Обед закончился. Убрав миски и палочки, Нин Сюэюань собрался вместе с Мо Фаньюем выйти на улицу, но перед самым уходом пришел Су Хан. Он принес одежду, которую сшила тутэнь Су.
Заметив, что за спиной у Мо Фаньюя висит корзина, Су Хан поинтересовался:
— Вы куда-то собрались?
— Да.
Нин Сюэюань не стал ничего скрывать от Су Хана, прямо перед ним опустил корзину на землю и разложил напоказ женьшень, линчжи и прочие целебные травы.
Су Хан опустил взгляд, бегло осмотрел содержимое и, разобравшись, что к чему, слегка удивился. Однако на самом дне его глаз не было ничего, кроме этого мимолетного удивления — вид выставленных напоказ женьшеня и линчжи ничуть не взволновал его.
Подняв голову, он спросил:
— Вы что, вчера поднимались в горы?
— Ага, думали сходить туда, поискать чего-нибудь получше, чтобы раздобыть мяса к столу.
— Судя по тому, сколько женьшеня и линчжи вы принесли, вы ведь забрались в самую глушь? — произнес Су Хан. — В те дикие места даже опытные охотники сунуться не смеют. Вы вдвоем жутко рисковали. К тому же, собираясь в горы, почему вы не позвали меня? Я человек крепкий, силы мне не занимать, если бы приключилась беда, мы бы смогли друг о друге позаботиться. Слава богу, что всё обошлось, а иначе и не знаю, что бы вы делали. Больше так не рискуйте.
Слова эти звучали просто и прямо, но в них сквозила самая искренняя забота. Слушая Су Хана, Нин Сюэюань чувствовал, как у него теплеет на душе. В прошлой жизни у него не было ни отца, ни матери, никто о нем не заботился. Попав в результате переселения душ в этот незнакомый мир, он сперва думал, что обрел родню, однако родственники прежнего владельца тела оказались редкостными мерзавцами, грезившими лишь о деньгах, зато соседи, не имевшие с ним никакой кровной связи, отнеслись к нему с такой добротой, что заставили ощутить настоящее душевное тепло.
— Хорошо, я понял, — с улыбкой ответил Нин Сюэюань.
Впрочем, он полагал, что в ближайшее время в те горы больше не сунется: те скелеты действительно напугали его, заставив снова вспомнить собственную мучительную гибель в прошлом мире, и ощущения эти были из приятных.
Увидев, что Нин Сюэюань согласился, Су Хан больше не стал заводить разговор об этом. Он простодушно почесал в затылке и сказал:
— Вообще-то я пришел потому, что матушка велела передать вам готовые наряды. Она просила, чтобы вы оба примерили их, а если что-то окажется не по размеру, велела принести ей, чтобы она подогнала.
— Спасибо, братец Су.
Взяв одежду, Нин Сюэюань добавил:
— Ну хорошо, братец Су, посиди пока здесь, мы быстренько примерим.
— Ладно, — Су Хан послушно присел на лавку и махнул рукой, подгоняя их.
Нин Сюэюань отдал Мо Фаньюю две предназначенные для него вещи и велел отправляться к себе в комнату и примерить обновки, а сам забрал свои две и тоже ушел к себе.
Учитывая, что Нин Сюэюань собирался в этих вещах работать, а не сидеть сиднем во дворе, заучивая тексты и выводя иероглифы, тутэнь Су сшила не традиционный студенческий халат ученого, но и не грубую крестьянскую одежду для полевых работ. За основу она взяла халат ученого, слегка его перекроив: например, манжеты и воротник были сделаны чуть более узкими, а подол претерпел некоторые изменения...
Стоило признать, мастерство тутэнь Су было поистине безупречным. Нарядившись в новую одежду и глядя на себя в бронзовое зеркало, Нин Сюэюань чувствовал себя так, словно полностью переродился.
Прежний болезненный и тхилый вид исчез без следа, а на его месте возник полный сил и энергии миловидный юноша. Он выглядел гораздо здоровее, чем прежде, и даже кожа приобрела более живой, здоровый оттенок.
Верно говорят: человека красит одежда.
Сняв халат и облачившись во второй, Нин Сюэюань покрутился перед зеркалом, оглядел себя со всех сторон и остался крайне доволен обоими нарядами.
Он уже поднял руку, чтобы переодеться в старую одежду, но, бросив на нее взгляд и заметив сплошные заплаты, а затем вспомнив, как та продувалась всеми ветрами, остановил пальцы на завязках. Поразмыслив немного, он так и не стал переодеваться.
В этом новом костюме было намного теплее, надев его, не хотелось даже думать о том, чтобы снимать.
Аккуратно сложив старые вещи, Нин Сюэюань, оставшись свободен, принялся гадать, как же Мо Фаньюй выглядит в обновках, мысленно уверяя себя, что тому они наверняка тоже очень к лицу.
Поразмыслив немного и поняв, что никак не может вообразить эту картину, Нин Сюэюань толкнул дверь своей комнаты, вышел наружу, направился прямо к дверям Мо Фаньюя и постучал.
— Сяо Юй, ты уже переоделся? Можно войти?
— Угу.
Услышав ответ, Нин Сюэюань распахнул дверь и шагнул внутрь. Когда-то эта комната принадлежала родителям прежнего владельца тела, и после их кончины здесь больше никто не жил. Теперь же в ней поселился Мо Фаньюй, и от помещения повеяло живым теплом.
Прошлые счастливые мгновения казались прожитыми в другой жизни. С момента своего перерождения в этом теле он, если не считать первых дней, когда приходилось выхаживать больного Мо Фаньюя, почти не заходил сюда.
Стоило ему переступить порог, как в памяти невольно всплывали картины прежней семейной идиллии втроем, отчего на душе становилось тяжело. Чувство это было неприятным, и потому он старался заглядывать сюда как можно реже.А теперь, когда Мо Фаньюй очнулся и пожил здесь некоторое время, та давящая тяжесть, что прежде ощущалась едва переступишь порог этого дома, почти рассеялась. Её место заняла аура Мо Фаньюя — казалось, будто это жилище изначально было уготовано именно для него.
Мотнув головой, Нин Сюэюань отогнал эти мысли и поднял взгляд. Перед ним стоял Мо Фаньюй в новой одежде, отражаясь в бронзовом зеркале. В глазах Нин Сюэюаня промелькнуло искреннее восхищение и изумление — от увиденного у него буквально захватило дух.
Наряд пришёлся Мо Фаньюю впору, ещё сильнее подчеркнув выразительные черты его лица и стройную, прямую осанку.
Пусть ткань была самой прочной, но далеко не роскошной, а на теле не было никаких украшений, стоило Мо Фаньюю просто стоять вот так, чуть повернув голову и глядя на Нин Сюэюаня, как чужие взгляды невольно приковывались к нему, не в силах оторваться.
— Сюэюань, мне к лицу? — подал голос Мо Фаньюй.
Остолбенев, Нин Сюэюань какое-то время молча таращился на него, и лишь когда Мо Фаньюй заговорил, отвёл глаза. Кончики его ушей покраснели, а во взгляде промелькнуло смущение.
Он только что засмотрелся на другого мужчину, да к тому же ещё совсем ребёнка пятнадцати лет от роду.
Глубоко вздохнув, Нин Сюэюань вновь перевёл взгляд на Мо Фаньюя и заметил, что пояс на его талии завязан набекрень. Сделав пару шагов вперёд, он опустился взглядом ниже и помог поправить пояс.Закончив с примеркой, Нин Сюэюань убрал руки, сделал шаг назад и с улыбкой произнес:
— Как раз впору, почему же не впору. Знаешь, Сяо Юй, в этой одежде я даже не смею стоять рядом с тобой.
Мо Фаньюй уже доводилось слышать бесчисленное множество похвал, и ему было совершенно всё равно, однако сейчас, услышав комплимент от Нин Сюэюаня, он почувствовал невероятное удовлетворение. Его сердце переполнилось до такой степени, что казалось, будто оно вот-вот выплеснется наружу, и от этого улыбка в его глазах стала еще глубже.
— Ты тоже очень красив, — нежно произнес Мо Фаньюй.
Услышав это, Нин Сюэюань слегка улыбнулся и сказал:
— Ладно, давай не будем рассыпаться в взаимных комплиментах. Раз больше ничего подгонять не нужно, давай выйдем и скажем Су Дагэ, а то он, пожалуй, уже заждался.
С тех пор как Мо Фаньюй осознал свои чувства, его жажда обладания Нин Сюэюанем стала еще сильнее. Поэтому, услышав, как тот упоминает другого мужчина, он тут же помрачнел, и с его лица исчезла всякая улыбка.
Нин Сюэюань не заметил перемены в настроении Мо Фаньюя и уже сделал шаг вперед, выходя из комнаты. Мо Фаньюй с бесстрастным выражением лица постоял еще немного и лишь после этого последовал за ним.
В главной комнате Су Хан скучал, крутя головой во все стороны. Прождав довольно долго, он наконец увидел выходящего Нин Сюэюаня.Увидев Нин Сюэюаня, Су Хан замер, пораженный до глубины души.
Одежда, сшитая тутэнь Су, сидела на Нин Сюэюане идеально, подчеркивая все грани его благородного облика: мягкий и утонченный, изысканный молодой господин, благородный муж, чистый как нефрит... Все эти слова словно были созданы для него. А легкая улыбка на лице придавала его и без того приятной внешности ослепительное, завораживающее сияние.
Не отрывая глаз от Нин Сюэюаня, Су Хан подумал: почему он раньше никогда не замечал, насколько тот красив? Он ведь даже красивее его собственной сестры. К тому же Су Хан чувствовал, что стоящий перед ним Нин Сюэюань в чем-то изменился по сравнению с прошлым. Но в чем именно, он никак не мог понять, а потому быстро выбросил эти мысли из головы.
Когда Мо Фаньюй подошел к Нин Сюэюаню, он как раз застал Су Хана, который во все глаза таращился на Нин Сюэюаня. Взгляд Мо Фаньюя мгновенно похолодел, а лицо помрачнело.
Су Хан вдруг почувствовал, что его тело пробирает до костей, словно за ним наблюдает свирепый хищник. Он моргнул, быстро пришел в себя и отвел взгляд. Поднявшись на ноги с привычным простодушным видом, он спросился:
— Сюэюань, ну как одежда? Всё подошло?
— Очень впору, перешивать ничего не нужно, — с улыбкой ответил Нин Сюэюань, после чего достал из-за пазухи лан серебра и протянул Су Хану: — Су-дагэ, возьми эти деньги и передай их тутэнь Су. А заодно еще раз поблагодари ее от меня, нам очень понравились эти наряды.
Су Хан попытался вернуть серебро Нин Сюэюаню и, замахав руками, запротестовал:
— Нет-нет, матушка запретила мне брать у тебя деньги, забери их обратно.
— Нужно взять.
— Да нет же...
Они принялись перебрасывать серебряную монету туда-сюда. Наконец Мо Фаньюй, у которого глаза едва не лезли из орбит от раздражения, больше не выдержал. Он попросту выхватил серебро из их рук, запихнул его за пазуху всё еще ошарашенному Су Хану, развернулся, вытолкал того за порог и тут же захлопнул дверь. Все движения были плавными и решительными.
— ...
Придя в себя, Нин Сюэюань с легким укором посмотрел на Мо Фаньюя, снова отворил дверь и сказал стоявшему на пороге Су Хану:
— Су-дагэ, эти деньги — плата за работу тутэнь Су. Она и так помогла мне больше чем достаточно, я не могу позволить ей шить нам одежду даром. Если ты не возьмешь их, я рассержусь. — С этими словами он нарочно напустил на себя суровый вид.
— Только не это... — Су Хан не отличался красноречием. Он несколько раз открывал и закрывал рот, но в конце концов сдался и спрятал серебро за пазуху. — Ладно, я возьму.
http://bllate.org/book/24954/2951695
Готово:
