Сверху на остывшем рисе лежали поникшие, сморщенные листья зелени, а на самой рисовой горке виднелась выемка от какого-то предмета, будто ее чем-то ткнули.
Обязательно нужно пережить эти трудности, стоило только отыскать кошелек, сразу нашлось бы и жилье, мысленно подбадривала себя Цзян Няньли, и слезинки капали прямо в рис.
Она опустила подбородок и с жадностью запихнула в рот огромный ломоть, а рука, сжимавшая край пластикового контейнера, побелела от напряжения. Проглотив еду вместе со слезами, застывшими в уголках рта, Цзян Няньли подумала, что весь тот калейдоскоп неприятностей и потрясений, выпавший на ее долю за последние год-два, наверное, был лишь затем, чтобы показать, насколько гладкой, беззаботной и сытой была ее жизнь в качестве старшей сестрицы Цзян на протяжении всех предыдущих двадцати с лишним лет.
Хорошо хоть, что, когда ее едва не поглотило прошлое, она сумела сбежать. А толчком, который помог ей вырваться, обязана одному изданию «Полного собрания стихов Тан».
В один из дней не так давно.
Цзян Няньли разбирала дома вещи родителей и обнаружила пожелтевший старый томик «Полного собрания стихов Тан». Наверное, мать подобрала эту книгу на барахолке? Она очень любила всякую старину.
Перелистывая книгу, которую она держала на ладони, Цзян Няньли заметила, что из нее выпала записка — точнее, листок бумаги, которому специально придали состаренный вид.
Записка, должно быть, осталась от прежнего владельца книги. В таких старых изданиях нередко находишь чужие следы: засушенные лепестки, сердечки-вырезки или беглые наброски, сделанные от скуки.
Время летит незаметно, и теперь уже никому не узнать, кому они принадлежали.
Несколько строчек на записке были выведены аккуратным и изящным почерком и выражали грусть по поводу судьбы упомянутой на той странице поэтессы поздней династии Тан — Юй Сюаньцзи.
Судя по почерку, писала женщина, но вот содержание... в каждой строчке сквозила какая-то безудержная, взбалмошная нотка.
И хотя композиция была легкой и изысканной, эта тонкая поэтичность тонула в диковатом озорстве, отчего казалось чуточку придавленной.
Цзян Няньли сдвинула брови, дочитала текст до конца и, тяжело вздохнув, пробормотала: Ну надо же, до чего дерзкие речи, прямо дикость какая-то.
Пробежав глазами записку целиком, она задержала взгляд на последней фразе: Как же хочется стать маленькой даосской отшельницей.
Она перевернула листок, и в правом углу синими чернилами было выведено: Написано ранней осенью в Ганчэне.
Опять этот Ганчэн. Похоже, в тот крошечный городок, что находится более чем в тысяче километров от Бэйчэна, действительно придется съездить.
Цзян Няньли аккуратно убрала старый томик стихов Тан обратно в самый дальний угол книжного шкафа, а обернувшись, случайно бросила взгляд на стеклянную витрину с кубком, и на секунду ее охватило оцепенение.
Когда-то этот кубок был ее маленькой гордостью на поприще скульптора.
Пусть ее имя еще не гремело в мире искусства, этот скромный трофей служил свидетельством бесчисленных бессонных ночей, когда ее резцом, заменявшем кисть, красота вплеталась в каждый сантиметр основы.
Теперь же холодный, жесткий свет, отражавшийся в глубине зрачков от кубка, словно молчаливое и острое лезвие, колол изнутри и о чем-то напоминал.
Она даже не смела поднять руку, чтобы смахнуть с него пыль: холодный свет безжалостно обнажал ее робость и бледность перед лицом прошлого, не оставляя возможности спрятаться.
Цзян Няньли вернулась мыслями к тому самому Ганчэну — ей действительно следовало развеяться и уехать ненадолго.
Да и в той истории с несчастным случаем ей требовалось разобраться во всех подробностях, возможно, ответы отыщутся именно в Ганчэне.
На следующий день во второй половине дня Мин Си заблаговременно явилась в таверну, отвела Сяо Юэ в сторонку и завела разговор о пропавшем кошельке.
Она не стала упоминать Цзян Няньли — иначе это выглядело бы так, будто она из тех, кто навязывается с помощью совершенно незнакомым людям.
Сяо Юэ: Старшая сестрица Мин, чей это кошелек?
Моей знакомой. Мин Си давным-давно заготовила ответ и даже внутренне погордилась собственной сообразительностью.
С каких это пор у тебя появились знакомые? Сяо Юэ выпалила это не задумываясь, но тут же поспешно исправилась: Я в том смысле, я хотела сказать...
Тебе какое дело? — недовольно бросила Мин Си. — Нельзя мне заводить новых знакомств? Если тебе всё равно, я попрошу кого-нибудь другого.
Кто сказал, что всё равно? Сяо Юэ преградила ей путь, выставив руку: Я поищу, я поищу! Сколько там денег?
Вопрос был хороший, только Мин Си забыла спросить, а Цзян Няньли ничего не говорила.
Вспомнив те девять слов, что бросила Цзян Няньли: Ищу работу, ищу кошелек, ищу жилье, звучавшие словно рекламный слоган, как ни крути, наводили на мысль, что там набито битком денег.
Глядя на любопытный лик Сяо Юэ, Мин Си никак не могла признаться, что понятия не имеет. Она слегка пошевелила пальцами: Ну, тысяч десять, наверное.
Сяо Юэ изумилась еще сильнее: Ого, столько? Похоже, кошелек внушительный. Получив задание, Сяо Юэ махнула ей рукой: Ладно, я за работу.
Погодите-ка. Помявшись пару секунд, Мин Си окликнула ее: Слушай... как идут дела у Хэ Мэйли в забегаловке в последние дни?
На голове у Сяо Юэ словно вырос огромный вопросительный знак: она никак не могла взять в толк, с чего это Мин Си вдруг заинтересовалась Хэ Мэйли.
Слышала от девчонок, вроде бы посетителей стало чуть больше, чем раньше.
Мин Си и сама всё понимала: Да неужели? С чего бы это?
Да вот, — Сяо Юэ приняла задумчивый вид. — Полагаю, дело тут в нынешней хостес. Говорят, госпожа Цзян в любом наряде выглядит потрясающе.
Э-э... Разве у нее не всего одно платье? Мин Си отмахнулась от Сяо Юэ: Иди работай, а мне пора переодеваться в сценический костюм.
На сегодня она выбрала образ древней женщины-художницы: на ней был длинный халат с запахом нежно-дымчатого оттенка, поверх которого набрасывался легкий бежевый шелковый плащ, а талию опоясывал хлопковый кушак в тон.Одной рукой она сжимала бамбуковый футляр для кистей, а в другой держала сандаловую кисть для рисования, неспешно пробираясь сквозь толпу.
Шум в зале на мгновение стих, и посетительницы одна за другой обернулись в её сторону.
— Старшая сестрица Мин, сегодня вы так нарядились, решили порисовать? — поддразнила её одна из девушек.
Мин Си мгновенно вошла в роль:
— Я, как художник, пришла сюда запечатлеть натуру. Моя цель — выбрать прекрасную девушку и написать её портрет.
— Сестрица, меня, нарисуй меня! — раздались возгласы из толпы, и девушки потянулись к рукавам Мин Си.
Мин Си уже привыкла к такому вниманию. Сделав пару легких движений, она непринужденно увернулась от протянутых рук и продолжила свое странствие по заведению.
Каждый раз, когда Мин Си выходила в зал, артисты на сцене могли немного передохнуть. Посетительницы знали, что у неё непростой характер, но также понимали: она никогда не поставит гостей в неловкое положение.
К тому же Мин Си была хороша собой, а её ежедневные перевоплощения всегда привлекали внимание. Многие девушки приходили сюда глубокой ночью только ради того, чтобы пообщаться с ней.
Если кто-то преграждал ей путь, умоляя о портрете, она не расстраивала их, но и по-настоящему не рисовала. Стоило ей лишь слегка провести кистью по лицу гостьи, как по всему залу раздавались восторженные визги.
Находились и смелые девицы, пытавшиеся напоить её вином. В подобных пикантных ситуациях она просто слегка подталкивала их своей кистью, едва касаясь кончиком края чаши, и посетительницы сразу понимали, что настаивать не стоит.
Ночь становилась всё глубже. В такие вечера, когда атмосфера была особенно приятной, закрытие заведения откладывалось на неопределенный срок.
В закусочной Хэ Мэйли работа уже закончилась, но тяжелый, въедливый запах масла до сих пор не выветрился. Цзян Няньли размяла затекшие плечи и вышла на улицу.
Она не планировала заходить куда-то специально, но в это время поблизости открытым оставалось лишь маленькое питейное заведение Мин Си.
Когда Цзян Няньли вошла внутрь, Мин Си всё еще пребывала в образе художницы, окруженная плотным кольцом девушек.
Издалека наблюдая за этой, на взгляд Цзян Няньли, неподобающей сценой, она невольно пробормотала про себя: «А ведь и правда, несерьезный человек».
Постояв немного через силу, Цзян Няньли развернулась, чтобы уйти, но столкнулась с девушкой, которая обратилась к ней без особой оригинальности:
— Сестрица, вы одна?
— М-м, — сухо отозвалась Цзян Няньли.
Девушка преградила ей путь:
— Выпьете со мной?
Цзян Няньли отказалась:
— Нет, мне пора возвращаться.
Поддатая девушка, нахмурившись, произнесла с недовольством:
— Ой, чего ломаешься? Великая госпожа, что ли?
Музыка в заведении была мягкой, но голос недовольной девицы прозвучал довольно громко, привлекая внимание окружающих.
Мин Си взглянула в ту сторону и, покачиваясь, подошла ближе. Крутя в руке кисть, она спросила Цзян Няньли:
— Что такое, Хэ Мэйли тебя выгнала?
По логике Мин Си, если только Хэ Мэйли не затевала какую-то пакость, она вряд ли позволила бы своим работникам приходить сюда.
Заметив её лукавую улыбку, Цзян Няньли ничего не ответила и снова собралась уйти.
— Эй, — Мин Си приподняла кисть, преграждая ей путь.
Причина, по которой она остановила Цзян Няньли, была лишь одна: она не могла смириться с тем, что та не проявляет никакого интереса к её заведению. В некотором смысле это задело её профессиональное самолюбие.
Цзян Няньли опустила взгляд на кисть, а затем посмотрела на Мин Си.
Мин Си опустила кисть и спросила:
— Госпожа Цзян, вы только пришли и уже уходите? Или я плохо вас приняла?
Цзян Няньли ответила:
— Госпожа Мин, вы преувеличиваете. Мне просто стало скучно, вот я и зашла взглянуть.
— О? И тебе не понравилось? — Мин Си обвела взглядом посетительниц. — Посмотри на них, каждая из них проводит здесь много времени. Так почему же ты так спешишь? Тебе что-то не по душе?
Этот диалог походил на бесконечный цикл вопросов, и Цзян Няньли промолчала.
Один из посетителей, с интересом наблюдавший за происходящим, заметил:
— Ого, похоже, старшая сестрица Мин наткнулась на крепкий орешек. Не хочет она иметь с тобой дела.
И правда, столько людей вокруг смотрит. Мин Си наклонилась и прошептала Цзян Няньли на ухо:
— Побудь еще немного, иначе я не буду помогать тебе искать кошелек.
Посидеть здесь подольше было неплохой идеей: в месте, где много женщин, воздух наполнен ароматами, что поможет перебить запах кухонного масла.
К тому же, судя по выражению лица Мин Си, она не шутила. Цзян Няньли больше не стала спорить и села в укромном уголке.
Она оперлась локтем о деревянный стол, огляделась и перевела взгляд на Мин Си.
Хотя в помещении работали охлаждающие артефакты, людская толпа всё равно разбивала прохладу на тонкие струи воздуха.
Мин Си, одетая в костюм художницы, уже слегка вспотела. Она закатала рукава халата, обнажив светлые предплечья.
Цзян Няньли издалека наблюдала, как та легким движением запястья вытирает пот со лба и как наклоняется к гостям, изгибая поясницу в грациозной линии.
Когда заведение наконец закрылось и смех последних посетителей растаял в ночи, наступившая тишина оказалась еще более ошеломляющей, чем шум.
Цзян Няньли поднялась, подошла к Мин Си со спины и легонько похлопала её по плечу.
— Чего тебе? — спросила Мин Си, развязывая пояс на талии. — Можешь идти.
http://bllate.org/book/24852/2939174
Готово:
