Когда на второй день забрезжил рассвет, Гу Ши устало прикрыл глаза, но тут же, вздрогнув, снова сел и посмотрел в сторону двери.
Дверь комнаты по-прежнему была плотно закрыта, и он невольно усмехнулся про себя: хотя Жун Сичэн и отличался холодным нравом, он всё же не был подлым негодяем, чтобы нападать исподтишка посреди ночи. Гу Ши потёр занывший висок и перевёл взгляд на прикроватные часы.
Семь часов ровно. В это время Жун Сичэн уже должен проснуться — он не привык валяться в постели, каждый день ровно в восемь утра выходил из дома, и это правило оставалось неизменным. В такой час он всё ещё должен быть дома.
Гу Ши тряхнул головой, стараясь окончательно прийти в себя, и, на ходу переодеваясь в домашнюю одежду, открыл дверь. Спустившись вниз, он заметил у входа багаж Жун Сичэна — видимо, вчера тот так устал, что поднялся наверх отдыхать, даже не разобрав чемодан. Под вешалкой в прихожей аккуратно стояли его туфли, подтверждая, что хозяин ещё не уходил и, возможно, сейчас умывается.
Спокойно пройдя на кухню, Гу Ши открыл холодильник: внутри нашлось абсолютно всё — и фрукты с овощами, и мясо. Вероятно, продукты приготовил Фили. Фили полностью оправдывал звание первоклассного секретаря Молодого господина Жун, ведь он с безупречной заботой вел все дела в доме, от мала до велика.
Гу Ши наугад вытащил несколько припасов: отборные ломтики говядины, колбасу, свежую рыбу и креветки — всё то, что так любил Жун Сичэн. Держа в руках эту еду, Гу Ши почувствовал, как у него снова защипало в глазах. С усилием потерев веки, он принялся за дело.
Временно отбросив мысли об этом человеке из прошлой жизни, Гу Ши методично приступил к приготовлению завтрака. Он провёл рядом с Жун Сичэном три года: из ничего не знающего, наивного юноши он превратился в любовника с тонким расчётом, который готовил лишь для одного человека. И сколько душевных сил было вложено в это преображение, знали немногие.
Каждое блюдо, которое когда-либо ел Молодой господин Жун, количество взмахов его палочек для еды и выражение лица во время пережёвывания пищи — всё это врезалось в память Гу Ши. Казалось, прошлое ожило наяву: пусть на душе было совсем скребко, нынешнему Гу Ши волей-неволей пришлось заново повторить весь процесс готовки для этого мужчины.
Спустя каких-то двадцать с небольшим минут на столе красовались свежая и нежная каша из рыбного филе, ароматная лапша с мясным соусом и мастерски нарезанный фруктовый салат. Опустив взгляд, Гу Ши посмотрел на завтрак и, как в прежние времена, трогательно улыбнулся, однако улыбка эта угасла мгновенно, сменившись горькой усмешкой в уголках рта.
Погруженный в собственные мысли, он вдруг отчетливо ощутил на себе чей-то взгляд. Гу Ши резко обернулся и увидел, что Жун Сичэн, уже полностью одетый, свежий и легкий, словно ветерок, стоял совсем недалеко от него, слегка сдвинув изящные брови.
Гу Ши встретил его взгляд открыто и одарил солнечной улыбкой:
— С добрым утром, Молодой господин Жун. Завтрак готов, прошу к столу.
Жун Сичэн бросил взгляд на еду, слегка удивившись. Уголки его губ едва заметно дрогнули, и когда он посмотрел на Гу Ши снова, в его глазах мелькнул странный огонек. Однако слова, последовавшие за этим, звучали не слишком ласково:
— Хорошо. Но я никогда не завтракаю дома. Спасибо за заботу.
С этими словами он направился к выходу, больше не глядя на стоящего позади Гу Ши. Тот прикусил губу и, сделав шаг вперед, с прежней мягкой улыбкой произвел:
— Тогда… хорошей дороги, Молодой господин Жун.
Он чуть было не забыл, что в прошлой жизни Жун Сичэн поначалу действительно не завтракал дома — готовить по утрам они стали лишь тогда, когда между ними вспыхнули чувства. Впрочем, Гу Ши не испытал особого разочарования, скорее даже почувствовал некое облегчение: разве не лучше, что ему больше не придется тратить на этого мужчину душевные силы?
Жун Сичэн бросил на него мимолетный взгляд, ничего не отвечая, и не спеша обулся. Его движения были исполнены изящества и благородства. Гу Ши невольно подумал о том, что некоторые люди даже в позе согнутой спины не теряют ни капли властного величия.
Перед самым уходом Жун Сичэн внезапно обернулся и холодно бросил:
— Гу Ши, ты всегда такой самонадеянный? Или приготовление завтрака — это один из твоих приемов охмурения мужчин?
Таких слов Гу Ши от него еще не слышал и от неожиданности замер на месте. Пока он лихорадочно соображал, что ответить, Жун Сичэн в тот же миг снова улыбнулся:
— Впрочем, твой метод действительно очень мил. Я всегда любимчиков, умеющих готовить, и ты, судя по всему, снова подошел. Сегодня, правда, совсем нет времени, но в другой раз я непременно отведаю твоих кулинарных шедевров.
Проводив Жун Сичэна взглядом, Гу Ши еще долго неподвижно стоял на месте, размышляя. Была ли последняя фраза похвалой? Все те три года, что он ежедневно готовил для этого мужчины, он не дождался ни единого слова одобрения — была лишь привычная, само собой разумеющаяся сытость.
Он горько усмехнулся про себя: после перерождения всё вокруг изменилось кардинально. И прежний Жун Сичэн, и прежние чувства теперь казались чем-то совершенно иным. Гу Ши в одиночестве молча позавтракал, размышляя о том, каков должен быть его следующий шаг. Прежде всего ему следовало выяснить, почему его собственное резюме в глазах Жун Сичэна превратилось в анкету легкомысленного студента? Неужели это старший дядя по матери подстроил фальшивку?
Подумав как следует, Гу Ши решил сначала обратиться за помощью к Чжоу Чжи. Всё-таки старший дядя по матери приходился ему кровным родственником, к тому же когда-то выполнял поручения клана Жун, поэтому задавать вопросы напрямую было бы неловко. Он позвонил Чжоу Чжи с мобильного и договорился о встрече в их привычном месте. Затем он наскоро привел себя в порядок, натянул старые вещи, которые привез с собой, и вышел из дома.
Добравшись на попутке до набережной, он обнаружил, что Чжоу Чжи еще не приехал. Стоя у воды, он отрешенно смотрел на бескрайнюю речную гладь, как вдруг вдали раздался оглушительный рев мотора. Гу Ши обернулся и увидел, как Чжоу Чжи спрыгивает с мотоцикла и, на ходу стягивая шлем, направляется к нему.
— Эй! Смотри, кого я привел! — крикнул Чжоу Чжи, и только тогда Гу Ши внимательно посмотрел на другого парня, который неторопливо слезал с мотоцикла.
— Янь Цзы? — Гу Ши узнал младшекурсника из своего же университета. В элитных вузах училось немало талантливых ребят, но тех, кого Гу Ши удостаивал внимания, можно было пересчитать по пальцам, и этот Янь Цзы определенно выделялся среди младших товарищей.
Правда, выглядел Янь Цзы неважно: едва сойдя с байка, он свирепо уставился на Чжоу Чжи. Заметив это, Чжоу Чжи смущенно толкнул его в плечо и пробормотал:
— Да ладно тебе, глянь, разве твой старший товарищ не в полном порядке?
Не понимая сути происходящего, Гу Ши спроил:
— Вы из-за чего ссоритесь? — И тут же подумал: какое вообще это имеет к нему отношение?
Услышав его голос, Янь Цзы тут же смягчил взгляд. С тревогой глядя на него, он тихо произнес:
— Старший товарищ, я только вчера от Чжоу Чжи услышал, что ты подписал какой-то контракт! Почему о таких серьезных вещах не сказал нам? Я мог бы помочь тебе поискать деньги, занять в университете…
Гу Ши с улыбкой хлопнул его по плечу:
— Всё не так трагично, как ты думаешь. Разве я не живой и здоровый? Ладно, проехали. Если вы из-за этого поссорились с Чжоу Чжи, то это совсем глупо — никакие мои дела не стоят твоих отношений с ним.
Чжоу Чжи тут же радостно захихикал:
— Во-во! Видишь, я же говорил, что старший товарищ Гу на нас не в обиде. Эй, А-Ши, как ты там у этого Молодого господина Жун? Он не сделал тебе… ничего такого?
Янь Цзы зыркнул на него, и Чжоу Чжи тут же прикусил язык, умолкнув. Гу Ши тепло улыбнулся:
— Нет, он ничего мне не сделал, сегодня чуть свет уехал из дома. Я позвал тебя сегодня по одному делу. Вы, возможно, еще ничего не знаете, но не могли бы мне помочь это выяснить?
— Какое дело? Старший товарищ, говори смело, мы с Чжоу Чжи обязательно поможем, — отозвался Янь Цзы.
Помолчав пару секунд, Гу Ши произнес:
— Вчера вечером у Молодого господина Жун я узнал, что в резюме, которое попало к нему в руки, я представлен как легкомысленный ветреный студент. Я хочу узнать, кто вел эти переговоры. Пока мне известно лишь то, что людей искал мой старший дядя по матери. Но сами понимаете, дядя — близкий родственник, расспрашивать его неудобно, поэтому приходится утруждать вас поиском.
Чжоу Чжи, не раздумывая, хлопнул себя по груди:
— Считай, дело в шляпе! Других талантов у меня нет, а вот про уличные дела я знаю немало. Честно говоря, твой дядя хоть к тебе и матери твоей относился неплохо, но в прошлом крутился в криминальных кругах, от него всего можно ожидать. По мне так вероятнее всего следующее: видя, что вы срочно нуждаетесь в деньгах, он запаниковал и просто взял да переправил твое резюме, превратив тебя в какого-то повесу — только так ты мог приглянуться этому Молодому господину Жун.
Янь Цзы с тревогой посмотрел на него:
— Старший товарищ Гу, давай мы все-таки попробуем что-нибудь придумать, соберем тебе нужную сумму! Тогда тебе не придется больше оставаться рядом с этим Молодым господином Жун. Я слышал, этот тип сменил уже нескольких любовников, причем все они — парни, и никто не понимает, что с ним не так. Ты не можешь продолжать якшаться с таким психом.
Гу Ши грустно улыбнулся:
— О деньгах можете не беспокоиться. Дело зашло слишком далеко, контракт подписан, да и пять миллионов — сумма, которую вам точно не потянуть. Сяо Янь, я ценю ваши с Чжоу Чжи намерения, но лучшей помощью для меня будет узнать то, о чем я просил. А о прочем не беспокойтесь, со мной всё в порядке.
Услышав это, Янь Цзы тяжело вздохнул. Вдруг, словно что-то вспомнив, он полез в карман и вытащил конверт, протягивая его Гу Ши:
— Старший товарищ Гу, это передал тебе старший товарищ Чэнь. Он сказал, что раз ты уже несколько дней не появляешься на занятиях, то наверняка волнуешься. Сам он занят подготовкой к поступлению в магистратуру и времени искать тебя у него нет, поэтому попросил меня передать письмо. Обязательно ответь ему, когда прочитаешь.
Гу Ши взял конверт. Нажим руки на обратном адресе был настолько сильным, казалось, чернила вот-вот прожгут бумагу. Он невольно улыбнулся: такой почерк действительно соответствовал резкому и прямолинейному характеру старшего товарища Чэня. Перед глазами невольно возник образ рослого, крепкого Чэнь Синшэня, шагающего широким уверенным шагом. Они не были близко знакомы — просто случайно попали к одному научному руководителю. Чэнь Синшэнь пользовался известностью в университете: говорили, что у него богатая семья, отличные успехи в учебе и открытый, жизнерадостный нрав. Он был кумиром многих старшекурсниц и первокурсниц.
В прошлой жизни тот часто бескорыстно помогал Гу Ши с учебой и бытом. Однажды, заметив, что у Гу Ши не хватает талонов на питание, он буквально всучил ему несколько десятков штук. А вскоре даже привел партийного активиста студсовета навестить семью Гу Ши, причем при уходе тайком оставил матери Гу некоторую сумму денег. Однако тогдашний Гу Ши был забитым, замкнутым и чрезмерно гордым — он лишь молча принял помощь Чэнь Синшэня, не сказав в ответ даже «спасибо». Теперь, оглядываясь назад, он понимал, сколь не умел он обходиться с людьми, и при удобном случае непременно должен был отблагодарить его.
Спрятав письмо, Гу Ши сказал Янь Цзы:
— Хорошо, вернусь — прочитаю и отвечу ему. Сяо Янь, пожалуйста, отпроси меня у профессора Чжоу. Скажи, что дома возникли неотложные дела, поэтому я беру отпуск на месяц.
— Но что ты будешь делать через месяц? Разве этот Молодой господин Жун позволит тебе вернуться к учебе? — нахмурившись, спросил Янь Цзы.
Гу Ши холодно улыбнулся:
— Ему не решать в одиночку, ходить мне в университет или нет. Я непременно продолжу учебу, и никто мне не помешает. В прошлой жизни он бросил учебу ради Жун Сичэна, все детские мечты и стремления поставил на карту ради этого мужчины, и к чему это привело? Как он мог совершить такую глупость во второй раз?
http://bllate.org/book/24989/2955317
Готово:
