Чу Ци вместе с двумя детьми заперли в подвале высокого здания, но все эти дни с ними действительно не обращались жестоко.
Хотя это был подвал, обстановка оказалась неплохой, предметы повседневной обида были в полном наборе, вот только строгий пропускной режим ограничивал вход и выход, из-за чего жившие внутри люди ощущали себя пленниками.
Кто-то регулярно убирал комнаты, приносил еду и сменную одежду, а иногда даже доставлял какие-то продвинутые для этой эпохи маленькие игрушки, явно не желая слишком сильно настраивать против себя здешних гостей.
Панде и Симпсон поначалу немного боялись, но, раз уж рядом находились старшие и им не довелось столкнуться ни с чем по-настоящему страшным, они постепенно успокоились.
Чу Ци то возился с теми игрушками, играя с детьми, то урывками вспоминал дела своей прошлой жизни.
Тогда он, будучи опасным лицом, разумеется, не обладал нынешней свободой. Его руки и ноги были скованы, он мог лишь сидеть в тесной камере, у входа в которую дежурила тяжелая стража.
Но и в те времена он не считал это чем-то особенно невыносимым: физическая боль все же оставалась поверхностной, он лишь сожалел об упущенном.
Стоило с таким трудом появиться возможности избавиться от принуждения феромонов и обрести истинную свободу, как она так легко ускользнула — для всего человечества это было поистине прискорбно. Многие люди даже не догадывались, какой выбор у них когда-то был, из-за чего и шестьдесят лет спустя люди все еще подвергались классификации, ограничениям и порабощению, даже не осознавая всей горечи этого положения.
Это шло вразрез с законами исторического развития, думал Чу Ци. Он когда-то планировал постепенно, прикрываясь своим нынешним положением, кое-что предпринять, однако очевидно, что неудобства, приносимые этим статусом, намного перевешивали выгоду.
Раз уж так, придется искать другие пути. Чу Ци вдавил на место последний элемент трехмерной головоломки, и фигура сама собой начала вращаться, грани ее переливались всеми цветами, отражая яркое сияние.
Панде немного опешил: — Дядя, такую сложную вещь собрал так быстро? — Ему всё казалось, что этот дядя чем-то отличается от всех людей, которых он когда-либо встречал, и это отличие, похоже, вовсе не зависело от лица или происхождения.
Чу Ци разобрал игрушку прямо у него на глазах, снова собрал заново, а затем посмотрел на него: — Научился?
На его лице не было почти никаких эмоций, однако Панде отчетливо уловил в них ощущение: если он не справится, то просто опозорит всё человечество.
Стоило ему лишь замешкаться, как Симпсон с блестящими глазами бросился вперед: — Я попробую!
Для семилетнего ребенка это, конечно, не могло быть легкой задачей: Симпсон всё сильнее путал детали, и Панде, не вытерпев, тоже подсел, чтобы помочь.
Результат, разумеется, оказался нулевым.
Чу Ци показал всё заново, и на этот раз и Панде, и Симпсон сосредоточились, постараясь запомнить каждый шаг. Когда же они снова разобрали головоломку и принялись собирать её вдвоём, обсуждая каждый шаг, у них почти всё получилось.
Дети, наигравшись и сочтя это скучным, отложили игрушку в сторону и вздохнули: — Когда же мы сможем поехать домой?
— Наверное, скоро, — подумав, ответил Чу Ци.
— Откуда ты знаешь? — спросил его Симпсон.
— Раз нас схватили, значит, собирались использовать это, чтобы шантажировать твоего отца, — уверенно произнес Чу Ци. — Я имею в виду генерала Панде. Что до вашего старшего братца и его дружков-трудных подростков, у них явно кишка тонка.
Панде кивнул в знак согласия: — Им-то точно не под силу, дядя ведь в одиночку их всех уложил.
Чу Ци взглянул на него, чувствуя, что мальчик, кажется, что-то не так понял, но всё же продолжил: — Так что шантаж — удался он или нет — на днях уже должен принести какие-то результаты, вы скоро вернетесь домой, можете не слишком переживать. — Под конец он немного помедлил и все же добавил успокаивающую фразу.
Панде внезапно осознал одну проблему: — А как же ты, дядя?
Чу Ци на мгновение замолчал и произвел: — Пока точно не могу сказать, но в любом случае ничего страшного. Всё, что не связано с жизнью и смертью — пустяки.
Тогда оба ребенка схватили его каждый за руку и едва не прослезились.
Чу Ци не привык к подобным детским нежностям, невольно вздрогнул, но вырываться не стал, позволив им тащить себя.
— Перестаньте плакать, — у Чу Ци сразу же разболелась голова.
Лучше бы он ничего не говорил: стоило ему произнести эти слова, как оба ребенка горько заплакали, шмыгая носами и приговаривая: — Мы хотим поехать домой вместе с дядей!
Как раз когда Чу Ци уже не знал, что и делать, дверь со щелчком отворилась, и внутрь вошли двое младших офицеров полицейского управления. Увидев такую картину, они едва не скончались от тоски: все предыдущие дни всё было в порядке, а напоследок они разревелись — скрыть это от генерала Панде явно не удастся.
Один из них, сообразив на ходу, вытащил из кармана конфету: — Ну не плачьте?
Симпсон со слезами на глазах уставился на него и всхлипнул: — Детский сад.
Мужчина, глядя на леденец в собственной руке, сам был готов расплачиваться слезами: решения всегда принимали начальники, а отдувались за всё подчиненные. Если генерал Панде заявится разбираться с полицией, неприятностей не миновать именно им, простым сотрудникам.
Заметив, что оба ребенка держат Чу Ци за руки с обеих сторон, второй офицер наконец уловил суть: — Юные господа, я как раз прибыл, чтобы проводить вас и вашего дядю обратно в Резиденцию генерала.
Их даже не стали притеснять? Чу Ци и сам слегка удивился: сколь бы умен он ни был, в этот момент он решительно не мог догадаться о том поистине божественном вмешательстве Уильяма.
Всех троих немедленно проводили к выходу. Полицейские, желая загладить вину, упаковали все вещи, которыми они пользовались последние дни, так что это и впрямь выглядело словно поездка на отдых.
У Резиденции генерала их уже ждали встречающие. В самомпереди стояли генерал Уильям и его супруг Энди, но оба держались поодаль друг от друга, даже не переглядываясь.
Уильям чувствовал за собой вину и не желал склонять голову перед Энди с объяснениями, а Энди ненавидел его за жестокосердие, проявленное даже к собственному сыну, из-за чего отношения между ними вновь упали до точки замерзания.
К счастью, появление детей разрушило тупик: Симпсон с громким плачем бросился к Энди, а Панде, крепко сжимая руку Чу Ци, шел следом с независимым видом, словно внезапно повзрослел.
Энди, чувствуя тяжесть на сердце, протянул руки, обнял Симпсона и погладил его по волосам, а затем перевел взгляд на стоявших неподалеку старшего сына и младшего брата, и глаза его смягчились.
Он подошел, посмотрел на Чу Ци и виновато произнес: — Прости.
Чу Ци поджал губы: — Я же говорил, винить нужно нашего отца... Это не имеет к тебе никакого отношения, брат.
На этот раз слово брат сорвалось с его губ искренне и от всего сердца — в конце концов, еще никто и никогда так о нем не беспокоился.
Взгляд Энди потускнел, он слегка вздохнул и промолвил: — Главное, что вернулся.
Симпсон, будучи еще слишком мал, не умел толком разбираться в эмоциях взрослых: едва обняв Энди, он тут же развернулся и бросился к Панде.
Панде прежде безмерно баловал этого капризного младшего сына, но на сей раз, подчиняясь высшим интересам, заставил его несколько дней пробыть в заточении. Теперь же, глядя на младшенького, он почувствовал, как тот заметно похудел, и невольно проникся жалостью. Подхватив мальчика на руки, он спросил: — Плохо кормили там? Обижали?
Симпсон скривил губки: — Да нет, только перед тем, как нас поймали, Дэйв скинул меня в искусственное озеро в школе. Брат тогда прыгнул в воду и вытащил меня, и еще дядя.
Он ловко выдал жалобу и заодно приписал себе заслуги.
Лицо Панде потемнело: — Дэйв?
Симпсон поднял на него лицо: — Отец, неужели ты не знал? Это Ник и Дэйв вывели нас из школы, Оскар тоже там был. А потом они отобрали у брата коммуникатор и вызвали дядю Чу Ци, чтобы устроить ему неприятности.
— Он скинул тебя в воду? — переспросил Панде, желая убедиться.
— Точно! И с чего это он меня сбросил? Отец, лучше сам спроси его! — возмущенно ответил Симпсон. Хотя утопление и было страшным, он всё же еще не до конца осознавал всю жуть и серьезность смерти.
Панде, судя по всему, уже не требовалось ничего проверять: остальные его сыновья в этот момент всё еще сидели взаперти в собственных комнатах, но дело давно переросло рамки простой школьной травки. Он всё пытался создать видимость благополучия, но мира достичь так и не удалось. Принимать же решение было бесконечно тяжело — как-никак, все они были его детьми.
Энди в гневе бросился к Панде, вскинув подбородок и потребовав ответа: — Моя жизнь гроша ломаного не стоит, но мои сыновья — это и твои сыновья тоже! Что они сделали не так? Ты действительно будешь доволен лишь тогда, когда сведешь в могилу их всех?
— Что ты несешь? — с мрачным лицом бросил Панде. — Разве я не защищал вас всё это время?
— Защищал? — холодно усмехнулся Энди. — Защищал — это когда твой сын пытается утопить моего?
Панде с головной болью посмотрел на него: — Ты же сам сказал: твой сын — это и мой сын тоже. Как я мог поступить подобным образом?
— Но твой сын смог это сделать! — не отступая ни на шаг, заявил Энди.
Панде тоже начал раздражаться: — А разве мой сын — не твой сын? Если бы ты никогда не относился к Луису и остальным как к чужим, неужели их отношения с младшим дошли бы до такой точки?
Энди больше не мог сдерживаться и ядовито бросил: — А ты видел сыновей, которые пытаются насильно пометить собственного отца? Воистину, прекрасного сына ты вырастил, под стать тебе самому!
Панде резко повысил голос: — Что ты сказал?
Только тут Энди сообразил, что сболтнул лишнего. Однако те унизительные воспоминания, о которых он вовсе не хотел распространяться, стоило вытащить наружу на всеобщее обозрение, уже не казались чем-то важным. Стыдиться следовало вовсе не Энди, а убогому генетически сынку Панде да самому Панде.
Энди произнес каждое слово раздельно: — Если ты расслышал плохо, я повторю еще раз предельно ясно: твой старший сын Луис попытался совершить надо мной насильственные действия, твой второй сын Дэйв попытался утопить Симпсона, а твой третий сын Оскар стоял рядом и глазел. Я больше не понимаю, почему должен считать этих преступников своими сыновьями. А ты? Каким образом ты заполучил меня в те дни? Забыл? Когда у власти был мой отец, пусть даже случались ошибки, он никогда не занимался тем, чтобы давить силой на слабых или отнимать чужое силой. А вы, так называемая верхушка новой власти, — лицемеры, за спиной которых творится бог весть сколько грязных дел. Победителей не судят, и мне больше нечего сказать. Раз тогда ты не позволил мне умереть, мне оставалось лишь влачить такое жалкое существование. Но пусть уж лучше я буду жить, чтобы воочию наблюдать здесь за вами и дождаться, когда же эти бесстыдные негодяи наконец потеряют свое могущество!
Чу Ци чуть не лишился дар речи от этой долгой тирады брата: так яростно разозлить Панде — Энди явно не дорожил собственной жизнью. Неужели он давно уже жаждал смерти и просто воспользовался моментом, чтобы выплеснуть всё наружу? Желая лишь одного — умереть...
А если он погибнет, ради детей Панде вполне мог предъявить права на опеку над Чу Ци...
Панде — от первоначального шока до стыда, а от него до гнева праведного — в конце концов постепенно успокоился. Холодно глядя на Энди, он произнес: — Тогда я не позволил тебе умереть, не позволю и сейчас. Чего бы ты ни ждал — жди дальше. Твоему брату повезло больше, чем тебе: он отправляется в придворные повара к императорскому посланнику, так что избавь себя от лишних хлопот. А те, кого ты видеть не желаешь, исчезнут с твоих глаз навсегда, как ты и хотел. Что до этого дома — хочешь владей, не хочешь — как знаешь.
С этими словами он развернулся и ушел один, и его высокая прямая спина неожиданно показалась какой-то одинокой.
Энди в одиночестве холодно усмехнулся. Постояв так какое-то время и словно придя в себя, он протянул руку, похлопал брата по плечу, а затем, взяв за руки обоих сыновей, направился к тому мрачному старому дому, который оставался для них единственным пристанищем.
http://bllate.org/book/24916/2948425
Готово: