Готовый переклад Rebirth of My Beloved / Вторая попытка: Клятва верности: Розділ 19

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Хотя Сяо Ань до конца не понимал, что именно сказал Е Юньцзэ, это ничуть не мешало ему вновь радостно броситься в объятия Е Юньцзэ. Лишь много лет спустя, случайно вспомнив об этом, он глубоко осознал, с какой нежностью этот мужчина рядом с ним однажды поклялся быть вместе всю жизнь.

Когда Хань Ялинь вернулся, то увидел, что глаза Сяо Аня всё ещё красные, но слёз уже не было. Он удивленно произнес:

— Этот ребёнок всё-таки только тебя и слушает. Вроде бы обычно такой послушный, почему же у него такой упрямый характер?

Е Юньцзэ лишь слегка выдавил из себя улыбку, ничего не отвечая, а Сяо Ань непонимающе уставился на него.

Уголки губ Хань Ялиня дернулись: это явное ощущение того, что собственный племянник отмахивается от него как от назойливой мухи, было поистине неприятным. Однако неприятно — не неприятно, а он всё же послушно открыл кашу и принялся кормить племянника.

Большую миску каши двое малышей в два счёта умяли на двоих. Хань Ялиню было забавно за этим наблюдать: Сяо Ань ел очень интересно — что бы ни попало ему в рот, он задерживал это там надолго, проглатывая крошечными порциями, словно ему было жалко съедать еду. Дети уплетали за обе щеки, а Хань Ялинь с удовольствием на них смотрел.

Спустя неделю раны Е Юньцзэ полностью зажили. За это время Ван Янь и дети навещали его, а Чэнь Пин и Хань Вэньбинь приходили чуть ли не каждый день. Позади них вечно крутились Чэнь Тин, которая только и делала, что вопила о желании выйти замуж за Хань Вэньбиня, и несменный охранник Линь Цзюнь. Хань Ялинь был очень рад это видеть: пусть эта девчушка и сирота, но лицом выдалась на редкость миловидной. В Семье Хань не было никаких предрассудков насчет равного социального положения — а чувства? Чувства можно со временем и взрастить. А вот Хань Чжэньтянь больше не появлялся: говорили, он вернулся в Пекин.

В день выписки из больницы Е Юньцзэ не вернулся в приют — его отвезлипрямо в Пекинский военный округ, в поместье Семьи Хань.

Сидя в машине, Е Юньцзэ про себя подсчитывал: в прошлой жизни, когда Семья Хань случайно узнала о нём, в живых остался только Старший, а Хун Цзюань уже ушла из мира — причиной стала многолетняя накопившаяся скорбь, сведшая её в могилу. В этой жизни Хун Цзюань, должно быть, ещё жива, хотя здоровье её вряд ли крепкое. Что же касается младшего поколения, то помимо Хань Ялиня и Хань Вэньбиня у него имелись старший дядя, хитрый как лис, и столь же лукавый двоюродный брат Хань Вэньюань, а также кроткая старшая тётушка и вспыльчивая, но добросердечная вторая тётушка.

Хань Ялинь посмотрел на ребенка на заднем сиденье, гадая, о чем тот думает, и заговорил:

— Тебе не о чем беспокоиться, в Семье Хань нет особых правил, и никто не станет тебя притеснять...

Он не успел договорить, как сидевший рядом на заднем сиденье Хань Вэньбинь тут же перехватил инициативу:

— Ага, хоть дедушка и вечно говорит, что папа несёт полную чушь, я-то ручаюсь, что на этот раз он прав! Бабушка очень добрая, вечно печёт для меня вкусняшки и никогда на меня не кричит; у тётушки голосок тихий-тихий, но слушать одно удовольствие; дядя очень любит детей и даже играет с нами в игры; брат хоть вечно меня дурит, но никому и никогда не позволяет меня обижать; а дедушка... эм, дедушку ты уже видел. Ой, короче говоря, в нашей семье все хорошие, кроме папы!

В день приезда Хань Чжэньтяня батя прямо заявил ему, что его новообретенный главарь вполне может оказаться сыном его третьего дяди. Хоть он и не понимал, с чего вдруг взялся какой-то третий дядя, он всё равно безумно обрадовался. Мало того, что этот пацанчик не оказался батиным внебрачным сыном, так он еще и странным образом приходился ему кровным родственником! Пусть он не до конца всё улавливал, на душе у него было радостно. Поэтому, едва услышав речи собственного отца, он тут же беззастенчиво перебил его: ему казалось, что из этого сорванца получится отличный младший брат, так что портить ему впечатление о своей семье было никак нельзя.

Хань Ялиня чуть не хватил удар от последней фразы сына. Рука его дрогнула, и машину резко вильнуло в сторону, до смерти перепугав Хань Вэньбиня:

— Пап, батя, родной отец, веди машину нормально! Если мы попадем в аварию, дедушка с тебя шкуру спустит!

Автомобиль затрясло еще сильнее. Хань Вэньбинь судорожно вцепился в руку Е Юньцзэ и, смертники не страшны, завопил дальше:

— Хань Ялинь, если ты еще раз так сделаешь, я по возвращении пожалуюсь дедушке, и он отходит тебя бамбуковым веником!

— Ах ты паршивец, кто тебе разрешил называть отца по имени?! Совсем от рук отбился! Три дня без ремня — и на крышу лезешь, какая тебе крыша, ты уже на небеса собраться норовишь!

Машина на сей раз дергаться перестала, но скорость заметно возросла.

— Кто просил тебя водить так паршиво!

Хань Ялинь скрежетал зубами, мечтая придушить этого предка. Водит он паршиво? Да пусть этот сопляк вспомнит, из-за кого всё пошло кувырком! С какой это стати в Семье Хань все хорошие, кроме него?! С чего он вдруг стал плохим человеком?! И это он-то еще думал, что ради этого негодника готов на всё! Чем больше майор Хань предавался раздумьям, тем сильнее ощущал несправедливость, и тут же вдавил педаль газа в пол: ему не терпелось добраться домой, чтобы как следует отчитать собственного отпрыска.

Е Юньцзэ всё это время молчал. Без маленького тельца в объятиях ему было непривычно. Вспомнив обиженный и полный упрёка взгляд ребёнка при утреннем расставании, он чувствовал глухую беспомощность: ему необходимо было предусмотреть всё до мелочей, чтобы они с Сяо Анем смогли прожить вместе всю жизнь.

Дома в военном городке представляли собой отдельные двухэтажные домики с небольшими двориками спереди — многие жильцы развели там огороды или клумбы. Изначально здание Семьи Хань было двухэтажным, но позже его надстроили до четырёх этажей, так что места всем хватало с избытком. Едва машина въехала во двор Семьи Хань, как перед глазами предстала целая толпа людей, каждый из которых вытягивал шею в ожидании.

Стоило Е Юньцзэ вылезти из машины, как его тут же подхватили на руки. Это был его старший дядя, Хань Яфэн. Хань Яфэн, носивший такое же звание майора, внешне был невероятно похож на Хань Ялиня: чертами лица оба пошли в Хань Чжэньтяня — густые брови, большие глаза, правильные и мужественные черты, типичные северные богатыри. Братья казались близнецами, но их выдавали глаза. В армии Хань Ялинь занимал строевую должность, действовал напрямую, сходу и без утайки — сразу было видно человека, у которого в глазах не заткнешь соринку. С Хань Яфэном дело обстояло иначе. Он служил по административной части, и его ежедневной обязанностью было вести идеологическую работу среди бойцов. К тому же из-за склада характера в его глазах то и дело мелькали расчетливые искорки. Он слыл известным лисом Пекинского военного округа — коварным и изворотливым. Эта лиса плела интриги не только против чужих, но и против собственной семьи, только вот...

Пусть его старший дядя и отличался подобным коварством, в прошлой жизни именно он задействовал столько связей и нажил столько врагов ради него самого. Теперь, вспоминая об этом, Е Юньцзэ задавался вопросом: сколько же сердец он тогда ранил? Раз уж ему выпал второй шанс, он непременно всё исправит. Поэтому, хотя быть поднятым на руки казалось ему несколько неловким, он не издал ни звука.

Едва переступив порог, он услышал незнакомый голос:

— Юньцзэ, бабушкин ненаглядный внучек, натерпелся же ты лиха, как же ты так исхудал!

Хун Цзюань со слезами на глазах прижала Е Юньцзэ к груди, заливаясь горючими слезами, в то время как Хань Чжэньтянь стоял рядом молча, но с покрасневшими глазами.

— Мам, не пугай ребенка, — произнесла старшая невестка Семьи Хань, Чжао Юй, и помогла старушке пройти к дивану.

— Дедушка, бабушка, старший дядя, старшая тётушка, вторая тётушка, двоюродный брат.

Сидя на коленях у Хун Цзюань, Е Юньцзэ обвел всех взглядом и по очереди поприветствовал каждого, заставив членов семьи Семьи Хань изумленно переглянуться — ведь они видели этого ребенка впервые в жизни.

— Папа говорил мне о вас, я сам догадался.

— Вот оно что! Но всё же, какой ты у нас умный, Юньцзэ! В таком возрасте столько знаешь, да ещё и догадался так безошибочно.

Е Юньцзэ перевел взгляд и увидел стоявшую неподалеку стройную женщину с улыбкой на губах — это была его вторая тётушка Ли Линь.

— Раз уж ты сын третьего дяди, впредь я никому не позволю тебя обижать, — заявил стоявший возле Хань Яфэна Хань Вэньюань.

Услышав это, Хань Яфэн одобрительно потрепал сына по голове.

— Правильно, правильно, Юньцзэ! Если в будущем кто-то посмеет тебя обидеть, скажи бабушке, бабушка с него живого не слезет!

Члены Семьи Хань наперебой давали наставления, и от этого шквала слов заледеневшее некогда сердце Е Юньцзэ оттаяло и тронулось. Эти родные люди, оберегавшие его в прошлой жизни, проявляли к нему такую же заботу и теперь. Он знал, что жизнь человека не может состоять из одной лишь любви, но также понимал: пусть в его жизни будет место не только любви, ради неё он готов пожертвовать всеми остальными чувствами на свете. Эта его жизнь давалась ему для того, чтобы исправить все ошибки прошлого, и сейчас ещё было время всё исправить.

После ужина, когда суета наконец улеглась, Хун Цзюань уложили отдыхать обе невестки. С тех пор как она узнала о гибели младшего сына, её здоровье неуклонно ухудшалось, но теперь, увидев ребёнка младшего сына, она заметно повеселела духом, однако отдых всё равно был ей необходим.

Как только женская половина удалилась, мужчины Семьи Хань собрались на совещание.

— Юньцзэ, раз уж твоё происхождение из Семьи Хань подтверждено, менять ли фамилию — решай сам, — произнес Хань Чжэньтянь, сидя на диване и глядя на стоящего перед старшими Е Юньцзэ. — У меня лишь одно условие: раньше Семья Хань не смогла тебя защитить, но впредь мы никому не позволим тебя обижать. Сталкиваясь с чем-либо, помни: за твой спиной стоит Семья Хань. Поступай так, как считаешь нужным, главное — будь прав!

— Я понял. Я не буду менять фамилию.

Он не хотел менять фамилию. Он стремился стать не Хань Юньцзэ, а тем самым Е Юньцзэ для своего ребёнка.

— Как знаешь. Твой второй дядя уже оформил твою прописку и всё остальное, теперь твоим домом будет это место. Завтра я объявлю об этом своим старым фронтовым товарищам.

Услышав, что тот отказывается менять фамилию, Хань Чжэньтянь даже бровью не повёл.

— Я не останусь здесь. Я поеду в город C.

— Что ты сказал?!

http://bllate.org/book/24948/2951241

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу