Ши Цзымо понизил голос:
— В таком случае, как ты объяснишь, каким образом он за столь короткое время выследил эти цели, находясь при этом в квартале слуг? И как он умудрился так досконально расследовать дела шпионов, разбросанных по разным пикам и районам?
Тяньгань на мгновение замолчал, по-видимому, не находя оправданий для своего верного подчинённого. Он и сам прежде задавался этим вопросом, но из-за безграничного доверия решил не расспрашивать лишнего.
При отборе каждой группы сирот требовалось, чтобы их происхождение было чистым и ясным, чтобы у них не было никаких связей с кем-либо из мира Сючжэнь. Впрочем, это было несложно: на континенте Дунду предостаточно людей, лишенных таланта к культивации, так что отобрать подходящих кандидатов не составляло труда.
К тому же, Куй Мао и остальные девять претендентов из той группы были отобраны лично Тяньганем. Он видел, как этот юноша рос, и если уж не доверять ему, то оставалось неясно, кому вообще в этом мире можно верить.
В рядах Стражи Теней у каждого из Теней были свои секретные методы, и правила не обязывали их раскрывать эти тайны вышестоящим. Опираясь на этот принцип, Тяньгань и оставил юношу в покое.
Взгляд Ши Цзымо похолодел:
— Похоже, тебе нечего сказать в своё оправдание.
Затем он перевел взгляд на Куй Мао, который поднял на него глаза. Опустив взор, Ши Цзымо встретился с ним взглядом:
— Сейчас я даю тебе шанс объясниться. Говори.
Услышав это, Тяньгань повернул голову и посмотрел на юношу; его глаза, скрытые маской, выражали явную тревогу.Куй Мао с трудом дёргал уголки рта, испытывая глубокую благодарность к своему непосредственному начальнику, который всегда слепо доверял ему и в конце концов возложил на него тяжелейшую ношу — сопровождение гроба Ци Шифэй. Он был благодарен за то, что тот даже сейчас, перед лицом Исполняющего обязанности главы секты, без малейших колебаний защищал его.
Он знал: если он во всём не признается, то Тяньгань, выгораживающий его, тоже не избежит ответственности и уж точно будет наказан за халатность.
Он понимал, всё прекрасно понимал. И всё же истинную правду он произнести не мог — ни единого слова.
Дело было вовсе не в том, что Тяньгань или Исполняющий обязанности главы секты были недостойны доверия. Просто в прошлой жизни, когда он в одиночку выполнил задание и доставил гроб Ци Шифэй в запретный Мавзолей, он добровольно пополнил ряды Хранителей Гробницы, лишь бы остаться там и охранять вечный покой самого дорогого для его сердца объекта веры.
С того самого момента, когда он принёс клятву перед действующим Хранителем Гробницы, что несёт пожизненную вахту в запретном Мавзолеме, он был обязан хранить в строжайшем секрете всё, что с этим связано. Он не смел проронить ни слова ни единой живой душе, с той поры обратившись в безмолвного и слепого отшельника.
Хотя в этот раз он ещё даже не успел встретиться с тем Хранителем Гробницы, эта клятва словно выжглась на его душе, непрестанно предостерегая и не позволяя сказать кому бы то ни было лишнего слова!
Хотя Ши Цзымо и являлся Исполняющим обязанности главы секты, после гибели Ци Шифэй он неоднократно во главе людей из Секты Юйтянь давал отпор разнообразным силам даосских практиков и практикующих демонический путь, которые преследовали Куй Мао и везли гроб.При жизни именно благодаря тому, что Ши Цзымо брал на себя руководство в критические моменты, Секта Юйтянь могла еще долго держаться в крайне неблагоприятной обстановке, хотя в конце концов прорыв защитной формации запретной зоны оказался прискорбным событием.
Но в сердце Куй Мао Ши Цзымо все же считался вторым по степени уважения человеком после Ци Шифэя. Теперь, когда Ши Цзымо выразил такое подозрение, душа Куй Мао переполнилась горечью и болью.
Он прикрыл глаза, а когда открыл их снова, в его взгляде уже не осталось ни малейшего слабого эмоционального колебания. Холодно глядя на Ши Цзымо, он произнес:
Ранее двенадцать человек, включая даосских практиков, практикующих Кровавую Плавку и Жертвоприношение Души, — подчиненный располагает подробными сведениями о происхождении и личности каждого из них. Сбор этих данных занял немало времени, а их одновременная зачистка предпринималась исключительно ради взрывного роста заслуг. Подчиненный просто-напросто возжелал произвести впечатление способного человека перед лицом главнокомандующего. Руководствуясь нечистыми помыслами ради собственного эгоистичного желания, я и спровоцировал подобное развитие событий, в чем глубоко раскаиваюсь. Мало того, что это вызвало сомнения у сослуживцев, так еще и затронуло начальство, встревожив Исполняющего обязанности главы секты. Грехи подчиненного тяжки, и я готов понести наказание!
Внутри Тяньгань вздрогнул, его брови нахмурились. Он прекрасно понимал, что всё это — лишь отговорки. Куй Мао стремился взять всю эту историю на себя и потому взвалил вину целиком на собственные плечи.
Уголки губ Ши Цзымо чуть изогнулись:
— Собственные эгоистичные желания…
Он взял реестр заслуг Стражи Теней и принялся листать его назад. До того как Куй Мао начал свирепо набивать заслуги, тот отчитывался лишь об одном-двух заданиях за пару месяцев. Для стража третьего ранга подобные показатели считались вполне выдающимися. Именно благодаря такому накоплению Куй Мао и поднялся до второго ранга. И лишь вскоре после получения второго ранга его вклад в виде заслуг начал стремительно расти.
Если сопоставить записи о заслугах до и после, это выглядело так, будто речь шла о двух совершенно разных людях. Утверждать, будто здесь нет никакого подвоха, было бы слишком нелепо.
Ши Цзымо легко усмехнулся:
— Похоже, ты не намерен говорить правду.
Затем его лицо похолодело, и он произнес:
— Тогда посмотрим, удастся ли тебе вынести методы Судебного отдела.
Тяньгань пришел в ужас: это же означало передать Куй Мао на допрос Цю Хуُنъи! Он поспешно воскликнул:
— Исполняющий обязанности главы секты, нельзя!
Ши Цзымо холодно окинул его взглядом:
— Нет ничего невозможного. Раз ты не можешь ничего выведать, пусть это сделает тот, кто способен добиться ответов.
С этими словами Ши Цзымо поднялся с места и зашагал сбоку от высокого трона вглубь залы.
Тяньгань сделал несколько шагов следом и громко произнес:
— Провинившийся страж Стражи Теней должен подвергаться внутреннему доследованию внутри самой стражи, это правило нельзя нарушать!
Ши Цзымо остановился на месте, обернулся и насмешливо бросил:
— Ты думаешь, мы — те упрямые и косные дураки из числа даосских практиков? Когда правила теряют разумность, их меняют!
С этими словами Ши Цзымо взмахнул рукавом и удалился. Брови Тяньганя сошлись на переносице: он беспокоился и за подчиненного, и в то же время был потрясен столь бессистемными действиями Исполняющего обязанности главы секты. Он едва ли не терялся в догадках, о чем из этого переживать в первую очередь.Цю Хуُنъи с улыбкой произнес, обращаясь к Тяньганю:
— Уважаемый глава Стражи Теней, теперь я могу забрать этого человека?
Тяньгань был охвачен яростью и гневом, но в то же время не смел открыто пойти против воли Исполняющего обязанности главы секты.
Вскоре Цю Хуُنъи, удерживая Куй Мао, вернулся в Судебный отдел и запер того в мрачной, погруженной во тьму допросной, где подверг жесточайшим и изощренным пыткам.
В Секте Юйтянь «свет и тени» были окутаны ореолом таинственности и недосягаемости, и люди предпочитали говорить о них лишь полунамеками. Судебный отдел же внушал адептам Секты Юйтянь благоговейный трепет и ужас, а практикующие бледнели при одном лишь упоминании о его безжалостных методах.
Стражи Теней с самого детства тренировались как смертники, и выведать хоть что-то из их уст было абсолютно невозможно.
Палачи Судебного отдела, лишь на ступени Трансформации Смертных приобщившиеся к Сючжэнь, только после этого получали право ступить сюда. Начав этот путь на полпути, разве могли они постичь, что на свете существует особый сорт людей, способных перенести любые муки, с сорванной до мяса кожей, но при этом сохранять бесстрастное выражение лица и хранить абсолютное молчание?
Если бы Куй Мао не мог умереть здесь и сейчас, он бы уже давно покончил с собой.
Юноша выглядел исхудавшим, одетым в лохмотья, с мертвенно-бледным лицом. В нем не осталось и следа от прежнего неукротимого жизнелюбия — в его глазах зияла лишь глухая тоска, не оставляющая никакой надежды.
Руки Куй Мао были закованы и подвешены на деревянной балке. Он медленно поднял взгляд на вентиляционное отверстие толщиной в человеческое запястье, пробитое в высокой стене тюремной камеры.
Он находился здесь уже неизвестно сколько времени. Во всей камере царил непроглядный мрак, и лишь сквозь отдушину порой прорывались порывы ледяного ветра вперемешку со снежинками, напоминая ему, что наступила зима.
Он и сам не понимал, как всё могло скатиться до такого состояния. Всё совершенно отличалось от его прошлой жизни: стоило оступиться в одном, как рушилось абсолютно всё.
Находясь в заточении, подвергаясь непрекращающимся день напролет пыткам, он уже не думал о том, чтобы спасти Ци Шифэя — теперь он даже не знал, удастся ли ему самому дожить до какого-то момента.
Куй Мао отрешенно и пусто смотрел на снежинки, пролетающие сквозь вентиляционное отверстие.
Похоже, он действительно не был создан для дел, требующих тонкого расчета. Будучи прямолинейным и простым убийцей, он зачем-то взвалил на себя столь сложную задачу. И расплатой за попытку превозмочь собственную природу стало погружение в подобную безвыходную ситуацию.
Ему было всё равно, что с ним станет. Пытки, истязания или даже смерть — всё это не имело значения. Сейчас он лишь тревожился и раскаивался: если он действительно не сможет отсюда выбраться, найдется ли хоть кто-нибудь, кто останется верен долгу до конца и защитит Достопочтенного?
Защитит его бренные останки от осквернения, убережет его Мавзолей от разрушения?
Внезапно у Куй Мао защемило в носу, и одинокая слеза беззвучно скатилась по лицу, упала на каменный пол камеры и медленно впиталась в ледяной камень.
В душе он каялся перед Ци Шифэем — на этот раз он не сможет сражаться за него до самого конца.
Высокая стена камеры внезапно распахнулась, являя широкий дверной проем. Внутрь хлынул свет, от которого юноша зажмурился, а его зрачки судорожно сжались.
— Он всё еще ничего не говорит? — Поскольку Цю Хуُنъи долгое время не добивался никаких успехов, Ши Цзымо был крайне недоволен им и на этот раз лично пожаловал в камеру Судебного отдела, где содержался Куй Мао.
Цю Хуُنъи виновато опустил голову и ответил:
— Из-за того, что Тяньгань неоднократно приходил сюда чинить препятствия и заявлял подчиненному, что без стопроцентной уверенности нельзя применять к этому Теневому стражу высшую технику Разделения Духа и Раскола Души, вашему подчиненному приходится лишь понемногу истощать волю узника. Тем не менее, характер у этих Стражей Теней на редкость крепкий, и он по-прежнему отказывается что-либо выкладывать.
Бви брови Ши Цзымо сошлись на переносице, и он недовольно произнес:
— Я же отдал прямой приказ поручить это дело тебе, так неужели он осмеливается противиться моему решению? Стража Теней существует уже давно и держится особняком, а теперь ими становится всё труднее и труднее управлять!
Уголки рта Цю Хуُنъи чуть дрогнули, и он продолжил наговаривать на Тяньганя:
— Он также заявил, что раз подчиненный допрашивал его целых три месяца и не добился ни единого слова, то даже продержи здесь этого человека до самой смерти, не удастся выбить и звука. И посоветовал мне поскорее отпустить его.
Лицо Ши Цзымо помрачнело, и он холодно промолвил:
— Похоже, этой Тени действительно пора уяснить, что секта — не место для проявления собственной гордыни. Раз эта Тень упорствует и ничего не хочет говорить, можешь прекратить допросы. Казнить немедленно!
Цю Хуُنъи засомневался:
— Но тогда Тяньгань станет без конца досаждать подчиненному своими придирками.
Ши Цзымо холодно бросил:
— В таком случае пусть идет прямо ко мне. Мне самому интересно, ставят ли эти Стражи Теней меня, Владыку, во грош!
Цю Хуُنъи кивнул:
— Подчиненный понял приказ… Только раз уж этого человека ждет смерть, позвольте вашему слуге перед казнью применить технику Разделения Духа и Раскола Души, чтобы обыскать его память и во всем досконально разобраться.
Ши Цзымо, всё еще снедаемый любопытством насчет истинного положения дел, дал свое согласие.
Цю Хуُنъи шагнул к Куй Мао и протянул руку.
Они не стали утруждать себя попытками скрыть разговор от юноши, но к тому моменту Куй Мао уже полностью отчаялся: он бы предпочел умереть, но не позволить никому узнать эту тайну.
К счастью, во всей секте, кроме Ци Шифэя и Стражей Теней, никто не знал об их сокровенном сокровище — Семенах Демона. Находясь в заточении, он всё это время втайне накапливал Истинную Ци, и теперь оставалось лишь задействовать Семена Демона для самоуничтожения.
Семена Демона в даньтяне Куй Мао внезапно исторгли мощнейшую волну энергии.
Лицо Цю Хуُنъи резко изменилось, и он стремглав отпрыгнул назад. Обладая лишь уровнем культивации Стадии Конденсации Души, он неминуемо получил бы тяжелейшие увечья, столкнись он лицом к лицу с взрывом воина Стадии Возвращения к Истоку.
Ши Цзымо нахмурился и уже собирался лично разнести даньтян Куй Мао, как вдруг высокая стена позади него с грохотом обрушилась.
Земля задрожала, во все стороны полетели осколки камней. Бурные потоки яростного ветра принесли с собой леденящий холод, а кружащиеся в воздухе хлопья снега закружились в бескомпромиссном вихре. Неистовая духовная энергия Семен Демона была внезапно остановлена изящной ладонью, а остаточная волна силы на мгновение ослепила всех присутствующих.
Когда эта буря стихла, Ши Цзымо окинул взглядом пространство и увидел, что Ци Шифэи прижимает к себе безвольно оселшего на землю юношу, а его указательный палец упирается тому прямо в даньтян.
http://bllate.org/book/24951/2951431
Готово:
