Знойное лето в Хайнинг-чо наступило вовремя, принеся с собой оглушительное, рвущее воздух стрекозание цикад. В воздухе витали тяжелые запахи раскаленного на солнце асфальта и солоноватый дух морского бриза. Хотя тема учебной поездки в средней школе Хайнин еще не успела полностью потерять актуальность, ученики уже перевели всеобщее внимание на приближающиеся летние каникулы и наполненный экзотикой фестиваль «Морской домик».
Однако посреди этой лихорадочной суеты существовало место, казавшееся отгороженным от остального мира невидимой ледяной стеной.
Смотри, это же старшая Тоин и ученица Киезуки.
В коридоре парни, которые только что шумно переговаривались, закинув руки друг другу на плечи, при виде той фигуры в темно-зеленом невольно притихали и инстинктивно отступали к стенам. Тоин Лина по-прежнему придерживалась своего неповторимого, дерзкого и бунтарского стиля: она крайне редко носила плотный пиджак школьной формы, и даже в знойные летние дни обходилась лишь накрахмаленной рубашкой с короткими рукавами от мужского костюма и строгими брюками. Верхние две пуговицы рубашки неизменно оставались расстегнутыми, обнажая четкие линии ключиц и источая зрелую, подавляющую холодность.
А изящная, словно фарфоровая кукла, Ариэль слегка опускала голову, прячась всем телом за высокой фигурой Лины. Серебристые длинные волосы Ариэль сверкали на солнце хрупким блеском, ее тонкие, как снег, пальцы мертвой хваткой вцепились в полу рубашки Лины, а шаги были такими частыми, казалось, стоило ей оторваться от Лины хоть на шаг, как она тут же растает в этом раскаленном воздухе.
Бирюзовые глаза Лины, холодные и бездонные, словно воды Северной Атлантики зимой, с исключающим любые компромиссы чувством собственности ледяным взглядом скользили по окружающим — по тем, кто смотрел на них с любопытством, восторгом или даже завистью. Со времени того чудесного спасения на острове Цукикагэ «Последствия ледяного заточения» у Ариэль стали проявляться с пугающей чувствительностью. Внезапный школьный репродуктор, топот бегущих по лестнице ног или даже ослепительный полуденный свет — все это вмиг лишало бледное личико Ариэль всяких признаков крови и грозило приступом тяжелой болезни.
Тоин, этот бланк опроса для мероприятия... — к ним с папкой в руках подошел один из старост.
Он не успел договорить, как ледяной взгляд Лины пригвоздил его к месту. Она почувствовала, как ткань ее одежды натянулась еще сильнее: Ариэль вжалась в нее от испуга, почуяв приближение чужих людей. Лина проигнорировала старосту и на глазах у всей школы властно и в то же время нежно раскинула руки, полностью заключив Ариэль в свои объятия.
Не бойся, просто прислушайся к моему сердцебиению, — низкий голос Лины звучал у самого уха Ариэль, неся в себе непреклонную успокаивающую силу. Она боролась с исходившим от Ариэль холодом жаром собственного тела, и в промежутке между теми двумя расстегнутыми пуговицами Ариэль явственно ощущала мощные, уверенные удары сердца Лины.
Вокруг словно замерло все движение. Со стороны это выглядело не просто проявлением привязанности старшей ученицы к младшей, а скорее актом заявления прав со стороны самой настоящей защитницы. Так, оберегая Ариэль и глядя строго вперед, Лина прошла сквозь толпу, оставив позади волну изумленных вздохов и догадок.
Чтобы отпраздновать скорое четырехлетне-пятнадцатилетие (четырнадцатилетие) Семихай Луции, Ноэль заранее попросила Домо Кайто организовать сюрприз-вечеринку в деревянном домике «Морской домик», которым управлял Маки.
Внутри домика солнечные лучи пробивались сквозь деревянные переплеты окон, оставляя пестрые тени на разноцветных шариках и праздничных лентах. Кайто, склонив голову, отмечал маркером на карте место запуска фейерверков. Он ничего не знал ни о русалках, ни о дворце в Северной Тихоокеанской впадине, ни о таинственном подводном царстве. В его глазах Луция была всего лишь обычной девушкой — порой капризной, но неизменно дорогим ему человеком.
Масштаб вечеринки можно и уменьшить, но сделать все нужно как можно быстрее, — Лина сидела в тени, продолжая обнимать притихшую Ариэль. Из-за долгой дороги та выглядела уставшей и прикрыла глаза, прислонившись к плечу Лины. Лина смотрела на бушующие за окном волны, и ее бирюзовые зрачки сузились: Подводные течения становятся все тревожнее и чаще, это затишье — всего лишь иллюзия.
Ой, Лина, ты вечно такая серьезная! Ведь у Луции четырнадцатый день рождения, который бывает раз в жизни! — Ноэль размахивала праздничной лентой, не замечая одинокой фигуры за дверью.
Луция толкнула дверь, сжимая в руке конверт, источавший слабый, ледяной синий свет (такое тайное послание дворца могли видеть лишь принцессы). Ее лицо было мертвецки бледным, а губы так дрожали, что она едва могла говорить.
Кайто... все... прости меня, — голос Луции срывался на плач. — Праздник... отменяется.
Почему? — Кайто поднял голову, слегка нахмурившись. По его понятиям, совершеннолетие в Японии наступало в двадцать лет (или восемьнадцать по более поздним законам), и он никак не мог взять в толк, почему четырехлетний день рождения должен сопровождаться такой мрачностью.
Я... я должна вернуться домой. Родители говорят, что там пройдет очень важная церемония, связанная с совершеннолетием, — Луция избегала взгляда Кайто, срываясь на полные горечи фальшивые слова. Она не могла произнести вслух Северная Тихоокеанская впадина и тем более не могла упомянуть Богиня Аква Регина.
Стоявшая рядом старшая сестрица Нико добавила тяжелым голосом завершающий аккорд: К тому же обстановка на родине сейчас нестабильна, и после завершения церемонии Луция... возможно, больше не сможет вернуться в Хайнинг-чо.
Больше не вернется? — взвизгнула Ноэль, а маркер в руке Кайто оставил на карте длинную, резанувшую глаза черную полосу.
В груди у Кайто всколыхнулось странное, неистовое раздражение. Это была первобытная реакция потомка Панталасса на предчувствие того, что притягивающая его русалочья сила вот-вот исчезнет. Но он совершенно не понимал происхождения этой силы, и от неспособности совладать с собственными эмоциями становился резким и жестким.
Луция смотрела на Кайто, а на дне ее глаз плескались мольба и отчаяние. Она шагнула вперед, и ее голос звучал тише шепота: Кайто, если... если мы больше никогда не увидимся, что ты будешь делать?
Кайто взглянул на ее заплаканные глаза, в которых переплелись темная сила Панталасса и мальчишеское упрямое самолюбие. Он отвел взгляд в сторону бушующих за окном волн и произнес с почти жестоким равнодушием:
Тогда в ушах наконец-то воцарится тишина, наверное, это даже неплохо.
Тело Луции сильно вздрогнуло, словно от удара невидимого тяжелого молота. Последний огонек погас в ее глазах, и слезы брызнули из них ручьем. Не сказав больше ни слова, она развернулась и выбежала из домика, исчезая в ослепительном сиянии летнего солнца.
Атмосфера в деревянной хижине упала до точки замерзания. Ариэль стала свидетелем того, как Луция рухнула духом, и этот ужас перед возвращением и расставанием мгновенно спровоцировал приступ. Девочка почувствовала резкую боль в груди, ее температура стремительно падала, и все ее тело забилось в сильной дрожи на коленях у Лины.
Ха... ха... — Ариэль тяжело и часто дышала, а кончики ее пальцев заледенели, как у мертвеца.
Лина резко поднялась на ноги, даже не взглянув на Кайто. В ее бирюзовых глазах полыхал гнойный огонь хищницы, защищающей свою территорию. Одной рукой подхватив Ариэль, а второй прижав ее к себе в районе поясницы, она быстрым шагом вышла из хижины и направилась на тайный пляж за скалами.
Сестрица... тоже хочет вернуться? Тоже хочет бросить меня в... этих разрушенных, ледяных руинах? — Ариэль цеплялась за самый верхний воротник рубашки Лины, а слезы катились из глаз непрекращающейся нитью.
Лина прижала Ариэль спиной к скале, заставив полностью уткнуться лицом ей в шею. От борьбы Ариэль ее мужская рубашка растрепалась, но Лина ни капли не обратила на это внимания. Глубоко вздохнув, она заговорила хриплым, но исполненным непререкаемого властного величия голосом:
Слушай меня, Ариэль, я не позволю этому случиться.
Рука Лины коснулась искаженного болью лица Ариэль, а ее взгляд был исступленным и сосредоточенным: Пускай Ледяное Море Полюсов больше не существует, но Северная Атлантика возрождается. Я принцесса тех мест, и мне решать, кого примет моя страна. Ты не бездомная сирота, ты — моя пара, вторая половинка моей души.
Когда придет время моего совершеннолетия, я вернусь туда вместе с тобой. У Источник Клятвы в Северной Атлантике я объявлю перед Богиня Аква Регина о нашем союзе. И я построю там для тебя самый теплый дворец на свете, который никогда не покроется льдом.
Лина опустила голову и глубоко поцеловала холодные губы Ариэль — поцелуй этот отзывался вкусом морской соли и абсолютным обещанием.
Никто не смеет забрать тебя у меня и отправить в какую-то надзорную тюрьму Совета старейшин. Пока это море не высохнет, моя грудь останется твоей единственной родиной.
Ощущая исходящий из-под рубашки Лины жар сильного тела, Ариэль постепенно успокоила безумный стук сердца. В это наполненное расставаниями и ложью лето лишь эти объятия с двумя расстегнутыми пуговицами служили ее вечным убежищем.
На пляже царило до удушья тяжелое напряжение, а в это время на заднем дворе «Морской домик» Кайто смотрел на подарок, к которому готовился столь долго — на специальный серф, покрашенный в нежно-розовый цвет, на котором он собственными руками нарисовал любимые розы Луции.
Он изначально планировал вручить его на вечеринке в честь дня рождения; хоть он и говорил колкости вслух, этот серф воплощал его желание покорять волны вместе с Луцией.
Однако безмятежный полдень разорвало появление странного фиолетового тумана. Водяные демоны Юри, Мария, Ариэль и Изэль неожиданно материализовались все вместе: по приказу Гато они явились нанести удар в самый последний момент перед возвращением принцессы.
Раз уж все равно всем уходить, так пускай все обратится в пепел! — Мария с издевкой взмахнула силой льда, но та срезонировала с мелодией Юри и случайно подожгла легковоспламеняющиеся вещи в сарае.
Языки пламени мгновенно поглотили розовый серф. Кайто, словно безумный, попытался броситься внутрь, чтобы спасти подарок, но его отбросило назад жаром. Ему оставалось лишь бессильно смотреть, как символизировавшая его чувства роза скручивается, чернеет в огне и в конце концов обращается в пепел.
Луция... — Кайто осел на землю перед лицом пепелища. Он чувствовал, как внутри мечется дикий горячий поток — это еще не пробудившаяся сила Панталасса гневно рычала в нем, однако сейчас он оставался лишь бессильным юношей.
Луция, нет времени горевать, водяные демоны блокируют побережье! — Лина, неся Ариэль на спине, быстрым шагом вернулась назад, ее бирюзовая жемчужина улавливала беспрецедентную угрозу.
Нико с мрачным выражением лица объявила: Раз дело приняло такой оборот, давайте отправимся все вместе. Лина, Ноэль, вы тоже принцессы и обязаны засвидетельствовать совершеннолетие наследницы Северная Тихоокеанская впадина, к тому же это единственный способ помешать водяным демонам сорвать ритуал.
Это была беспрецедентная вылазка. Поскольку русалки при контакте с водой возвращались к своему истинному облику, им приходилось действовать скрытно на глазах у всех. Лина крепко прижимала к себе Ариэль, следя за тем, чтобы та не отстала в суматохе.
Сестрица, я постараюсь не отставать, — закусила губу Ариэль. Лицо ее все еще оставалось бледным, но в глазах проступило мужество.
Лина потрепала ее по макушке и властно бросила: Тебе не нужно стараться. Твоя задача — просто оставаться в поле моего зрения. А остальное предоставь мне и Ноэль.
Закатное солнце окрасило морскую гладь у берега в величественные багровые тона. Луция бросила последний взгляд на далекого Кайто, пытавшегося тушить пожар, иронично уронив последнюю слезинку.
Прости, Кайто... прощай.
Четыре девушки — Луция, Ноэль, Лина и Ариэль — разом бросились в бурлящее море. В то же самое мгновение, когда их тела коснулись воды, школьная форма и длинные брюки рассыпались сверкающими пузырями, сменившись сияющими разноцветными рыбьими хвостами.
Розовый, лазурный, бирюзовый и самый необычный — серебристый, похожий на лунный свет, падающий на лед.
Бирюзовый рыбий хвост Лины был сильным и упругим; она быстро развернулась под водой и прижала к себе потерявшую равновесие Ариэль. Серебристый хвостик Ариэль казался миниатюрным и изящным, испуская слабое свечение в глубинах океана.
Не бойся, глубокое море — наша стихия, — тихо передала под водой Лина, ее рука не выпускала ладонь Ариэль.
Подобно падающим звездам, они рассекли морскую пудингу и помчались к легендарному дворцу в Северная Тихоокеанская впадина. А на берегу Кайто, глядя на обугленные обломки доски для серфинга, ощущал, как навязчивая мысль непременно отыскать ее превращается в первозданное семя Панталасса, тихо прорастающее во тьме.
http://bllate.org/book/24912/2948034
Готово:
