Съев миску горячей каши, Ци Яо почувствовал, как прежде пустой желудок наполнился, а всё тело охватило необычайное чувство сытости. Одновременно с этим на него навалилась сонливость. Он прикрыл рот рукой, зевая, в глазах блеснули слёзы, и он ещё глубже зарылся в одеяло.
Внезапно он почувствовал отчетливое прикосновение к уголку губ. Мужчина, державший пустую миску, протянул руку и коснулся его лица. Ци Яо захлопал глазами, не понимая, в чём дело, и медленно перевел взгляд на пальцы Шэнь И, заметив там прилипшее зёрнышко риса.
Осознание того, что он умудрился испачкаться во время еды и даже не заметил этого, вызвало у Ци Яо внезапную вспышку смущения. Он вцепился в одеяло и украдкой взглянул на Шэнь И. Мужчина тем временем вытянул из коробочки у изголовья салфетку и вытер крупинку риса с подушечки пальца.
— Прости… — Ци Яо не знал, что ещё сказать в такой момент, поэтому просто извинился.
Шэнь И снова посмотрел на Ци Яо. Его взгляд был бездонным, и сейчас в нём медленно проступали странные чувства, но Ци Яо, всё ещё больной и одурманенный жаром, был слишком заторможен, чтобы понять их истинное значение.
— Мне уже намного лучше, на самом деле достаточно просто полежать, — сказал он, совсем забыв, что играет роль другого человека. В реальном мире, когда он простужался или у него был жар, он обычно просто принимал лекарство или отсыпался и крайне редко ставил капельницы.
Шэнь И проигнорировал бред больного. Тёмные, коротко подстриженные волосы мягко лежали на лбу юноши, из-за чего тот казался особенно хрупким и беззащитным. Шэнь И протянул руку и убрал прядь, упавшую на лоб. Когда его прохладная ладонь снова коснулась кожи Ци Яо, тот улыбнулся, совершенно не таясь. За эти дни, проведённые с Шэнь И, он понял, что мужчина, хоть и кажется холодным, на самом деле довольно прост в общении. Ци Яо отчетливо ощущал исходящую от него заботу, поэтому, когда рука Шэнь И приблизилась, он больше не стал раздумывать и просто доверился своим чувствам. Он схватил Шэнь И за руку и потянул вниз, утыкаясь пылающей щекой в его ладонь. Наслаждаясь приятным теплом, он, словно маленький зверёк, начал нежно тереться о неё.
Уголки губ Ци Яо заметно приподнялись, и на правой щеке начала проступать ямочка, которая долгое время не появлялась.
Шэнь И смотрел на такого Ци Яо. В обычное время, даже пытаясь ему угодить, Ци Яо не вёл себя так, как сейчас — не тянулся к его руке, не смотрел с таким выражением полной зависимости и привязанности.Красивый мальчик был одет в пижаму, но из-за того, что он сильно похудел, воротник висел свободно, обнажая из Тонкую шею, изящные ключицы и небольшой кусочек белоснежной груди. Это выглядело как безмолвный соблазн, искушающий Шэнь И сделать с мальчиком всё, что угодно, ведь тот не сможет сопротивляться.
Тогда Шэнь И не сдержался: другой рукой схватив Ци Яо за плечо, он наклонился и оставил поцелуй на лбу Ци Яо.
Этот поцелуй был столь легким и быстрым, что казался почти несуществующим. Ци Яо лишь почувствовал, как свет перед его глазами внезапно померк, а затем на лбу возникло прохладное и мягкое ощущение. Половина его лица все еще покоилась на ладони Шэнь И, поэтому он лишь на мгновение замер от удивления.Шэнь И отстранился. Длинные, загнутые кверху ресницы мальчика подрагивали, а в глазах, влажных и распахнутых, читались растерянность и замешательство. Похоже, он совершенно не понимал, почему его вдруг поцеловали, и оттого на мгновение просто застыл, не в силах сообразить, что происходит. Впрочем, он не выказал ни сопротивления, ни отторжения — лишь простое, чистое недоумение. Помимо нахлынувшего чувства жалости, в душе Шэнь И внезапно вспыхнуло пугающее, жестокое желание: захотелось зайти еще дальше, увидеть, как из глаз мальчика польются слезы, захотелось причинить ему боль, услышать, как из его алых, чувственных губ вырывается жалобный стон, захотелось, чтобы он стал принадлежать ему целиком и полностью.
Шэнь И почувствовал, как в этот миг в его теле произошли странные перемены, и дыхание стало тяжелым. Поспешно покинув спальню Ци Яо, Шэнь И передал пустую миску подошедшему Дяде Циню, а затем сделал телефонный звонок.
Спустя десять с лишним минут, переодевшись в другую одежду, Шэнь И сел в машину и отправился в увеселительное заведение.Комната была снята заранее, мальчики тоже ожидали наготове. Как только Шэнь И прибыл, парни выстроились в ряд. Шэнь И обвел их взглядом слева направо и выбрал одного, комплекцией очень похожего на Ци Яо.
Зная, кого предстоит принимать, управляющий заранее отдал всем строгий приказ: услужить по высшему разряду.
За исключением выбранного мальчика, остальные молча и быстро покинули комнату.Дверь закрылась, и на лице мальчика появилась угодливая улыбка. Он подошел к Шэнь И, положил руку ему на плечо и, приподняв ногу, оседлал его. Взгляд мужчины был ледяным, и когда он смотрел, не произнося ни слова, по спине невольно пробегал холодок, а тело цепенело. Мальчик замер, не решаясь пошевелиться: этот мужчина был совсем не похож на тех, с кем ему доводилось иметь дело прежде. Он поражал не только своей суровой красотой, но и властной аурой, от которой невозможно было отвести взгляд.
Ему хотелось покорить этого человека.
Шэнь И заметил в глазах мальчика обожание. Он был настолько поглощен делами, что редко выбирался куда-то ради плотских утех. Особенно в последнее время, осознав, что испытывает к Ци Яо странные чувства, он и вовсе перестал искать встреч с кем-либо еще. Желание, которое прежде пробудил в нем Ци Яо, к этому моменту уже заметно угасло.
Под мощным, леденящим напором ауры Шэнь И мальчик, стараясь усмирить бешено колотящееся сердце, подался вперед, пытаясь коснуться его губ.Но в следующее мгновение его тело резко задрожало.
— Уходи, — произнес Шэнь И. При посторонних у него почти всегда было одно и то же выражение лица — холодное и непреклонное.
Мальчик на цыпочках отстранился от Шэнь И и поднялся на ноги, изобразив на лице обиду и страдальческое выражение.
Его профиль действительно немного напоминал Ци Яо, однако в конце концов это был совсем другой человек.
— Выйди, — снова велел Шэнь И.
Мальчик на миг весь затрепетал, резко вскинув голову. В его глазах мгновенно скопились слёзы, придавая ему жалкий и беспомощный вид.
— П-пятый господин, управляющий велел мне непременно угодить вам. Если вы сейчас прогоните меня, управляющий обязательно станет меня ругать, умоляю, не прогоняйте меня. Этот трюк срабатывал у него бесчисленное количество раз, и мальчик верил, что и здесь не потерпит неудачи.
Он был слишком самоуверен, поэтому, когда Шэнь И двинулся мимо него, он решил, что дело просто в недостатке усердия, и со всего маху бросился вперед, пытаясь схватить Шэнь И за руку.
Сверху на него упал равнодушный взгляд. Руки мальчика застыли на весу, а нижняя губа задрожала: так смотрят не на живого человека, а на безжилоий предмет.
Словно он уже был мертв.
Руки мальчика безвольно опустились, лицо в тот же миг побелело как мел. Он оцепенело смотрел, как высокий и суровый мужчина проходит мимо него, дверь открывается, а затем с громким стуком захлопывается.
Водитель все это время ждал в машине. Неожиданно увидев идущего к нему Шэнь И, он чуть не подумал, что у него галлюцинации, и поспешно выскочил из машины, подбегая к другой стороне и распахивая дверцу.
— Подожди полчаса и трогайся, — бросил Шэнь И, усаживаясь на сиденье и закрывая глаза.
После того как Дядя Цинь прокапал две бутылки лекарства и вытащил иглу из тыльной стороны ладони Ци Яо, тот забился в одеяло и снова заснул.
Прошло чуть больше часа с тех пор, как Шэнь И ушел и до возвращения. Небо уже полностью потемнело, и тусклый лунный свет падал сквозь окно на пол.
Заметив вошедшего в гостиную Шэнь И, Дядя Цинь отложил свои дела и уже собирался окликнуть его, но Шэнь И, окутанный порывом ледяного ветра, прошел мимо него.
Обернувшись, Дядя Цинь увидел, что Шэнь И уже направился на второй этаж.
Лицо Шэнь И было холодным и суровым, словно покрытым инеем. Глядя ему вслед, Дядя Цинь смутно догадывался, что это наверняка связано с Ци Яо.
Шэнь И поднялся наверх и остановился перед плотно закрытой дверью. Немного постояв в тишине, он со страшно помрачневшим взглядом поднял руку и повернул ручку.В комнате погас свет, и лишь сквозь приоткрытое окно пробивался слабый рассветный лучик. Посреди комнаты слегка горбилось одеяло, укрывавшее кровать. Освещение было тусклым, и, по идее, разглядеть что-либо было трудно, но вопреки всему он видел всё отчетливо: мальчик с легким румянцем на лице лежал с закрытыми глазами, послушный и тихий, а его дыхание было едва слышным.
Шаг за шагом приближаясь, Шэнь И протянул руку, и его пальцы замерли в воздухе. Мальчик, казалось, видел какой-то сладкий сон, и уголки его губ приподнялись в прекрасной улыбке. Шэнь И внезапно показалось, что на подушечках его пальцев всё еще оставался след от прикосновения. Пусть это длилось всего мгновение, но та мягкость, забродив в ночной темноте, начала пробуждать желание, которое утихло лишь совсем недавно.
Лежавший мальчик сейчас был совершенно беззащитен. Рука Шэнь И опустилась, коснувшись уголка губ Ци Яо. Он нежно гладил губы мальчика, словно оберегая сокровище этого мира.
Пожалуй, чувствуя небольшой дискомфорт, Ци Яо слегка нахмурил брови. Шэнь И уже подумал, что тот отвернется, но кто бы мог подумать, что собеседник приоткроет рот и его нежный, мягкий кончик языка высунется наружу, слегка коснувшись подушечки пальца Шэнь И. Затем, словно сочтя это скучным, он втянул его обратно и недовольно поджал губы.
Это длилось всего мгновение, но когда язык коснулся его пальца, внезапное и сильное наслаждение заставило всю спину Шэнь И оцепенеть от мурашек. Он уставился на ничего не подозревавшего и погруженного в сон Ци Яо, и его взгляд погрузился в глубокую тьму. В комнате царила абсолютная тишина, похожая на тихое и неотступное наваждение.Шэнь И подался вперед, и на этот раз поцеловал уже не в лоб, а в губы Ци Яо.
Ци Яо приснился сон.
Ему привиделось, будто он упал в реку. Вода была теплой и нежно окутывала все его тело. Он попытался открыть глаза, но веки казались тяжелыми, перед глазами все расплывалось, и сквозь туманную пелену едва пробивались лишь сероватые тени.
В этой размытой пелене появилась рука — крепкая и сильная, с плавными линиями мышц и тонкими мозолями на подушечках пальцев.
Сознание затуманилось от внезапно вспыхнувшего в теле желания, и Ци Яо, вырвавшись из плена речных вод, ухватился за эту руку.
Шэнь И резко выпрямился. Рука, за которую только что держался Ци Яо, теперь безвольно опустилась вдоль тела; подушечки пальцев были липкими и влажными, костяшки согнулись, а на тыльной стороне ладони вздулись вены.
У него ушло некоторое время на то, чтобы насильно подавить свирепствовавший внутри бурный порыв. Взяв с прикроватной тумбочки несколько салфеток, Шэнь И кое-как привел тело Ци Яо в порядок, оправил его сбившиеся одежды, а затем резким движением натянул одеяло, укрывая юношу с головой.
Напоследок он склонился и вновь коснулся губами лба Ци Яо.
Не сейчас. Он собирался построить незримую клетку, а затем дождаться, пока тот сам добровольно шагнет внутрь.
Ему нужно было не день-два и не месяц-другой. Ему требовалась вся жизнь. Целая вечность.
Он хотел, чтобы Ци Яо полюбил его в ответ так же сильно. Он хотел владеть этим человеком, когда тот будет пребывать в абсолютном и ясноголовом рассудке.Ци Яо проспал с семи часов вечера почти до полудня следующего дня. Когда он проснулся, жар почти спал, хотя тело еще казалось немного ватным. Он приподнялся, но вдруг замер, резко откинул одеяло и опустил взгляд: на простыне темнело совершенно отчетливое пятно. Ему приснился влажный сон.
Сон был слишком расплывчатым, и Ци Яо помнил лишь одно — чужую руку с едва ощутимыми мозолями на подушечках пальцев, которая вела его, заставляя тонуть и кружиться в пучине страсти.
Опираясь на стену, он вышел из спальни. Пролежав в постели целый день, он чувствовал себя на редкость разбитым. Подойдя к лестнице и заглянув вниз, Ци Яо увидел в столовой Шэнь И и Дядю Цинь, который как раз расставлял тарелки с едой.
Шаг за шагом он медленно спустился вниз, к обеденному столу.
— Пятый господин, Дядя Цинь, — Ци Яо отодвинул стул и сел.
Дядя Цинь молча налил ему пиалу каши, и Ци Яо вежливо улыбнулся: — Спасибо.
Глядя на стоявшую перед ним рисовую кашу, Ци Яо невольно вспомнил, как накануне Шэнь И приходил к нему в спальню и кормил его с ложки.
Кажется, тогда он вцепился в руку мужчины и никак не хотел отпускать, а еще несколько раз потерся о нее щекой. Но, кроме этого, кажется, было что-то еще.
Ци Яо поднял взгляд на сидевшего рядом Шэнь И. Выражение лица мужчины, как всегда, было суровым, и в его глазах не читалось ничего необычного.
Он протянул руку и тронул лоб — туда, где, возможно, был поцелуй. Наверное, это просто бред больного, с чего бы Шэнь И стал его целовать?
Даже если и поцеловал, ничего страшного в этом не было: старшие ведь часто проявляют нежность к младшим.
Ци Яо совершенно не думал о том, что это могло означать что-то другое.
А когда он умывался и заметил, что его губы слегка припухли и побаливают, он решил, что они просто обветрились, и по привычке намазал их кремом для рук.
Маленький эпизод с болезнью быстро остался позади.
В мгновение ока наступила суббота. Как Шэнь И упоминал ранее, сегодня им предстояло вернуться в родовое гнездо семьи Шэнь, чтобы поздравить госпожу Шэнь с днем рождения.
В этот день Ци Яо встал уже после семи, но, к его удивлению, Шэнь И поднялся еще раньше и был уже полностью одет. На нем был роскошный, сшитый на заказ темно-черный строгий костюм-тройка в сочетании с галстуком-бабочкой в мелкую темно-коричневую клетку.
Мужчина сидел на диване, но на его одежде не было ни единой складки, а его присутствие неизменно казалось настолько мощным, что в ту же секунду приковывало к себе все взгляды.
Ци Яо посмотрел на столь официально одетого Шэнь И, а затем на себя — в простом и заурядном повседневном костюме. Он уже собирался вернуться в комнату, чтобы переодеться, но Шэнь И окликнул его:
— Куда собрался?
Увидев его, Ци Яо странно посмотрел на него. Мужчина даже не назвал его по имени, а просто развернулся к нему, из-за чего Шэнь И решил, что Ци Яо передумал в последнюю минуту и не хочет ехать с ним в родовое поместье семьи Шэнь. Голос мужчины тут же стал на два тона холоднее.
Ци Яо вздрогнул. Заметив, что выражение лица Шэнь И становится все более мрачным, он понял, что тот, судя по всему, его не так понял, и поспешно объяснил: — Я... я наверх, переодеться.
— Не нужно переодеваться, купим что-нибудь в магазине по дороге, — бросил Шэнь И, поднимаясь с дивана и направляясь к выходу.
Этот тон и эта манера держаться на мгновение заставили Ци Яо почувствовать себя содержанкой, которую балует влиятельный покровитель. Наверное, именно так богатые меценаты и упаковывают своих любимчиков.
Ци Яо усмехнулся про себя такому внезапному сравнению, хотя, если подумать, все было примерно так и есть. Между ним и Шэнь И не было кровного родства, а тот факт, что Шэнь И растил его при себе до сегодняшнего дня... разве прежние выходки этого юнца не были идеальным воплощением вседозволенности, рожденной избытком баловства?
Будь они настоящими отцом и сыном или связывай их кровные узы, Шэнь И едва ли стал бы так носиться с ним.
Взять хотя бы младших членов семьи Шэнь, которые должны были звать Шэнь И дядей — отношение Шэнь И к любому из них кардинально отличалось от отношения к нему самому. Его-то он буквально носил на руках.
Ци Яо простоял на месте несколько секунд, пока Шэнь И, почти дошедший до прихожей, слегка не обернулся. Встретившись с ним взглядом, Ци Яо вздрогнул и семенящей походкой поспешил следом.
У Дяди Цинь возникли какие-то личные дела, поэтому он не поехал с ними в родовое поместье семьи Шэнь. В машине, помимо водителя, находились только Шэнь И и Ци Яо.
Снова оказавшись с Шэнь И в одной машине, Ци Яо уже не чувствовал себя столь скованно, как в прошлый раз. Выражение его лица было расслабленным: перенеся несколько дней назад простуду и жар, он чувствовал, будто сумел дотронутся до самой мягкой струны в душе Шэнь И.
Оказалось, что мужчина вовсе не был таким холодным, каким казался снаружи — просто он не привыਕавыкать выставлять напоказ свою снисходительность и баловство.
Пусть дело ограничилось лишь тем, что его покормили с ложки, само это ощущение чужой заботы и тепла, когда тебя носят на руках, заставляло сердце радоваться самой искренней радостью.
В его прошлой жизни родители были живы, но понятие семейного тепла для него практически не существовало. Детей в семье было много, он родился где-то посередине — не старший и не младший. Он понятия не имел, что такое капризничать и выпрашивать ласку, и не знал, как еще можно завоевать чужую любовь.
Всего, чего он хотел, добивался исключительно собственным трудом и упорной борьбой.
Возможно, именно поэтому, обделенный родительским теплом, он с таким же равнодушием относился и к дружбе, и к любви.
Он знал, что он эгоист — до мозга костей. Будь то семейные узы, дружба или романтика, он не желал быть вторым, третьим или четвертым выбором. Если нельзя было стать единственным, он предпочитал держаться на расстоянии и даже не пытаться сближаться.
Он прекрасно понимал, что этот мир — нереален. С момента его появления прошло совсем немного времени, меньше трех месяцев, но превращение в единственного близкого человека для этого мужчины зарождало в его сердце опасное зерно привязанности и зависимости. То самое тепло, о котором он так мечтал и которое безуспешно жаждал получить всю свою прошлую жизнь, впервые было даровано ему практически незнакомым человеком. И пусть все строилось на чужой личине и являлось лишь иллюзией, он уже незаметно увязал в этом, не желая терять обретённое.
Поэтому, чего бы это ни стоило, он должен был вычислить того, кто в тени следил за Шэнь И, того, кто пытался лишить его жизни.
Машина катила по улицам города и вскоре остановилась у дверей элитного бутика одежды.
Ци Яо хотел было сказать, что может просто взять что-то из того, что у него уже есть дома, но стоило автомобилю замереть, как сидевший рядом мужчина толкнул дверь и вышел.
Делать было нечего, пришлось под конвоем Шэнь И подниматься на второй этаж в магазин готового платья.
Большая часть гардероба Шэнь И шилась на заказ именно здесь, и все сотрудники прекрасно знали его в лицо. Стоило ему войти, как весь персонал во главе с управляющим бросили свои дела и поспешили навстречу.
— Пятый господин, вы решили выбрать что-то из нового? — управляющий расплылся в угодливой улыбке, слегка согнувшись в поклоне.
— Не я. Проведите его, пусть выберет себе костюм, — бесстрастно бросил Шэнь И.
Управляющий тут же перевел взгляд на Ци Яо. Хотя раньше он не видел молодого человека лично, но был наслышан о нем, а потому его улыбка стала еще лучезарнее: — Молодой господин Нин, прошу за мной. И подайте Пятому господину чаю, живо! — бросил он на ходу кому-то из подчиненных.
Работник тут же упорхнул в подсобку за чаем, а другой сотрудник проводил Шэнь И в зону отдыха.
— Какой цвет предпочитает молодой господин Нин? — поинтересовался управляющий.
Ци Яо окинул взглядом витрины и немного подумал: — Что-нибудь простого кроя. Черное.
Управляющий быстро шагнул вправо и снял с вешалки чисто-черный костюм: — Может, молодой господин Нин примерит этот?
Ци Яо принял вещь и оценил фасон: издалека он казался самым обычным классическим костюмом, но при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что по ткани искусно вышиты темные узоры — серебряные нити были вплетены в полотно так искусно, что мягко мерцали лишь при определенном наклоне.
— Подберите размер по мне. Этот выглядит великоватым. — Последнее время он слишком сильно похудел, и многие домашние вещи стали висеть на нем мешком.
— Минутку. — Управляющий позвал помощника, чтобы тот принес нужный размер.
Быстро переодевшись в примерочной перед огромным зеркалом, Ци Яо застегнул четыре пуговицы пиджака. Верным было изречение о том, что одежда красит человека: глядя на свое неожиданно яркое и заметное отражение, Ци Яо невольно улыбнулся уголками губ.
Он потянулся к пуговицам, расстегнул одну, но тут же передумал и застегнул обратно. Костюм ему понравился, и он уже собирался забрать его в таком виде. Однако, вспомнив, что снаружи его ждет человек, он решил выйти в светлом зале из примерочной прямо в этом черном двубортном костюме и направился в зону отдыха.
— Пятый господин, как вам этот костюм? — спросил Ци Яо, нарочно сделав полуоборот, чтобы Шэнь И мог оценить крой со всех сторон.
Не дождавшись ответа и через несколько секунд, он взглянул на мужчину. В темных глазах Шэнь И плескалась глубина, не позволяющая прочесть ни единой эмоции.
— Пятый господин? — с сомнением переспросил Ци Яо.
— Переоденься, — произнес Шэнь И, и это слово заставило замереть и Ци Яо, и управляющего. По крайней мере, на их взгляд, безупречно сидящий по фигуре костюм подчеркивал и тонкую талию Ци Яо, и его бесконечно длинные ноги.
— Сними вон тот костюм, — Шэнь И указал пальцем на вешалку у дальней стены.
Ци Яо проследил за его взглядом и снова замер.
Это был ослепительно-белый костюм, манжеты и воротник которого были густо расшиты замысловатыми узорами. Он напрочь лишен был простоты и сдержанности, являя собой чистейшее воплощение дерзкой броскости.
— Мне кажется, этот на мне сидит отлично...
Но сопротивляться было бесполезно. В конце концов Ци Яо все же облачился в белоснежный костюм. Шэнь И внезапно поднялся с дивана, подошел к нему вплотную и собственными руками аккуратно расправил ему воротник.
Они стояли очень близко друг к другу. Ци Яо смотрел в волевое, мужественное лицо мужчины, застывшее всего в нескольких дюймах от него, а затем его взгляд невольно опустился ниже — на руки Шэнь И. И те странным, мистическим образом наложились на образ рук из его недавнего сна. Сердце Ци Яо забилось с бешеной скоростью.
Когда они вышли из бутика и направились к припаркованной у обочины машине, на них то и дело обращали внимание все прохожие.
На нем был белый костюм, на Шэнь И — черный. Проходя мимо высокой стеклянной витрины, Ци Яо мельком бросил туда взгляд: черный и белый... на какой-то миг в этом контрасте промелькнуло странное, завораживающее гармоничное единство.
Сердце внутри него почему-то пропустило удар.
Больше машина нигде не останавливалась, и примерно через час они прибыли к воротам родового гнезда семьи Шэнь.
Поместье Шэнь возвышалось среди густого массива векового леса, дома вокруг стояли на почтительном расстоянии друг от друга. Госпожа Шэнь любила тишину, поэтому семья выкупила огромные участки земли вокруг, превратив их в просторный частный парк в традиционном стиле.
Хотя праздновался восьмидесятый юбилей госпожи, чужих на торжество звать не стали — собрались лишь многочисленные боковые ветви и дальняя родня семьи Шэнь. Тем не менее пустая площадка перед парадным входом уже была забита до отказа самыми роскошными автомобилями.
http://bllate.org/book/24882/2943845
Готово:
