последовал за Тань Цин.
Задерживаться в гостиной он не стал, а сразу поднялся на второй этаж, достал из спальни Тань Цзицзи и спустил его вниз, усадив в мягкое кресло в холле.
Линь Юй подкатил кресло к столу, за которым сидел Хэ Минюй, помедлил и всё же сказал:
— Шеф, судя по времени, о котором говорила дневная няня, скоро ему пора пить молоко.
Взгляд Хэ Минюя на миг скользнул по Тань Цзицзи, и он бросил Линь Юю:
— Я понял, можешь идти.
Кресло для малыша было мягким и глубоким, так что сидеть в нем было неудобно и тесно.
Тань Цзицзи повозился пухлыми ручками и ножками, пытаясь устроиться поудобнее, но так и не смог найти комфортное положение. Надув губки, он обиженно посмотрел то на Тань Цин, то на Хэ Минюя.
Секунду спустя кроха проявил сообразительность и решил обратиться за помощью к Хэ Минюю:
— Ба! Ба!
Хэ Минюй словно окаменел.
Поколебавшись какое-то время, он все же встал, подошел и аккуратно взял Тань Цзицзи на руки.
Малыш, разумеется, не ведал о взрослых заморочках, с полным удовлетворением прижался к Хэ Минюю, потерся о него щекой, а затем повернулся к Тань Цин, пытаясь задобрить и его:
— Ба! Ба! Ба!
Тань Цин скорчил рожицу Тань Цзицзи.
Малыш тут же доверчиво расплылся в улыбке, обнажая беззубый рот.
Закончив развлекаться с Тань Цзицзи, будто с большой игрушкой, Тань Цин вновь перевел взгляд на Хэ Минюя и поинтересовался:
— Линь Юй только что сказал, что я тебя обманул. Я долго ломал голову, но так и не понял, в чем именно. Он велел мне спросить тебя напрямую. Господин Хэ, не объясните ли?
Тань Цзицзи упер пухлые пальчики в рукав Хэ Минюя, пытаясь стянуть запонку, и во все глаза уставился на два крупных бриллианта, не желая отпускать украшение.
Прижав к себе мягкого малыша, Хэ Минюй протянул руку и снял запонку:
— Это нельзя брать в рот, понял?
Подражая Тань Цин, Тань Цзицзи с самым серьезным видом скорчил Хэ Минюю рожицу.
Дети в таком возрасте обычно еще не оформились внешне, морщинистые, похожие на маленьких старичков, но Тань Цзицзи был редкостно хорошеньким ребенком.
Казалось, он унаследовал все самые лучшие черты обоих родителей.
Боясь снова проявить слабость, Хэ Минюй с усилием отвел взгляд от Тань Цзицзи и бросил лежавший на столе документ стоявшему напротив Тань Цин.
— Посмотри.
Словоохотительностью президент Хэ не отличался.
Тань Цин взял документ и открыл первую страницу.
[Согласно результатам ДНК-тестирования и медицинского заключения, наличие биологического родства между господином Хэ Минюем и Тань Цзицзи исключено.]
Тань Цин:
— ???
Абсолютно не разбирающийся в науке Тань Цин пришел в дикую ярость. Швырнув бумаги на стол, он гневно выпалил:
— Вы там совсем охерели?! Или вы думаете, что я путем самоопыления умудрился заделать ребенка?!
Хэ Минюй нахмурился, явно не одобряя слов Тань Цин:
— Тань Цин, чьим бы ребенком ни был Тань Цзицзи, как его родитель ты должен подавать пример. Нельзя быть столь безответственным.
Тань Цин:
— ...
Тань Цин хлопнул ладонью по столу:
— Да ты же его биологический отец, какого чёрта ты сам не несешь ответственность?!
Подавив подступившее разочарование, Хэ Минюй попытался говорить максимально спокойно:
— Но факты доказывают обратное: я не он.
Тань Цин был так зол, что готов был огреть Хэ Минюя хвостом.
Скрипнув острыми зубками, он процедил:
— Ты уверен, что больница, в которую ты обратился, заслуживает доверия?
Хэ Минюй мягко похлопал испуганного малыша по спинке и примирительным тоном произнес:
— Частная клиника семьи Цзи долгое время сотрудничает с Корпорацией Хэ, им нет смысла портить со мной отношения из-за подобных вещей.
Положение дел не оставляло выбора.
Каким бы ни был истинный результат, пространство для маневра, судя по всему, испарилось.
Обойдя стол, Тань Цин остановился перед Хэ Минюем, переводя взгляд с малыша на самого мужчину:
— Честно говоря, результатам твоей стряпни я не верю.
Хэ Минюй отступил на шаг:
— Можешь сделать повторный тест...
Но Тань Цин перебил его, небрежно махнув рукой:
— Да ладно, неважно. Раз ты, родной папаша, от него отказываешься, ничего не поделаешь, пойду найду ему отчима.
Хэ Минюй:
— ...
Голос Хэ Минюя опустился на октаву:
— Что за чушь ты несешь?
Тань Цин протянул руки, забрал Тань Цзицзи у Хэ Минюя и по привычке ухватил отпрыска за шкирку:
— Прощайте, господин Хэ.
Малыш, едва успевший распробовать прелесть положения домашнего царька —
Как его радость тут же оборвалась: Тань Цин снова принялся таскать его туда-сюда, используя как живую игрушку. Обида захлестнула кроху, и крупные слезы градом покатились из его больших глаз.
Тонкий детский плач мгновенно заполнил всю прихожую, изредка прерываемый всхлипываниями:
— Ба, ууу... ба... ууу-у-у...
Сердце Хэ Минюя разрывалось на части от этого звука. Встав с места, он взял с тумбочки ключи от машины, забрал Тань Цзицзи из рук Тань Цин и со стесненным лицом бросил:
— Здесь нет транспорта, я вас отвезу.
Тань Цин издевательски протянул:
— Ой, ну что вы, как мы можем утруждать самого господина Хэ. Сами дотопаем до дороги и на автобусе доедем.
Лицо Хэ Минюя перекосило от злости:
— Тань Цин!
Тань Цин склонил голову набок с абсолютно невинным видом.
Хэ Минюй глубоко вздохнул:
— В бумажном пакете на столе лежат сухие коровье и козье молоко, которые я купил для Тань Цзицзи, а также кое-какие детские вещи. Забери всё с собой, и если... если в будущем тебе придется совсем туго, можешь обратиться ко мне.
Тань Цин тут же проворно сгреб всё, что лежало на столе, попутно не упустив случая уколоть Хэ Минюя:
— Благодарю покорно, куда уж мне. Господин Хэ у нас птица важная, помнится, в прошлый раз меня чуть охрана не выдворила.
Хэ Минюй:
— ...
Внушив себе в очередной раз сохранять спокойствие, Хэ Минюй усадил Тань Цзицзи в детское кресло на заднем сиденье и бросил Тань Цин:
— Дети очень сообразительны, особенно Тань Цзицзи... Обязательно следи, чтобы он вовремя ходил в садик.
Тань Цин:
— ...
Чего этот мерзавец так разболтался?
Не желая слушать от Хэ Минюя ни единого лишнего слова, Тань Цин опустил голову и принялся рассеянно листать ленту Вэйбо в телефоне.
Из-за всплывших совместных фотографий с Хэ Минюем в отеле на него градом посыпались всевозможные обвинения и грязные слухи.
Его статус подающего надежды айдола еще не успел укрепиться, и подобное давление было для него губительным.
В итоге официальный аккаунт Тань Цин с оранжевой галочкой так и замер на дне публикации скандала.
Число комментариев под тем постом давно перевалило за миллион.
В самом верху висел призыв убираться из шоу-бизнеса.
Движимый внезапным искушением,
Тань Цин из вредности поставил лайк этому комментарию.
После чего с самым невинным и лицемерным видом заблокировал телефон и сунул его в карман.
Машина не могла проехать в улочки трущоб, поэтому Хэ Минюю пришлось остановиться у обочины.
Повернув голову, он увидел профиль Тань Цин в свете уличных фонарей — красивый и неприступный.
И тем не менее этот человек лгал ему уже дважды.
Включив фары, Хэ Минюй вытащил Тань Цзицзи с заднего сиденья, передал Тань Цин и напоследок бросил:
— Да, и еще кое-что.
Тань Цин с равнодушным видом повернулся с ребенком на руках.
Хэ Минюй продолжил:
— Я записал тебя на базовые курсы для родителей, их посещают все новичтки. Деньги уже уплачены, адрес я скину тебе в сообщении.
Тань Цин:
— ...
Ладно, убивать нельзя.
Люди, конечно, тупые.
Но за убийство сажают.
За убийство отца ребенка тоже сажают.
Поэтому Тань Цин со всей дури наступил Хэ Минюю на начищенный до блеска ботинок и гордо удалился.
Добравшись вместе с Тань Цзицзи от обочины дороги обратно в переулок, Тань Цин обнаружил, что в их трущобах царит кромешная тьма.
Погрузилась во мрак не только комната Тань Цин, но и остальные этажи здания.
Соседи, которые обычно к этому часу уже возвращались по домам, толпились внизу небольшими группками и бурно дискутировали: судя по всему, сегодня ночью отключили свет.
Некокорое время походив с унылой физиономией, Тань Цин потыкал малыша в нежные, легко поддающиеся щечки, открыл дверь и зашел внутрь.
Дома по-прежнему царил привычный холод.
Бросив выпрошенные у Хэ Минюя смеси и вещи на кухне, Тань Цин подошел к маленькой деревянной кроватке и уставился на сидевшего там Тань Цзицзи.
Детская кроватка стояла у окна, и бледный лунный свет как раз падал внутрь, делая этот угол немного светлее остальной комнаты.
Тань Цин тяжело вздохнул:
— Сынок, а ты в курсе, что родной папаша тебя только что сдал обратно?
Тань Цзицзи растерянно протянул к Тань Цин ручонки, выпрашивая объятия.
Тань Цин сделал вид, что хочет поднять его, но на середине движения отдернул руки.
Ничего не поймав, Тань Цзицзи обиженно всхлипнул и жалобно уставился на своего никчемного папашу.
Тань Цин хихикнул, присел на корточки и уже собирался снова подразнить Тань Цзицзи.
Как вдруг.
Он замер, резко выпрямился и взял малыша на руки.
Затем стянул резинку на штанишках крохи.
В сиянии яркой луны между пухлыми ягодицами —
Извивался мягкий белый хвост, такой же несчастный и растерянный, как сам малыш.
http://bllate.org/book/24991/2955465
Готово:
