Дорога в поисках работы и заработка была бесконечно долга и далёка, и человек с птицей суетились повсюду, пытаясь найти хоть что-то.
То, что нравилось Бай Цзиньиню, не нравилось работодателям, а то, на что он сам бы не глянул — например, работа страховым агентом — после того, как Бай Цзиньин продемонстрировал свой уровень общения в стиле кивок — это да, покачивание головой — это нет, тоже получило вежливый отказ. Скелет по имени Хэйхэй расширил кругозор: от просмотра фильмов про торговые войны на Уолл-стрит он перешёл к слезливым сельским драмам, и наконец, уныло повесив голову, дал финальный совет — отправиться на стройку таскать кирпичи.
Если считать по сто пятьдесят юаней дневного заработка, то после нескольких лет накоплений всё-таки удастся купить дешёвый труп.
Но помимо неудач при поиске работы, этот мир давал Бай Цзиньиню куда больше: повсеместные новшества и радость.
Солнце было тёплым и золотистым, ветер проносился сквозь изумрудную листву, раскачивая разноцветные цветы, поднимая рябь на поверхности озера и касаясь его ушей, шепча мягко и нежно, а вовсе не исторгая жуткий призыв справить нужду, похожий на вопли гриба с ликом демона из Мира Нежити.
Эти высотные здания, шумные потоки машин, бесконечный круговорот людей и суета мирской жизни — разве мир Бай Цзиньиня просто сменился с бесконечного чёрно-белого кино на цветную плазму? В него ещё и встроили объёмный звук формата 6.1.
Он с любопытством ощущал всё, что видел и слышал: крики уличных торговцев, несметные сокровища на полках супермаркетов, небрежно шлёпающего в шлёпанцах во все стороны старшего брата, старшую сестру, которая независимо от веса, красоты или её отсутствия непременно норовила обнажить тело, растрёпанных уличных баб, устроивших драку посреди дороги, и звонкие голоса учеников, читающих книги в школе.
От всего веяло горячим дыханием жизни, живой и яркой, без тени нависшей смерти.
Больше всего из этого изобилия ему нравилось одно — разноцветные цветы и травы, источающие различные ароматы.
В суровых условиях Мира Нежити рос лишь один вид растений — серо-чёрный гриб с ликом демона, паразитирующий на костях и гниющей плоти. Единственными цветами, которые он видел прежде, были белоснежные костяные цветы, вырезанные его второй сестрой, Королем Зомби Мэйлия, из человеческих и животных костей.
У входа в придорожный парк стоял старик, обмахивающийся веером из рогоза, а рядом с ним остановился трёхколёсный велосипед, доверху заставленный самыми разными горшечными цветами.
Бай Цзиньин немного подумал, подошёл и с бесстрастным выражением лица окинул их взглядом, после чего указал на самый большой горшок с изобилием жёлтых цветов и спросил:
— Сколько стоит?
Старик качнул веером:
— Двадцать.
Цена была невелика. Для Бай Цзиньиня, которому предстояло купить десятки тысяч трупов ради тела, стоившего сотни тысяч, двадцать юаней равнялись разве что стоимости фаланги пальца на ноге. Он уже собирался полезть за кошельком, как Хэйхэй остановил его:
— Хозяин, надо торговаться! Нельзя соглашаться на первую названную цену. Ты… ты скажи, что цветы не первой свежести, и потребуй скидку.
Тогда Бай Цзиньин, подобно какой-нибудь пожилой женщине на овощном рынке, пару раз теребил пышный куст хризантем:
— Несвежие. Скинь цену.
— Чего это они несвежие? — рука старика с веером замерла. Видимо, он решил, что у него проблемы со слухом, а когда Бай Цзиньин повторил снова, опешил на мгновение. — Говори прямо, сколько хочешь дать?
Бай Цзиньин перебросился с Хэйхэем парой фраз и с холодным видом озвучил цену:
— Два юаня.
Продавец цветов:
— …
В конце концов сошлись на пятнадцати юанях. Руководствуясь опытом, почерпнутым из историй о том, что при покупке картошки обязательно нужно выпросить пучок кинзы в придачу, Хэйхэй помог добиться того, чтобы старик вдобавок бесплатно отдал маленький горшочек белых маргариток, чей сезон цветения уже подходил к концу.
Жёлтые цветы Бай Цзиньин намеревался растить сам, а белые хризантемы предназначались в подарок — Бай Жуюйлянь.
Хэйхэй объяснил Бай Цзиньиню смысл этого поступка: во-первых, женщины любят цветы, во-вторых, в имени есть иероглиф «Бай», а в-третьих, видя, как Бай Жуюйлянь изо дня в день окружает его заботой и вниманием, стоило сделать подарок, чтобы выразить свои чувства.
Что до языка цветов — это ещё что такое?
Бай Цзиньин с готовностью согласился.
За те дни, что он снова стал человеком, забота Бай Жуюйлянь постепенно заставила его ослабить бдительность. Он смаковал ощущения сына, переходя от отторжения к чувству тепла.
В Мире Нежити, если кто-то относился к нему хорошо хотя бы на одну долю, он непременно возвращал десять. Например, вскоре после того, как они побратались, Бай Цзиньин без утайки поделился своим подземным убежищем, служившим ему для защиты жизни, а когда обычно нападали враги, подчиненная ему армия скелетов всегда шла в первых рядах.
И тем не менее, глядя на Бай Жуюйлянь, он до сих пор не мог выдавить из себя слово «мама».
Точную причину назвать было трудно: возможно, он испытывал угрызения совести из-за того, что занял тело истинного владельца, и не хотел лгать, а может, ещё не до конца привык.
Бай Цзиньин вошёл в дом, держа в левой руке жёлтые хризантемы, а в правой — белые.
Смягчив голос настолько, насколько мог, он преподнёс этот дар от всего сердца, но никакой картины в духе описанного Хэйхэем «Спасибо сыночку за цветы, мамуля так счастлива» не последовало.
Смуглое и худощавое лицо Бай Жуюйлянь казалось чуть желтоватым. Она молча приняла белые хризантемы, поставила их на подоконник и, пройдя на кухню, вынесла сегодняшний ужин.
Выглядело всё довольно обильно — целых четыре блюда.
А именно: яйца, обжаренные с кинзой, зелёный лук с состой, полоски мяса, обжаренные с имбирем, и зелень хризантемы с чесночным пюре.
Что до еды — когда Бай Цзиньин был скелетом, у него не существовало такого понятия; ему требовалось лишь ночью медитировать на кровавую луну в небе, чтобы поглощать необходимую на сутки энергию. Став же человеком, он воспринимал трёхразовое питание как жизненную необходимость. Он был непривередлив и ел практически всё, что готовила Бай Жуюйлянь, и для него не было особой разницы между вкусной и невкусной пищей.
Однако, каким бы ни было его отношение, вкусовые рецепторы и реакция тела не могли этому противиться.
В первые дни по утрам подавали белую кашу с палочками из теста, по вечерам — куриный суп с ребрышками, но последние два дня по какой-то причине на три приема пищи стали подавать странные вещи.
Мда, сегодня утром на завтрак было — васаби с арбузом.
Бай Цзиньин отправил в рот кусочек имбиря. Обжигающе-острый вкус ударил прямо в нос, чуть не заставив его вырвать тут же. Кое-как проглотив всё целиком, он перевёл палочки на яйца с кинзой.
На этот раз острота сменилась зловонием, напоминающим тот самый гриб с ликом демона — отвратительным, тошнотворным зловонием.
Бай Жуюйлянь молча смотрела на него, и на дне её глаз на мгновение мелькнула глубокая скорбь.
Бай Цзиньин уже поднёс палочки к самому рту, собираясь проглотить еду, но его язык взбунтовался, совершив круговой пируэт, прыжок в воздухе и сев на шпагат с амплитудой в триста шестьдесят градусов в знак протеста: если ты посмеешь съесть эту гадость, я отправлюсь с этим зубным ублюдком на тот свет!
http://bllate.org/book/24957/2951944
Готово:
