Цзян Яньсяо почувствовал легкий запах сандала и поднял голову.
На человеке были серые монашеские одежды, в руке он держал оловянный посох с золотыми кольцами, а на его изящной шее висело четочник из бусин. Тот слегка склонил голову и с заботливым выражением смотрел на него.
Цысинь.
Встретившись с ним взглядом, Цзян Яньсяо тут же замер, на мгновение забыв даже о боли в ране.
Лишь когда он увидел собственное отражение в тех светло-янтарных глазах, Цзян Яньсяо осознал, как неуместно себя ведет, и поспешно отвел взгляд.
— Ничего страшного, сп-спасибо, что мастер выручил меня, — проговорил он.
— Цзян Яньсяо.
Сзади раздался знакомый голос.
Цзян Яньсяо обернулся и увидел Ли Сюаньцина в белых одеждах. Тот стоял неподалеку, по-прежнему с бесстрастным лицом. Стоило Цзян Яньсяо лишь взглянуть на него, как рана на руке, оставленная гигантской змеей, снова заныла.
— …Бессмертный Владыка. — Он выдавил из себя натянутую улыбку, не пытаясь, как обычно, разжалобить собеседника.
Между бровей Ли Сюаньцина пролегла едва заметная складка, а Цысинь тоже посмотрел на него, и на его лице мелькнуло легкое недоумение.
Зато Сяобай отреагировало быстрее всех: оно тут же вытянуло шею и издало звук, обращаясь к Ли Сюаньцину.
До этого птица сильно испугалась, и этот гордый бессмертный журавль сжался в комочек перепелом на груди у Цзян Яньсяо, дрожа от страха и полностью потеряв лицо. Увидев же, что явился тот, кто может за него заступиться, питомец задрал голову, перевел взгляд, и его горделивый вид вернулся.
Цзян Яньсяо разжал руки, и Сяобай уже собралось взлететь, но вдруг что-то вспомнив, сделало круг и вернулось, дважды хлопнув крылом по плечу Цзян Яньсяо, после чего устремилось в объятия Ли Сюаньцина.
Ли Сюаньцина подхватил Сяобай, а Цзян Яньсяо молча опустил взгляд. Цысинь достал из Мешка Цянькунь белый фарфоровый флакон, вытряхнул оттуда пилюлю и протянул ее Цзян Яньсяо.
— Я видел, что твоя правая рука искусана огненной змеей, — мягко произвел Цысинь. — Эта пилюля излечивает сотню ядов, проглоти ее, и все пройдет.
Огненная змея?
Цзян Яньсяо посмотрел на алую гигантскую змею, застывшую в воздухе, принял лекарство обеими руками и сказал:
— Благодарю, мастер.
— Не стоит церемоний, — ответил Цысинь.
Цзян Яньсяо проглотил пилюлю в один присест и с удивлением обнаружил, что она совсем не горькая, а напротив, сладковатая. На душе у него отлегло, и он невольно улыбнулся.
Не прошло и двух секунд расслабления, как Ли Сюаньцин подошел к нему и приподнял его руку.
Улыбка мгновенно сползла с лица Цзян Яньсяо.
На его руке зияли две глубокие раны от змеиных клыков, вокруг них все распухло, сочилась темная кровь. Он хотел выдернуть руку, но в конце концов не смел шевельнуться и застыл всем телом, позволяя Ли Сюаньцину осматривать повреждение.
Затем он услышал бесстрастный голос Ли Сюаньцина:
— Мелкая рана.
Цзян Яньсяо вдруг стало зябко, а рана заболела еще сильнее — безо всякой на то причины.
— Сюаньцин, ранение ученика заживет за три дня, тебе не о чем беспокоиться, — с виноватым видом произнес Цысинь. — К тому же это моя недоработка: Печать Подавления Демонов скоро падет, и удерживать его вечно не получится. С тех пор как он ступил на Гору Юньфу, он тайком управлял демоническими тварями в радиусе ста ли, пытаясь совершить нападение.
— Только никто не ожидал, что в Царстве Трех Пустот скрывалось создание из Мира Демонов. — Цысинь поднял оловянный посох с золотыми кольцами, направив навершие на зависшую в воздухе змею. Из наконечника хлынул непрерывный золотой свет, и из змеиной пасти, из-под чешуи повалилась черная ци, которую тут же полностью уничтожили лучи света.
С глухим грохотом огненная змея обмякла и рухнула на землю, пробив в снегу глубокую воронку.
Цзян Яньсяо наконец не выдержал и произнес:
— Мастер, вы ошиблись.
Ли Сюаньцин и Цысинь одновременно замерли.
— Я вовсе не ученик Чистого Достопочтенного Тайвэя, и во мне нет ничего такого, что могло бы угодить Бессмертному Владыке, — сам не зная, какая муха его укусила, тихо и быстро заговорил Цзян Яньсяо. — Если быть точным, я еще не проходил церемонию ученичества, Чистый Достопочтенный Тайвэй еще не принял меня в ученики.
Атмосфера мгновенно заледенела.
На лице Цысиня отразилось легкое изумление, на лице же Ли Сюаньцина не дрогнул ни один мускул, однако спрятанные в рукавах пальцы сжались в кулаки.
В тишине от Ли Сюаньцина внезапно взметнулась черная ци и в мгновение ока окутала его целиком.
— Ли Сюаньцин! — из черного тумана донесся яростный рев. — Выпусти меня, ублюдок!
— Ты точь-в-точь как твой сдохший раньше времени учитель, вы оба — шавки, прятящиеся в черепашьих панцирях! — безумно проклинал он. — Хватит духу выпустить меня, я непременно разобью собачьи головы тебе и этому лысому черту!
— …? — подумал Цзян Яньсяо.
Что это за безумец? Ругается совершенно бессвязно.
Взгляд Ли Сюаньцина окончательно похолодел, а Цысинь снова поднял оловянный посох с золотыми кольцами. Никто из троих не проронил ни слова, молча слушая, как сумасшедший бранится некоторое время. Когда же этот голос устал и начал утихать, Ли Сюаньцин протянул руку и извлек из широкого рукава золотую печать:
— Как пожелаешь.
Он не приложил особого усилия, лишь сжал ладонь — и и без того потрескавшаяся Печать Подавления Демонов вмиг превратилась в золотую пыль, разлетевшись во все стороны!
Черный туман мгновенно взвихрился, образуя в воздухе нечеткую человеческую фигуру.
Нет, точнее было бы сказать, что это вовсе не человек, а демон.
С человеческой головой и звериным телом, сплошь покрытый кровью — если и существовало что-то настолько уродливое, на что невозможно смотреть без отвращения, так это был он.
Великий демон настолько ослаб, что не мог обрести плоть, но нрав его по-прежнему оставался заносчивым, и он снова принялся бранить Цысиня:
— Ах ты, тысячу раз проклятый лысый черт Цысинь, лицемерный фарисей! Говоришь, что никогда не убиваешь живых существ, а самого запер меня в Печати Подавления Демонов и истязаешь день и ночь!
— Я с таким трудом смог выбраться, а ты явился на Гору Юньфу к Ли Сюаньцину... Цысинь, Цысинь, да пропади ты пропадом! У Цзи Цзююня совесть чище, чем у тебя!
— … — Цзян Яньсяо понятия не имел, какую чушь несет этот демон, но ясно видел одно: тот ищет смерти.
И правда, выслушав пару фраз, Ли Сюаньцин утратил последние остатки терпения.
— Он не убивает — я убью.
Едва стихло эхо его слов, как с неба рухнул белоснежный меч, молниеносно пронзив грудь великого демона.
Тот испустил жалобный вопль, а второй луч меча без малейшей паузы опустился следом, пригвоздив правую лапу чудовища к земле.
Кровь брызнула во все стороны, полилась словно из ведра. Цзян Яньсяо даже не заметил, как Ли Сюаньцин обнажил клинок, и самого Меча Тайвэй разглядеть не успел — снежное сияние уже полоснуло раз за разом, нанеся с добрый десяток ударов подряд.
— …Ты… раз такой смелый, прикончи меня разом! — из последних сил взревел великий демон, рухнул в лужу крови и через мгновение затих с открытыми глазами.
Цысинь опешил и перевел взгляд на Цзян Яньсяо.
— … — а вот Цзян Яньсяо ощутил лишь приступ панического страха.
Неужели из-за того, что он только что сгоряча сболтнул дерзость, Ли Сюаньцин так разозлился, что намеренно устраивает показательную казнь?
Откуда ему было знать, что Ли Сюаньцин испокон веков казнил одним ударом целые легионы демонов, и с чего вдруг сегодня стал размахивать мечом снова и снова, лишь бы прикончить одну-единственную полумертвую тварь.
Если взглянуть на это так, то походило не столько на месть, сколько на выход накопившейся злобы.
…
Учитель, последний сподвижник прежнего Повелителя Демонов мертв… Можете почивать с миром.
Ли Сюаньцин прикрыл глаза, обошел труп великого демона и остановился перед алой гигантской змеей.
Что же до тебя…
— Старший брат, некто преследовал меня до самой Горы Юньфу и раскрыл мою истинную сущность, — Ли Сюаньцину вспомнились слова, которые Ли Сюаньюй перед уходом наказал ему запомнить. — Если обнаружишь на Горе Юньфу хоть какую-нибудь нечисть, будь добр, разберись с ней, заранее благодарю!
Между бровей вспыхнул ледяной узор, и Меч Тайвэй завис прямо над головой огненной змеи.
Эта огненная змея внезапно издала человеческий плач и горько зарыдала.
— … — подумал Цзян Яньсяо.
Оказывается, она очнулась еще четверть часа назад. Обладая исполинскими размерами, эта змея отличалась на редкость трусливым нравом, и когда она воочию увидела, как владыку демонической стороны разорвало на куски мечом Ли Сюаньцина, ее от страха прошибло слезами, залившими изрядный участок снега.
Теперь же острие Меча Тайвэй смотрело прямо на нее, и змея окончательно сломалась, залившись горькими слезами.
Цысинь почувствовал укол жалости и уже собирался заговорить, как Цзян Яньсяо опередил его:
— Погодите!
Брови Ли Сюаньцина слегка сошлись, он повернулся к нему.
— Бессмертный Владыка, я хочу оставить ее! — заявил Цзян Яньсяо.
Меч Тайвэй едва заметно завибрировал, и Ли Сюаньцин произнес:
— Причина?
— Мне кажется, она не причинит вреда людям, почему бы не запереть ее на Горе Юньфу, пусть искупит вину полезными делами.
Конечно, была и другая причина, о которой Цзян Яньсяо подумал, но высказать вслух не осмелился — сегодня он во что бы то ни стало решил идти поперек воли Ли Сюаньцина (пусть и тайком): раз Ли Сюаньцин вознамерился убить, он непременно спасет!
Услышав, что кто-то заступается за нее, огненная змея посмотрела влажными, полными слез вертикальными зрачками, источая преданность и благодарность.
Ли Сюаньцин не убрал меч. Выдерживая холодное сияние лезвия, Цзян Яньсяо опустил голову и обратился к змее:
— У меня есть пара вопросов, подумай хорошенько, прежде чем отвечать. Ответишь плохо — я тебя не спасу.
Змея закивала с такой силой, что чуть не отбила себе голову, готовая тут же изрыгнуть пламя, лишь бы показать себя с лучшей стороны.
— Хорошо, — кивнул Цзян Яньсяо. — Первое: хоть ты и явилась из Мира Демонов, все существа равны. Отвечай мне, с тех пор как ты появилась на свет, вредила ли ты людям?
Огненная змея яростно замотала головой — она действительно никогда не причиняла людям вреда; обретя разум, первым ее заданием было шпионить за Ли Сюаньюй по приказу Повелителя Демонов, но Царство Трех Пустот закрылось раньше времени, и она застряла здесь, не имея возможности выбраться.
— Отлично, — продолжил Цзян Яньсяо. — Второе: раньше ты каждый день прилетала пообедать за мой счет — неужели для того, чтобы заглушить демоническую ци запахом бессмертной пищи?
Змея виновато опустила голову и тихо зашипела.
— Третье, — наконец перейдя к самому важному, Цзян Яньсяо возвысил голос, в котором послышалось даже некоторое воодушевление, — раз уж ты зовешься огненной змеей, значит, владеешь искусством управления пламенем, умеешь источать жар и разводить огонь?
Первые два вопроса звучали вполне обычно, но стоило прозвучать последнему, как лицо Ли Сюаньцина застыло, а одобрение на лице Цысиня сменилось легким недоумением.
В момент смертельной опасности разве посмела бы гигантская змея лгать? Она закивала так усердно, будто готова была немедленно изрыгнуть столб пламени, чтобы продемонстрировать свои способности Цзян Яньсяо.
Цзян Яньсяо остался доволен:
— Прекрасно, вот и отлично.
Он повернулся и прямо посмотрел на Ли Сюаньцина:
— Бессмертный Владыка, эта змея по природе своей труслива и никогда не вредила людям. Пусть неведомо, зачем она проникла в Царство Трех Пустот, но на Горе Юньфу она лишь пряталась по углам и не помышляла о зле. Если сегодня она и совершила ошибку, то лишь по воле великого демона, не по своей воле, и преступление ее не тянет на смертную казнь.
— И что еще важнее, она владеет искусством управления пламенем, и в Области Высшей Истины от нее будет немало пользы. — Цзян Яньсяо излагал чистые факты, но в ушах Ли Сюаньцина каждое слово звучало словно укол шипа. — По мне так, вместо того чтобы убить невиновную, лучше сохранить ей жизнь и позволить искупить вину кровью.
— Что Бессмертный Владыка думает об этом?
http://bllate.org/book/24878/2943486
Готово:
