Е Юй почувствовал, как Е Чэнь предостерегает его тяжёлым взглядом, но лишь бросил на того мимолётный ответный взгляд и продолжил идти вперёд.
— Уважаемые руководители, могу ли я сказать несколько слов? — спокойно и вежливо спросил Е Юй.
Несколько руководителей и преподавателей посмотрели на Е Юй и одновременно замерли. Стоило ему лишь тихонько встать там, как от него повеяло какой-то умиротворяющей гармонией, от которой глаза радовались, а душа отдыхала. Но поразила их и вызвала невольное восхищение вовсе не его утончённая внешность, а та неповторимая аура, что исходила от него целиком.
Что до внешности, то в Ансамбле песни и пляски не было дурнушек и дурнушек — вернее, парней с дурной внешностью, поскольку помимо таланта внешние данные являлись одним из важнейших критериев отбора. Все эти руководители и преподаватели раньше уже видели прежнего Е Юя, однако особого впечатления он на них не произвёл. Хотя лицом тот вышел очень даже ладным, в Ансамбле песни и пляски, где средний уровень внешности был невероятно высок, он ничем не запоминался. Проще говоря, при всей своей красивой внешности и прекрасной игре на скрипке, прежний Е Юй обладал поразительно незаметным присутствием.
Но нынешний Е Юй, стоявший перед ними на столь близком расстоянии, заставлял их испытать мгновенное озарение, словно перед ними вспыхнул яркий свет. После этого случая они уже никогда не забудут, как выглядит Е Юй.
— Что это тебе ещё захотелось сказать?! — громко бросила Лю Хуэй, глядя на Е Юй. — Если у тебя осталась хоть капля стыда, ты должен принести публичное раскаяние и извиниться перед всеми, кого втянул в свои грязные дела! Но ты стоишь тут как ни в чём не бывало, будто все эти мерзости не имеют к тебе никакого отношения. Похоже, надеяться, что у тебя есть хоть капля совести, было с моей стороны слишком большим авансом!
— Товарищ руководитель Лю, пожалуйста, сдерживайте свои эмоции и следите за языком. Любые оскорбления человеческого достоинства военнослужащих недопустимы, выношу вам устное предупреждение. Если повторится снова — оформлю дисциплинарное взыскание! — с крайне суровым выражением лица произнёс заместитель командира, глядя на Лю Хуэй.
Лю Хуэй открыла рот, но больше ничего не сказала. Только что она и впрямь сорвалась на эмоции и выпалила лишнего, но чтобы заместитель командира делал ей выговор на глазах у стольких людей — такое происходило впервые. Ее лицо помрачнело, и она села на место.
— Что ты хочешь сказать? — глядя на Е Юй, спросил заместитель командира.
— У меня есть один вопрос к товарищу руководителю Лю, — Е Юй перевёл взгляд на Лю Хуэй и заговорил ровным, неторопливым тоном: — Вы — руководитель новобранцев, и все новички, уходящие в город по вечерам, обязаны отмечаться у вас и получать увольнительную записку, прежде чем покинуть казарму, верно?
Лю Хуэй не ответила ему, лишь одарила взглядом, говорившим: «какой идиотский вопрос», но едва этот взгляд сорвался с её губ, как она что-то сообразила — и тут же застыла.
— Скажите, товарищ руководитель Лю, вы уверены, что в тот вечер ко мне за разрешением уйти в город приходил именно я? — Е Юй прямо смотрел на Лю Хуэй, но та не смела встретиться с ним взглядом.
— … — Лю Хуэй с неестественным выражением лица помолчала какое-то время, а затем произнесла: — Ты сам приходил записываться, и еще меня спрашиваешь? Ты же сам лично признался следователям, что ходил на встречу с Ду Хао. Или хочешь сказать, что сбежал из казармы тайком, без увольнительной?
— Если бы у меня не было увольнительной, как бы меня пропустил часовой у ворот? — улыбнувшись, произнёс Е Юй. — Я просто опасаюсь, что в тот вечер уходило слишком много людей, и товарищ руководитель Лю могла перепутать. Почему бы не принести регистрационный журнал и не показать его уважаемым руководителям?
— Ты же сам во всём признался, неужели могла быть ошибка?! — свирепо зыркнув на Е Юй, процедила Лю Хуэй.
— Заместитель командира, я прошу показать мне журнал регистрации увольнительных за тот вечер.
Е Юй знал, что Лю Хуэй ни за что не захочет приносить книгу учёта, поэтому обратился напрямую к тому, кто принимал решения — так было гораздо быстрее.
Заместитель командира помолчал пару мгновений, после чего повернулся к стоявшему позади часовому:
— Ступай в кабинет руководителя Лю, принеси журнал регистрации увольнений новобранцев.
— Я сама схожу! — резко вскочив на ноги, бросила Лю Хуэй и широким шагом направилась к выходу.
Е Чэнь смотрел на стремительно удаляющуюся Лю Хуэй с таким напряжением, что у него даже вспотели ладони.
Несколько руководителей и преподавателей заметили, что Е Юй стоит не шелохнувшись, и на его лице невозможно прочитать ни единой эмоции. Учитывая, что только что он столкнулся с громкими обвинениями и руганью со стороны Лю Хуэй, но не выказал ни раздражения, ни гнева, ни испуга, ни паники, а его лицо не изменилось ни на йоту — сохранять такое невозмутимое спокойствие в столь юном возрасте доводилось крайне редко. Они невольно зауважали Е Юй ещё больше.
Лю Хуэй принесла журнал регистрации новобранцев, раскрыла его и положила перед заместителем командира.
Тот бросил лишь один взгляд, тут же нахмурился и поднял глаза на Лю Хуэй.
Взгляд Лю Хуэй забегал, но она по-прежнему стояла прямо, изо всех сил стараясь делать вид, будто держит себя в руках.
— Скажите, можно мне взглянуть? — спросил Е Юй.
— Твоё имя здесь действительно есть, — заместитель командира подвинул книгу в сторону.
Е Юй подошёл, взял журнал в руки и, бегло взглянув на страницу, произнёс:
— Выходит, в тот вечер увольнялись всего два новобранца — я и Е Чэнь... Впрочем...
Услышав, как Е Юй произносит его собственное имя, Е Чэнь почувствовал, как сердце у него кувыркнулось в груди, и занервничал ещё сильнее.
Е Юй намеренно сделал паузу, а затем с наигранным недоумением посмотрел на Лю Хуэй:
— Впрочем, чернила, которыми вписано моё имя, почему-то отличаются от тех, что использованы для имени Е Чэня? Почему мои чернила выглядят так, будто они ещё полностью не высохли? Прошло уже столько дней... Может, позовём дежурного часового, стоявшего в тот вечер у ворот, и расспросим его?
Сказав это, Е Юй положил журнал обратно на стол.
Сидевшие за столом руководители и преподаватели мгновенно сообразили, в чём дело. Из стоявших рядом новобранцев те, кто соображал поживее, тоже всё поняли, а тугодумы всё ещё плавали в тумане.
— Довольно, — заместитель командира с силой захлопнул журнал регистрации и сурово произнёс: — На этом инцидент исчерпан. Впредь никому, кем бы он ни был, не дозволяется обсуждать и упоминать это дело. Товарищ руководитель Лю, за то, что вы позволили себе оскорбления в адрес члена ансамбля, я жду от вас глубокого самоанализа. Напишите объяснительную и доставьте мне на стол.
— ...Слушаюсь, — сжав кулаки, тихо ответила Лю Хуэй.
Теперь она горько пожалела, что не смогла сдержать эмоций. Из-за излишней горячности она совершенно выпустила из виду тот факт, что прежний Е Юй в тот вечер вообще не брал увольнительную.
На самом деле, если бы это дело решили расследовать по-настоящему, выяснить правду не составило бы никакого труда — просто прежний Е Юй сам прямо признал, что встречался с Ду Хао, их показания с Ду Хао сошлись, да и происшествие не выглядело грандиозным, поэтому копать дальше никто не стал. Если бы Е Юй тогда не взял вину на себя, следователи немедленно затребовали бы у Лю Хуэй журнал регистрации или напрямую допросили бы часового у ворот, и вся правда вскрылась бы в тот же вечер.
Но если предать огласке истину сейчас, разразится поистине громкий скандал. А раздутый скандал мог нанести непоправимый удар по репутации всего Ансамбля песни и пляски.
Заместитель командира бросил на Е Юй взгляд. Заметив, что тот не выказывает ни гнева, ни обиды, он подумал, что парень прекрасно понимает все резоны такого решения. И хотя начальник злился на Е Юй за то, что тот сам являлся одним из главных виновников разрастания конфликта, он не мог не восхищаться тем, как хладнокровно Е Юй сумел не только доказать собственную невиновность даже под ударом несправедливости, но и проявить выдержку ради общих интересов.
Е Юй затаился лишь временно. Обладая характером человека, который всегда возвращает долги за обиды, разве он мог спустить всё это на тормозах? Он просто ждал более подходящего момента, чтобы сорвать маски с романа Ду Хао и Е Чэня, вытащить всю правду на свет и одновременно открыть всем глаза на истинное нутро Ду Хао.
После завершения аттестации новобранцев руководители разошлись. На этот раз начальник ансамбля находился на совещании, поэтому лично присутствовать на экзамене не смог. Когда он вернётся, заместитель командира непременно доложит ему о сегодняшнем инциденте, а вопрос о том, сможет ли Е Юй принять участие в концерте месяц спустя, будет решаться коллективно уже после возвращения начальника.
Когда новобранцы постепенно разошлись, Е Юй подошёл к Лю Хуэй и произнёс:
— Товарищ руководитель Лю, я никогда раньше не переходил вам дорогу и никому не причинял вреда. Если я вам не по нраву или даже вызываю антипатию — это ваши личные дела, на ваши чувства и мнение я повлиять не могу. Но ваши постоянные попытки задеть и прижать меня к ногтю никому не принесут пользы, поэтому я надеюсь, что впредь вы будете просто игнорировать моё существование. Так будет лучше и для вас, и для меня.
Лю Хуэй не удостоила Е Юй ответом, лишь злобно зыркнула на него и решительно зашагала прочь.
Цзи Вэнь подошёл к Е Юй и, провожая взглядом удаляющуюся спину Лю Хуэй, тихонько спросил:
— Ты же ничего такого не сделал... С чего это она тебя так невзлюбила и взъелась на тебя?
— Между людьми всегда имеет значение первая искра: кого-то полюбишь с первого взгляда, а к кому-то с первой же встречи испытываешь неприязнь. Для неё я, судя по всему, как раз из тех, кто раздражает с самого первого мгновения.
Согласно сюжету, с которым был знаком Е Юй, Лю Хуэй ненавидела прежнего Е Юй с самого начала и до конца. Ещё до того, как тот совершил хоть что-то дурное, она цеплялась к нему по любому поводу и пыталась задавить, а в дальнейшем и вовсе перешла все границы. Прежний Е Юй всё больше скатывался в деформацию характера, и Лю Хуэй сыграла в этом далеко не последнюю роль.
Два дня спустя Сюй Цзинъюань велел передать Е Юю, чтобы тот захватил скрипку и заглянул к нему. Прихватив футляр со скрипкой, Е Юй направился в малую репетиционную комнату оркестра для встречи с Сюй Цзинъюанем.
Сюй Цзинъюань попросил Е Юй сыграть известную классическую пьесу Возвращение. Отыграв произведение целиком, Е Юй опустил смычок и положил инструмент, а Сюй Цзинъюань с довольным видом кивнул.
— Твоя техническая база безупречна, но в передаче эмоций внутри мелодии всё ещё ощущается некоторая недосказанность. Потренируйся в ближайшие дни поактивнее, сосредоточься именно на этой пьесе, постарайся к выступлению в следующем месяце довести её до максимально возможного совершенства, — напутствовал он.
— Я смогу выйти на сцену в следующем месяце? — уточнил Е Юй.
— Я как раз хлопочу за тебя, шансы очень высоки. Разучивай как следует это Возвращение, а недели через две я отведу тебя к начальнику. Сыграешь перед ним лично. Если получится сыграть хоть кальку лучше, чем сегодня, проблем не возникнет.
— Спасибо, учитель Сюй, я буду усердно заниматься и вас не разочарую.
Сюй Цзинъюань кивнул:
— Сильно себя тоже не накручивай, занимайся спокойно и размеренно, возможностей выступить в будущем будет ещё предостаточно.
Эти слова Сюй Цзинъюаня не были пустым утешением. Хоть Е Юй и числился новобранцем, во всём оркестре, кроме самого Сюй Цзинъюаня, не нашлось бы никого, кто играл бы на скрипке лучше него. И это при том, что Е Юй намеренно скрывал большую часть своего истинного мастерства.
Любимым инструментом самого Сюй Цзинъюаня тоже была скрипка, и раньше он в целом был доволен прежним Е Юем, отмечая лишь нехватку зрелой эмоциональности в его стиле, но списывал всё на юный возраст и огромный потенциал для роста. Блестящее же выступление Е Юй на недавней аттестации окончательно убедило его сделать из парня ключевую фигуру для дальнейшего воспитания: место первой скрипки в будущем практически гарантированно отходило к Е Юю.
В последующие дни атмосфера становилась всё более напряжённой в преддверии масштабного концерта, намеченного на будущий месяц. Все артисты ансамбля, независимо от того, утвердили их для выступления или нет, на фоне этого накала репетировали день и напролёт, словно стоило им хоть на миг дать слабину — и соперники тут же оставят их далеко позади.
http://bllate.org/book/24935/2950030
Готово:
