Сто с лишним метров — и не разбился насмерть и даже не покалечился. На то было две причины: во-первых, под ним оказался очень мягкий драконий тюфяк, а во-вторых, он всё-таки был Боевым Воином, разве так легко свалиться насмерть? И всё же Хань Чжиюань не удержался и выругался, чувствуя себя так, словно заднее место у него превратилось в разорванный цветок.
Но ещё более паршивым было то, что едва он поднялся на ноги, как виновник всех бед предстал перед ним в ледяной позе, стоя всего в метре и бесстрастно уставившись на него. Совершенно новые, роскошные белые одежды гармонично сочетались с копной серебряных волос, холодное лицо казалось покрытым слоем льда, а в светло-красных глазах не было ни ряби, ни волнения — словно только что вспыхнувшая от гнева и стыда сцена была всего лишь галлюцинацией.
Хань Чжиюань от такой боли аж поморщился. Не обращая внимания на тупого дракона, который всё ещё катался по земле, пытаясь то ли встать, то ли умереть, он с самым серьёзным видом отряхнул с одежды листья и ветки, после чего обратился к Царю Павлинов с предельной чёткостью и важностью:
— Нам нужно поговорить.
Хань Чжиюань заметил, как у этого Царя Павлинов, на чьём лице всё ещё сохранялась мертвенная бледность, едва заметно дёрнулась бровь. Тот смотрел на него сверху вниз — нет, строго говоря, Хань Чжиюань был даже на полголовы выше него, но от взгляда этого человека всё равно создавалось ощущение, что на собеседника смотрят свысока.
Хань Чжиюань не стал с ним спорить. В конце концов, перед ним был высочайший Царь Павлинов: шокирующая картина того, как Царь Павлинов преодолевал небесную кару при первом появлении в этом мире, до сих пор стояла у него перед глазами, а вспомнив, как тот одним морганием обратил в пепел пятерых Великих Мастеров Боевых Искусств, Хань Чжиюань не был настолько глуп, чтобы испытывать на себе его божественный свет. С того момента, как Царь Павлинов проходил через небесную кару, до случайного попадания под удар и побега в это проклятое место, до встречи с Царем Павлинов, Хэйданем и теми пятью Великими Мастерами Боевых Искусств, и вплоть до настоящего момента — Хань Чжиюань испытал столько страха и столько носился сломя голову, что оставалось только похвалить его крепкие нервы. Успокоившись, он был вынужден разложить всё происходящее по полочкам.
Он ведь и в мыслях не допускал, что остаточная душа Короля Демонов окажется связана с этим суровым Царем Павлинов. Так что теперь главный вопрос заключался в следующем: как именно снять печать? И знает ли тот, кто стоит перед ним, вообще об этом?
Этот гад Король Демонов не оставил ему никаких подсказок, Хань Чжиюань чувствовал себя совершенно слепым котом, а потому им действительно стоило нормально поговорить. Конечно, стоило бы напомнить этому павлину: нельзя ли впредь обходиться без привычки рубить мост сразу после переправы? Сначала тащил его на себе и пнул на четыре-пять метров, потом прижимал голым к себе, используя как живую грелку, и скинул со стометровой высоты — что за манеры?
Однако стоило Хань Чжиюаню открыть рот, как язык брякнул совсем другое:
— Оба мужики, не слишком ли бурная у тебя была реакция? Кхе-кхе…
Сказав это, он тут же пожалел, заметив на ледяном лице Царя Павлинов явную трещину, и потому добавил сухо:
— Как-никак, а я тебя несколько раз спас.
— Что ты в конце концов хочешь сказать? — светло-красные глаза слегка потемнели, и с губ сорвался холодный вопрос, выдававший некоторое нетерпение, на дне которого, впрочем, скрывалось и крошечное зернышко сомнения. Хань Чжиюань, разумеется, не знал, о чём этот человек думал всё это время: почему этот смертный — слабейший из всех возможных муравьев — обладает необычной для человека температурой тела, которая оказывает на него какое-то фатальное притяжение, способное даже привлечь тысячелетнее божественное яйцо дракона? К тому же, в глубине его души что-то звало его, заставляя помимо воли тянуться ближе.
Это ощущение было слишком тонким и чудесным — к такому чуду невозможно было легко прикоснуться даже с силой Императора Демонов. К тому же его собственная первоначальная душа была разбита и висела на волоске, а вчера, ради защиты драконьего яйца, он насильственно собрал Энергию Юань, в результате чего едва не обратился в пепел и в конце концов был вынужден принять истинный облик, чтобы чудом спасти свою жизнь. И всё же, стоило ему провести всего одну ночь, согреваясь в объятиях этого человека, как ему стало намного лучше, он даже смог принять человеческий облик. А взглянув на уже вылупившегося маленького дракона, Царь Павлинов покраснел ещё сильнее. Какие же тайны скрывает этот мужчина?
— Я…
— Папа~
Хань Чжиюань не успел договорить, как его прервал молочный голосок. Хотя слово папа прозвучало не совсем чётко, смысл был предельно ясен. Хань Чжиюань от этого внезапного звука подпрыгнул, опустил голову и увидел, что его ноги намертво обхвачены двумя лапками.
— Папа~
Маленький дракон таращил на него огромные глазки и жалобно заглядывал в лицо, а на макушке торчали два крошечных мягких бугорка, похожих на оленьи рожки — свеженьких и нежных. В длину он был около двух метров, высотой с полметра. Передней половиной тела он прижался к ноге Хань Чжиюаня, передними лапами вцепившись мертвой хваткой, задняя же волочилась по земле, а хвост непрерывно вилял туду-сюда.
Хань Чжиюань мысленно воззвал к небесам:… Ты мне скажи, это точно тот самый легендарный, самый таинственный и благородный дракон?
Видя, что Хань Чжиюань молчит, маленький дракон снова выдал «Папа~», на этот раз гораздо отчетливее, а затем, комично перебирая лапками, полез вверх по его ноге и решительно умостился прямо на нём, опутав со всех сторон четырьмя лапами.
Его большие тёмно-зелёные глаза, в которых непрерывно крутились озорные искорки, упорно пялились на Хань Чжиюаня. Во взгляде не было ни капли устрашения — напротив, он выглядел влажным и жалостливым. Хань Чжиюань тут же онемел, а затем без всякой жалости залепил ему пощёчину, едва успев увернуться от мокрого драконьего языка.
— Каваиться стыдно!
Где драконье величие? Где властность? К тому же, хоть Хань Чжиюань и не верил в существование драконов, он всегда думал, что драконы должны рождаться живородящими, с чего бы им вылупляться из яиц? Так что это, синдром утёнка? К счастью, тот не назвал его мамой, иначе было бы совсем неловко.
— Мама~
Большая голова глупого дракона повернулась, и в тот момент, когда он встретился взглядом с Царем Павлинов, его огромные глаза засияли.
Хань Чжиюань чуть не прикусил собственный язык. Скинутый им малыш перекувыркнулся пару раз по земле и подкатился прямо к ногам Царя Павлинов, после чего вцепился лапками в его обувь, задрал голову и с младенческой нежностью пискнул: «Мама~». Хватило же у этого создания ума не лезть лапами выше!
Хань Чжиюань потерял дар речи: неужели этот нахал отрастил такие глаза исключительно для красоты?
Он искренне опасался, что Царь Павлинов одним пинком запустит его метров на сто двадцать, но, к его удивлению, тот лишь слегка нахмурился, глядя на глупого дракона сверху вниз, и в светло-красных глазах мелькнула строгость:
— И это твой тысячелетний разум?
Драконы — прирожденные владыки, их можно назвать императорским родом среди демонов. С момента рождения они обладают высшим статусом, но драконий клан крайне скрытен, а продолжение рода — задача сложнейшая. Мало того, что маленькие драконы не рождались веками или даже тысячелетиями, так ещё и само драконье яйцо требует сотен, а то и тысяч лет на вынашивание. Именно поэтому Царь Павлинов до этого так отчаянно пытался его спасти. Но даже не вылупившийся дракон должен обладать зачатками разума, который со временем становится всё сильнее, а вот этот перед ним… неужели он умственно отсталый дракон?
— Мама~
Маленький дракон моргнул большими глазами, перевёл взгляд на Хань Чжиюаня и склонил голову:
— Папа~.
Затем снова склонил голову в другую сторону, глядя на Царя Павлинов:
— Мама~.
И повторял это снова и снова с неизменным энтузиазмом.
Хань Чжиюань:…
Царь Павлинов:…
— Хэйдань, — ты часом не дурачок? Посмотри на этих двоих, думаешь, кто-то из них способен родить такого дебила? — Хань Чжиюань схватился за голову.
Безумный мир. Он внезапно обзавёлся ребёнком, сынок — умственно отсталый дракон, и самое главное — его матерью оказался Царь Павлинов, который тоже мужчина? Такой судьбыгулять не пожелаешь никому.
Поскольку он привык называть его Хэйданем, стоило этой скотине услышать это имя, как её огромные глаза засияли — очевидно, это прозвище ей пришлось по душе.
— Отныне тебя будут звать Хэйдань, и больше не подставляй отца, понял? — например, не несись вперёд сломя голову, сбивая его с ног.
Хань Чжиюань рассеянно погладил драконью голову, в то время как стоявший рядом Царь Павлинов слегка приподнял брови: какая дерзость, ты всего лишь скромный Боевой Воин, а уже соглашаешься, когда дракон зовёт тебя отцом?
— Что это вообще за место? Как нам отсюда выбраться?
Хань Чжиюань окинул взглядом густые заросли ветвей, интуитивно чувствуя, что здесь опасно, а от витавшей вокруг ауры у него по спине невольно бежали мурашки.
Однако Царь Павлинов внезапно нахмурился и резко бросил:
— Уходим!
Сказав это, он развернулся и хотел было идти, не дожидаясь Хань Чжиюаня, но, сделав всего пару шагов, качнулся и стал заваливаться набок. Хань Чжиюань поспешно бросился вперёд и подхватил его:
— Что происходит?
— Кто-то идет, — лицо Царя Павлинов было мрачным, а глаза — тёмно-красными. На этот раз Царь Павлинов хотя бы удосужился ответить, что вызвало у Хань Чжиюаня лёгкое удивление — раньше тот вообще игнорировал его.
— Кто идёт?
Хань Чжиюань, поддерживая его, оглянулся назад. Кругом не было ни души, только Хэйдань семенил позади, покачиваясь и подпрыгивая.
— Нельзя ли выражаться яснее?
— Хм! — лицо Царя Павлинов стало ещё бледнее, а голос зазвучал так холодно, что пробирало до костей. — Кучка смертников, которые жить надоело!
Хань Чжиюань испуганно вспомнил тех сильных мира сего из людей, которые напали на Царя Павлинов в самый критический момент преодоления небесной кары. Даос в латаных одеждах предупреждал, что те не позволят Царю Павлинов успешно завершить переход. Теперь же, когда Царь Павлинов был так тяжело ранен, эти люди явно не упустят подобной возможности.
Сообразив это, Хань Чжиюань мысленно взвыл: его собственные слабые силёнки перед теми людьми не стоили и ломаного гроша, муравей — и тот сильнее! Что же делать? Вывод напрашивался сам собой: бежать со всех ног — вот единственно верный путь!
Однако в этот самый момент в его голове снова прозвучал затихший было голос:
— Он умрет — и ты погибнешь!
— Черт!
Хань Чжиюаня аж передёрнуло. Этот холодный, властный и надменный тон принадлежал никому иному, как этому чёртовому Королю Демонов!
Повернув голову, он встретился взглядом с бледным, лишённым всяких признаков крови лицом Царя Павлинов, в чьих глазах читался недоверчивый допрос с пристрастием. К тому же казалось, что тот уже балансирует на краешке могилы.
— Превращайся в павлина!
Хань Чжиюань принял решение мгновенно: тащить взрослого мужчину слишком тяжело, а в форме павлина тот весит не больше курицы — в таком виде тащить его куда легче.
В глазах Царя Павлинов мелькнула вспышка скрытого гнева, но уже в следующее мгновение он действительно обратился птицей. Хань Чжиюань сгреб его под мышку и помчался во весь опор, а Хэйдань припустил следом.
— Ха-ха-ха… А-ха-ха…
Вдруг со всех сторон раздался полный высокомерия и насмешки смех:
— Ха-ха-ха, Царь Павлинов, а я и не думал, что и на твоей улице будет праздник, ха-ха-ха!
Хань Чжиюань резко затормозил, но не успел выровнять равновесие, как сзади в него на полной скорости врезался кто-то тяжёлый, и он рыбкой полетел вперёд. В полёте Хань Чжиюань повернул голову и рявкнул на принявшего невинный вид Хэйданя:
— Я же говорил тебе не подставлять отца! Почему ты ничему не учишься?!
После чего с глухим стуком впечатался в ствол огромного дерева, к счастью, продолжая крепко прижимать к груди невредимого Царя Павлинов.
— Давно не виделись, Царь Павлинов.
Едва Хань Чжиюань поднялся на ноги, как увидел пожилого мужчину верхом на крылатом коне, который смотрел на них сверху вниз — точнее, на павлина у него на руках.
Даже зажатый в чьих-то руках и находящийся в птичьем обличье, тот не потерял ни капли своей гордой осанки, а холодный свет, исходивший из светло-красных глаз, заставлял невольно трепетать.
— Хм! — старик холодно усмехнулся. — Дважды за тысячу лет бросать вызов небесам и пытаться вознестись — талант Царя Павлинов не имеет равных в прошлом и вряд ли появится в будущем. Жаль только, что обе попытки провалились. И вот теперь, когда твоя первоначальная душа тяжело ранена, тебя угораздило забрести в этот жуткий Горный хребет Хуандуань, где твоя культивация насильственно подавлена до уровня Великого Мастера Боевых Искусств. Сами небеса хотят твоей смерти!
Хань Чжиюаня бросало то в жар, то в холод. Противник слишком силен, а он сам — слишком слаб. Хотя из слов этого старика удалось извлечь кое-какую полезную информацию — например, то, что они находятся в Горном хребте Хуандуань и что культивация здесь принудительно подавляется до уровня Великого Мастера Боевых Искусств, — для него, полного слабака, от этого знания не было никакой пользы.
Видя, что Царь Павлинов, оказавшись в столь жалком положении, всё ещё сохраняет своё высокомерное и холодное выражение лица и за всё время не удостоил его ни единым словом, старик почувствовал себя оплёванным. Это было презрение — самое нескрываемое презрение.
Старик тут же рассвирепел. В его руке мгновенно материализовалось божественное копьё, он взмахнул им, и в воздухе возникла синяя световая волна, нацеленная прямо на Царя Павлинов в объятиях Хань Чжиюаня.
В голове Хань Чжиюаня зазвучали тревожные звоночки, и в порыве отчаяния он завопил:
— Хэйдань, фас! Сожри его!
Хэйдань, до этого тихо сидевший у его ног, услышав призыв Хань Чжиюаня, стрелой взмыл вверх, широко разинув пасть, и бросился на старика в воздухе.
— Зелёный Дракон!
Старик был целиком сосредоточен на Царе Павлине и до сих пор игнорировал длинную тварь, притаившуюся у ног Хань Чжиюаня. Только теперь он разглядел, что это за создание, и его мутные глаза мгновенно вспыхнули жадным, неистовым огнём. Сменив цель, он неизвестно откуда вытащил маленькую золотую сеть и швырнул её в Хэйданя.
Хань Чжиюань испугался:
— Хэйдань, назад!
Однако было поздно. Услышав окрик, Хэйдань попытался развернуться в воздухе, но золотая сеть вдруг увеличилась в десятки раз, целиком проглотила дракончика и стремительно сжалась.
— Папа! Мама! — завопил Хэйдань, оказавшись в ловушке.
Хань Чжиюань задохнулся от ярости, а глаза Царя Павлинов налились кровью.
— Ха-ха-ха! Детёныш дракона! Это настоящий детёныш дракона! — старик потерял дар речи от восторга, держа Хэйданя в руке так, будто тот был величайшим сокровищем в мире.
— Ау-у-у…
В этот самый момент над землей прокатился раскатистый рёв, пронзивший небеса подобно удару грома. Вмиг небосвод потемнел, и густые чёрные тучи затянули день, превратив его в глухую ночь.
— Ау-у-у…
Раздался ещё один крик, давивший на грудь так, что невозможно было вздохнуть. Нависшие чёрные тучи излучали жуткое давление, заставляя колени дрожать, а душу трепетать от ужаса.
Хань Чжиюань невольно сглотнул:
— Конец света?
Ну до чего же у него невезучая жизнь!
***
— Ау-у-у…
Оглушительный рёв разносился по небесам, бурлящие чёрные тучи клубились и ревели, тяжёлая аура давила на грудь — вылитый конец света.
Хань Чжиюань как раз размышлял, как бы воспользоваться суматохой, вырвать Хэйданя из лап врага и дать дёру, как вдруг заметил, что старик, еще мгновение назад смотревший на них свысока, неизвестно когда рухнул со своего крылатого коня и теперь распростёрся ниц на земле, дрожа как осиновый листок на ветру.
— Драконий… рёв? — Царь Павлинов, которого Хань Чжиюань прижимал к груди, приоткрыл клюв и выдавил два слова. Его первоначальная душа и так была разбита, так что выдержать подобное давление он был не в силах. Из уголка его клюва уже сочилась ярко-алая кровь, окрашивая пару белоснежных перьев, светло-красные глаза медленно тускнели, после чего его голова безвольно свесилась, и он потерял сознание.
— Дракон… Эй! Царь Павлинов! Только не вздумай умирать!
Хань Чжиюань запаниковал, судорожно пытаясь дозваться Короля Демонов, но в ответ не было ни звука.
В полном смятении он бросил взгляд на Хэйданя и увидел, что тот уже выбрался из золотой сети и теперь озадаченно таращит огромные глаза на клубящиеся в небе тучи. Сквозь темноту облаков смутно проступало огромное золотое тело, извивавшееся вместе с ними.
Хань Чжиюаня озарила догадка:
— Хэйдань, отзовись! Может, это твоя папаша тебя зовёт!
Хэйдань склонил голову набок, посмотрел на Хань Чжиюаня, а затем послушно задрал шею и пискнул:
— А-о-у…
Закончив кричать, он с угодливым видом повернулся к Хань Чжиюаню и забормотал:
— Жи-гу…
Хань Чжиюань:…
Ну да, с чего бы золотому дракону родить зелёного? Я явно переутомился.
Однако клубящиеся тучи неожиданно рассеялись. Хань Чжиюань онемел от изумления: мрак перед глазами в один миг сменился ярким светом, а оглушительный драконий рёв стих. Если бы не давившее на грудь остаточное давление, можно было бы подумать, что всё случившееся — лишь галлюцинация.
Только вот рядом с Хэйданем внезапно материализовался рослый гигант ростом в два с половиной метра. На нём развевались зелёные одежды; при всей своей пугающей и массивной фигуре он обладал благородной, красивой внешностью и выглядел весьма элегантно — зрелище одновременно дикое и удивительно гармоничное.
— Золотой… золотой дракон! — заикаясь, дрожащим пальцем указал на великана тот самый старик. А затем, сообразив, видимо, чем пахнет дело, рванул прочь с такой скоростью, что человеческий глаз едва успевал уследить.
— Хм! Думаешь сбежать? — великан презрительно вскинул брови и, взмахнув рукой, послал вперёд вспышку золотого света. Хань Чжиюань собственными глазами видел, как беглец рассыпался горсткой серого пешка, не успев даже испустить предсмертный вопль.
Хань Чжиюань судорожно втянул воздух: до чего же силён!
Великан с улыбкой обменялся долгими взглядами с Хэйданем, затем подхватил дракончика и закинул себе на плечо, после чего направился к Хань Чжиюаню. Заметив лежащего без чувств Царя Павлинов, он слегка нахмурился.
Затем он с ног до головы окинул Хань Чжиюаня пристальным взглядом, время от времени издавая одобрительное цоканье.
— Странно, странно, — повторил великан дважды и тут же просветлел лицом. — Неудивительно, что моё чадо притянуло к тебе.
— Старший… то есть нет, уважаемый старший, вы?..
Значит, это и был папаша Хэйданя. Хэйдань тем временем устроился на руке гиганта, перевернулся на спинку, прикрыл глаза и явно наслаждался жизнью.
— Ха-ха-ха! — отец Хэйданя раскатисто расхохотался, а затем вздохнул: — Тысяча лет… Меня держали взаперти в Горном хребте Хуандуань целую тысячу лет, и вот я наконец на свободе! Ха-ха-ха!
Услышав это, Хань Чжиюань аж глаза выкатил: тысяча лет! Сколько же ему тогда лет? И какова его сила? Так что…
— Поздравляю старшего с освобождением! Не могли бы вы оказать одну услугу?
— Говори, — великодушно разрешил отец Хэйданя, продолжая ласково массировать лапищей устроившегося на руке Хэйданя. — Ты ведь, можно сказать, спас моё чадо.
Похоже, наконец-то подвернулся шанс прокачать уровень:
— Не мог бы старший взглянуть на него? — он кивнул на потерявшего сознание Царя Павлинов.
Стоило отцу Хэйданя бросить взгляд на Царя Павлинов, как из его глаз вырвался луч золотого света. Он тут же нахмурился — брови сошлись ещё круче, а затем его глаза расширились от изумления. В его спокойном доселе взгляде мелькнуло удивление вперемешку с похвалой в адрес младшего поколения:
— Небесная кара!
Хань Чжиюань внутренне встрепенулся: ну разумеется, у этого мастера рука набита, с одного взгляда всё понял. Они оба принадлежали к клану демонов, а раз так, вредить ему точно не станут, поэтому он вкратце пересказал всё, что произошло ранее. Отец Хэйданя дослушал — и лицо его почернело от гнева. Настолько подавляющая ярость исходила от него, что Хань Чжиюань невольно попятился.
Из его слов Хань Чжиюань узнал, что это место действительно называется Горным хребтом Хуандуань и является одним из самых таинственных уголков Континента Девяти Небес. Название говорило само за себя: любой, кто ступал на эти земли, вне зависимости от высоты своей культивации, принудительно подавлялся до уровня Великого Мастера Боевых Искусств — исключений не делалось даже для Боевых Императоров.
Конечно, те, кто был слабее Великого Мастера, оставались при своём. Но нормальный человек в здравом уме никогда бы не сунулся сюда без силы, превосходящей уровень Великого Мастера, или без умопомрачительных артефактов — это был путь в один конец.
Услышав это, Хань Чжиюань чуть не лишился чувств от страха. Хуже всего было то, что они находились в самой сердцевине Горного хребта Хуандуань, где помимо бесчисленных опасностей обитали демонические звери не ниже седьмого ранга, а в центральную зону осмеливались забредать лишь сильные мира сего уровня Боевого Полководца и выше.
Седьмой ранг, Боевой Полководец… И с хилым телом Воина, доставшимся от прежнего владельца, он умудрился дожить до этого момента! Хань Чжиюань мог лишь мысленно восхититься: «Черт побери, как же мне везет, раз я до сих пор жив! Если бы у меня не было какого-нибудь толстого золотого пальца, я бы сам в это не поверил».
Тысячу лет назад отец Хэйданя уже обладал силой Императора Демонов. Исследуя центральную зону Горного хребта Хуандуань, он столкнулся с сильным противником из числа людей — силы их были равны, и битва затянулась надолго. В разгар этой грандиозной схватки драконье яйцо, которое он носил с собой, получило мощный удар от человеческого мастера и едва не погибло; чудом выжив, оно потеряло разум, а сам великан потерпел поражение, спасая яйцо, и угодил в тайный барьер, где и просидел взаперти больше тысячелетия.
Благодаря тысячелетнему постижению Дао сегодня отец Хэйданя сумел прорвать оковы, вырваться за пределы Хуандуаня и освободиться от ограничений, после чего за тысячи ли почувствовал смертельную угрозу, нависшую над Хэйданем, и поспешил на помощь.
Хань Чжиюань только цыкал языком: освободился от ограничений — и насколько же он теперь силён? По крайней мере, этот задавака Царь Павлинов рядом с ним и близко не стоял. И преодолеть расстояние в тысячу ли в одно мгновение… Настоящий божественный дракон.
Хань Чжиюань внезапно увидел забрезчивый впереди свет надежды: с таким могущественным экспертом снять печать Короля Демонов не должно составить труда!
Учитывая, что Хань Чжиюань помог Хэйданю вылупиться, да и сам Царь Павлинов был непревзойдённым гением клана демонов, отец Хэйданя помог бы ему даже без лишних просьб.
Великан взмахнул огромной ладонью, и мягкий золотой свет плавно полился на макушку Царя Павлинов, просачиваясь сверху донизу, до самого кончика каждого пера. В мгновение ока белый павильон оказался окутан коконом из нежного золотого сияния.
Прошло около получаса, пока птица вновь не обратилась в человеческий облик, и лишь тогда гигант медленно отвёл руку.
Только вот… чёрт возьми, почему он снова без одежды?! Чтобы избежать избиений после пробуждения Царя Павлинов, Хань Чжиюань поспешно сорвал с себя верхнюю халатину и завернул того в неё. Черт побери, нагота этого мужчины обладала каким-то странным магнетизмом — стоило взглянуть, как тело тут же отзывалось реакцией.
— Старший, как он? — Хань Чжиюань поспешно перевёл взгляд, заметив, как длинные ресницы спящего трепещут на лице, а безвольное тело тяжело прислонилось к нему. Никаких признаков пробуждения не наблюдалось.
Отец Хэйданя, кажется, не заметил странного поведения Хань Чжиюаня. Сильно нахмурившись, он произнёс:
— Его первоначальная душа тяжело повреждена и разбита на куски. На месте любого другого от духа давно бы ничего не осталось, но надо же — в нашем клане демонов родился столь выдающийся талант.
В его голосе явственно слышалось восхищение.
Хань Чжиюань внутренне оживился: раз этот дракон прожил несколько тысяч лет и обладает столь невероятной силой, то и надежда на снятие печати Короля Демонов стала гораздо реальнее! Подумав об этом, он осторожно поинтересовался:
— Старший, не заметили ли вы у него каких-нибудь странностей? Например… наложенных на душу запретов или печатей?
— А? — отец Хэйданя удивлённо посмотрел на него. — Ты разве знал об этом?
Услышав такое, Хань Чжиюань чуть не подпрыгнул от радости: дело выгорает! Он поспешил расспросить подробнее.
Отец Хэйданя заговорил с некоторой заминкой:
— Когда я исцелял его, то действительно обнаружил в его главной душе мощнейший запрет. Настолько сильный, что при одном лишь лёгком касании моим нынешним уровнем силы у меня пробежали мурашки по коже. Это совершенно точно существование устрашающей мощи.
— Вот это да! — Хань Чжиюань испугался: неужели это способно загнать человека в гроб? — А снять его можно?
Заметив на лице Хань Чжиюаня отчаяние, великан поспешил успокоить его:
— Хоть печать и сильна, зла она в себе не несёт. К тому же, я в своё время немало времени посвятил изучению запретов и печатей.
— Правда?! — обрадовался Хань Чжиюань. — Прошу старшего растолковать!
Хорошо же он приспособился к местному стилю общения, ничего не скажешь.
— Если я не ошибаюсь, это Печать Абсолютных Чувств.
— Это что ещё значит?
— Полагаю, этот Царь Павлинов по своей природе лишён сердца и чувств? — с уверенностью заявил отец Хэйданя.
— Похоже на то, — кивнул Хань Чжиюань.
Тот спасал его с риском для жизни раз за разом, но не удосужился сказать элементарного спасибо, да ещё и дрался, рубил мосты после переправы и отвечал злом на добро.
— Всё просто: стоит ему испытать истинное чувство, и печать спадёт.
Хань Чжиюань онемел. Куда уж банальнее? Разве это не сюжет третьесортной мыльной оперы из телесериалов?
— Печать Абсолютных Чувств? — до слуха Хань Чжиюаня вдруг донеслось тихое бормотание.
Опустив голову, он замер: погодите-ка, этот человек в его объятиях… Когда это он успел очнуться? Когда успел отодвинуться?
Хань Чжиюань увидел, что тот, кто только что лежал у него на груди, уже сидит в метре от него в великолепном белом парчовом халате. Выражение лица по-прежнему оставалось холодным, но на нём проступило некое подобие радости. А в руках Хань Чжиюаня осталась лишь его собственная потрёпанная одежда…
А я-то гадал, почему он так быстро оделся, оказывается, его одежда целиком состояла из перьев…
Царь Павлинов слегка нахмурил изящные брови, его бледно-красные глаза с оценивающим выражением уставились на отца Хэйданя. Спустя триста лет после первой неудачи при преодолении небесной кары он обнаружил этот свой секрет и перепробовал бесчисленное множество способов, но так и не смог прикоснуться к этому запрету, не говоря уже о том, чтобы снять его. Одно время он подозревал, что его первая неудача при прохождении кары напрямую связана с тем, что таится внутри запрета, а в этот раз он убедился в этом еще сильнее.
Влюбиться? Царь Павлинов слегка нахмурился: страсть, желания? Да когда ему вообще требовалось подобное! Он не только не нуждался в этом, но и испытывал отвращение! И все же, откуда этот человеческий культиватор узнал? Кто он такой в конце концов?
— Именно так, — со звучным смехом произнес отец Хэйдань. — Молодое поколение, талантливые новички! Куда сильнее меня в его годы, ха-ха, отлично!
Закончив смеяться, он внезапно перевел взгляд на Хань Чжиюаня:
— Мальчишка из рода людей, я поручаю тебе позаботиться о моем сыне на несколько дней. Сначала я отлучусь по делам, но в будущем обязательно щедро отблагодарю тебя!
Сказав это, он даже не стал дожидаться согласия Хань Чжиюаня, ухватил Хэйданя и швырнул прямо в руки Хань Чжиюаню, а в следующее мгновение и вовсе исчез.
Хань Чжиюань:……
Опустив голову, Хань Чжиюань встретился взглядом с двумя огромными, полными слез глазами Хэйданя:
— Папочка~
Тот вцепился в него всеми четырьмя лапами, словно осьминог.
— Твой отец ведь только что ушел, — лицо Хань Чжиюаня помрачнело. — Ты что, не видел, как твой папаша тебя только что швырнул?
Хэйдань плюхнулся на землю и тут же подполз к ногам Царя Павлинов, жалко задрав голову и глядя на него снизу вверх:
— Мамочка~
От этой картины у Хань Чжиюаня едва не свело живот. Он решил просто повернуться к ним спиной и подумать о сложившейся ситуации. Заставить это ледяное глыбоподобное создание проникнуться чувствами? Черт побери, неужели этот царь птиц за прожитую тысячу лет не встретил ни одной птицы, которая бы ему понравилась? Мужчина, проживший тысячу лет, неужели все это время справлялся сам? Нет, погодите, самец птицы — неужели он все делал перьями? Эм… как вообще устроены эти штуки у птиц?
Хань Чжиюань со странной гримасой на лице повернулся, чтобы взглянуть на эту птичью царевну, но не успел он полностью развернуться, как в область его ягодиц пришелся мощный удар. Его резко качнуло вперед, он кубарем полетел вперед и шлепнулся плашмя, приземлившись на все четыре конечности лицом в землю.
Хань Чжиюань воспылал гневом, его лицо почернело как железо: опять платит злом за добро! Да подумаешь, увидел тебя голым — разве я просил тебя разгуливать без одежды? К тому же у каждого есть все то же самое, что и у других!
Хань Чжиюань резко обернулся и вперил взгляд в сереброволосого птичьего царя:
— Да ты угомонишься или нет!
Мало того что тот нарушал все правила приличия и вечно платил злом за добро, так еще и бесчинствовал:
— Ты думаешь, у меня совсем нет характера?
Однако он никак не ожидал, что прекрасное лицо того человека слегка исказится от гнева, блекло-красные глаза будут метать искры, а губы, наконец обрекшиеся цветом, то разомкнутся, то сомкнутся. Наконец оттуда прозвучали три холодных слова:
— Это не я!
М?
Хань Чжиюань замер, а обернувшись, тут же увидел, что виновник всех бед — Хэйдань — с обиженным видом и невинными круглыми глазенками жалобно смотрит прямо на него.
— Маленький вредитель, нельзя ли бить чуточку аккуратнее!
Ой-ой, этот прохвост ведь уже не в первый раз так поступает — неужели так трудно затормозить вовремя!
http://bllate.org/book/24955/2951754
Готово:
