Киноварно-красные ворота Поместья Хуайян-вана под светом факелов Императорской гвардии казались на редкость тяжеловесными.
Поначалу люди внутри всё ещё держались свысока, как и подобает членам императорской семьи.
Один из управляющих выкрикнул из-за закрытых створок:
— Кто смеет ночью окружать поместье? Разве вы не знаете, чьё это место? Это Поместье Хуайян-вана!
Мо Янь стоял перед воротами в доспехах и с саблей на поясе, а его лицо было холодно и безмятежно.
— По воле Вашего Величества поместье опечатано.
За дверью на мгновение воцарилась тишина.
Тут же голоса зазвучали ещё яростнее:
— Бред! Ван — родной брат покойного императора и дядя нынешнего Вашего Величества! Разве какому-то простому стражнику решать, опечатывать поместье или нет!
Мо Янь поднял взгляд.
— Открывайте.
Внутри никто не шевельнулся.
Голос Мо Яня стал ещё тяжелее:
— Повторяю в последний раз: отворяйте ворота.
По ту сторону послышался перепуганный топот ног: кто-то дёргал медные кольца, но их тут же кто-то придержал.
Управляющий всё ещё напускал на себя храбрость:
— Без указа от Императорского Клан-совета и общего судебного разбирательства никто не смеет самовольно вламываться в поместье вана!
Мо Янь не стал больше тратить на него слова.
Он поднял руку.
Стоявшая позади Императорская гвардия немедленно выступила вперёд, и тяжёлые тараны со всего размаха обрушились на засов.
От первого удара ворота поместья затряслись.
От второго изнутри донёсся чей-то визг.
От третьего массивный засов наконец треснул, и алые створки со грохотом распахнулись.
Мо Янь ступил вовнутрь.
Передний двор поместья был ярко освещён факелами. Слуги опустились на колени сплошным ковром: кто-то дрожал от страха, а кто-то попытался воспользоваться суматохой и убежать вглубь поместья, но их тут же скрутили гвардейцы.
Управляющий Поместья Хуайян-вана побледнел как полотно, но изо всех сил старался держаться прямо на ступенях.
— Стражник Мо, вы вламываетесь в поместье вана — неужели не боитесь гнева Вашего Величества?
Мо Янь бросил на него взгляд.
— По воле Вашего Величества поместье подлежит опечатыванию. Управляющих внутри и снаружи немедленно взять под стражу, а родственников вана пока оставить в их покоях и не тревожить.
Лицо управляющего резко изменилось.
— А где ван?
Мо Янь произнёс:
— Попросите вана выйти.
Взгляд управляющего забегал.
— Ван нездоров и уже почивает.
Мо Янь холодно ответил:
— Тогда разбудите.
Управляющий рассвирепел:
— Ты...
Мо Янь поднял глаза.
Этот взгляд был слишком холодным.
Голос управляющего оборвался прямо в горле.
Императорская гвардия позади Мо Яня уже разделилась на три отряда: один охранял передний двор, второй опечатывал задние выходы, а третий отправился брать под стражу управляющих и телохранителей по всему поместью.
Он помнил слова Пэй Цина.
Не заходить во внутренние покои, не тревожить родственников.
Поэтому он стоял исключительно на переднем дворе и не рвался вглубь.
Но всё поместье уже было заперто им намертво.
Вскоре оттуда спешно вышел старший сын вана — набросив верхнюю одежду, с растрёпанными волосами и крайне мрачным лицом.
— Мо Янь, до чего же ты нагл!
Мо Янь посмотрел на него.
— Наследный княжич.
Наследный княжич сжал зубы.
— Мой отец — владетельный князь императорской крови! Даже Ваше Величество не смеет без высочайшего указа и дознания среди ночи опечатывать поместье.
Мо Янь ответил:
— Указ есть.
Он достал императорский свиток.
Лицо наследного княжича застыло.
Шедший следом евнух развернул свиток и громко зачитал:
— Поместье Хуайян-вана замешано в заговоре Управления Аромата, тайных сношениях с внешними посланниками и укрывательстве карт приграничной обороны. Приказываю Императорской гвардии опечатать поместье, а Министерству наказаний, Великому судебному приказу и Императорскому Клан-совету провести совместное расследование. Домашних обитателей поместья временно не тревожить, а управляющих внешнего двора, стражу и приезжих писцов немедленно арестовать.
Когда чтение указа завершилось, во переднем дворе воцарилась мёртвая тишина.
Лицо наследного княжича бледнело с каждой секундой.
— Карты приграничной обороны?
Мо Янь смотрел на него.
— Наследный княжич не в курсе?
Губы наследного княжича шевельнулись, но он ответил не сразу.
Тогда Мо Янь понял: возможно, тот и не знал обо всём до конца, но по крайней мере был в курсе, что поместье в последнее время вело дела с Внешней Монголией.
В этом поместье почти не осталось по-настоящему чистых людей.
Просто до некоторых преступлений следствие ещё не добралось.
Мо Янь убрал свиток.
— Попросите Хуайян-вана выйти.
Наследный княжич помолчал немного, развернулся и зашагал внутрь.
В глубине поместья одна за другой загорались лампы.
Ночной ветер пронёсся по дворику, раскачивая тени деревьев; повсюду в поместье тихо плакали и причитали люди, но никто не смел повысить голос.
Мо Янь стоял на переднем дворе.
Он вспомнил лицо Пэй Цина перед отъездом.
Бледное.
Решительное.
Хотя тот ещё не до конца оправился от недуга, а Эмбриональное Дыхание в его животе лишь только сформировалось, стоило ему услышать слова о картах приграничной обороны, как его взгляд мгновенно стал острым, как лезвие ножа.
В груди Мо Яня тяжело клокотал гнев.
Он сердился не только на Хуайян-вана.
Он злился и на самого себя.
Злился, что эти люди вечно норовят припереть Пэй Цина к стенке, заставляя его даже в больном состоянии и с зарождающимся дыханием неизменно сидеть в Императорском кабинете и отбивать одну бурю за другой.
Но Мо Янь знал: Пэй Цин не отступит.
Поэтому он мог лишь защитить эту дверь за Пэй Цина.
Стоять до рассвета.
Стоять до тех пор, пока все доказательства вины не отправят во дворец.
Стоять до тех пор, пока Пэй Цин не сможет хоть немного перестать тревожиться.
Спустя полчаса Хуайян-ван наконец вышел.
На нём было тёмное повседневное платье, волосы аккуратно стягивала корона, а на лице не было ни тени страха — напротив, в нём сквозило лёгкое раздражение.
— Мо Янь.
Голос его был глухим.
— И подумать не мог, что какой-то стражник из окружения Вашего Величества теперь способен среди ночи вламываться в резиденцию удельного князя.
Мо Янь отдал должное приветствие.
— Ваша Светлость.
Хуайян-ван усмехнулся.
— Значит, ты всё же помнишь, что я князь.
Мо Янь произнёс:
— По воле Вашего Величества я опечатал поместье. Прошу Вашу Светлость пожаловать во дворец для допроса.
Хуайян-ван прищурился.
— Для допроса?
Он звучал так, будто услышал какую-то нелепую шутку.
— Это Ваше Величество желает меня допрашивать?
Мо Янь ничего не ответил.
Хуайян-ван сделал два шага вперёд, в упор глядя на Мо Яня.
— Я — родной брат покойного императора и дядя нынешнего Вашего Величества. В те дни, когда Ваше Величество ещё прозябал в Холодных покоях и терпел унижения, я уже занимал высшее место среди императорских родственников.
— Неужели ныне Ваше Величество так ослеплён подобными тебе людьми, что даже забыл о предковских законах клана?
Взгляд Мо Яня похолодел.
Увидев его выражение лица, Хуайян-ван только рассмеялся.
— Что, я неправ?
— Почему Ваше Величество в последнее время не берёт наложниц, почему меняет брачные законы, почему собирается упразднить даже династические союзы — разве во дворе кто-то этого не понимает?
— Не потому ли, что рядом с ним завёлся ты?
Во переднем дворе никто из гвардейцев не смел подать голос.
Обитатели поместья тоже опустили головы.
Пальцы Мо Яня, сжимавшие рукоять сабли, чуть сильнее напряглись.
Хуайян-ван продолжил:
— Мо Янь, неужели ты думаешь, что Ваше Величество и вправду сможет защищать тебя всю жизнь?
— Императорская милость — вещь самая недолговечная. Сегодня ради тебя он меняет законы, а завтра ради наследников, ради государственных дел или ради всего Поднебесного мира запросто выбросит тебя вон.
Мо Янь холодно бросил:
— Вашей Светлости следует следить за языком.
Улыбка Хуайян-вана стала ещё язвительнее.
— Мне следить за языком? Ты всего лишь стражник, с какой стати стоишь по правую руку от Вашего Величества? Из-за своего личика или благодаря...
Блеснул свет стали.
Сабля Мо Яня выскользнула из ножен на полдюйма.
Дыхание гвардейцев мгновенно перехватило.
Но удар не последовал.
Мо Янь помнил слова Пэй Цина.
Нельзя бездумно обнажать клинок.
Он с усилием вдавил саблю обратно в ножны.
Его голос же звенел морозным холодом.
— Этот подданный стоит здесь по соизволению Вашего Величества.
Лицо Хуайян-вана застыло.
Мо Янь смотрел на него, чеканя каждое слово:
— Ваше Величество позволил мне стоять рядом с ним — и я стою.
— Ваше Величество позволил мне являться во дворец с саблей — и я ношу саблю.
— Ваше Величество позволил мне опечатать поместье — и я опечатал.
Он на мгновение умолк.
— Если Ваша Светлость недоволен, извольте отправиться во дворец и заявить об этом Вашему Величеству.
Лицо Хуайян-вана окончательно помрачнело.
В этот самый момент со стороны заднего двора внезапно донёсся шум.
Один из гвардейцев быстрыми шагами приблизился к ним.
— Стражник Мо, у малой западной калитки кто-то пытался сбежать, мы их схватили.
Мо Янь спросил:
— Кто такой?
— Приближённый советник вана по фамилии Фэн. При нём обнаружены тайные письма из Внешней Монголии.
Лицо Хуайян-вана наконец переменилось.
Мо Янь посмотрел на него.
— Ваша Светлость всё ещё намерен отдыхать?
Хуайян-ван долго сверлил его взглядом, после чего холодно усмехнулся.
— Хорошо.
Он взмахнул рукавом.
— Я отправлюсь во дворец.
Мо Янь отступил в сторону.
— Прошу.
Проходя мимо него, Хуайян-ван вдруг понизил голос:
— Мо Янь, мне не терпится посмотреть, сколь долго слабое здоровье Вашего Величества позволит ему защищать тебя.
Взгляд Мо Яня потемнел.
Но на сей раз он не вышел из себя.
Он лишь посмотрел вслед Хуайян-вану и тихо произнёс:
— Ваша Светлость кое-чего не знает.
Хуайян-ван нахмурился.
— Чего же?
Взгляд Мо Яня был холоден и безмятежен.
— Это не Ваше Величество защищает меня.
Он поднял глаза, глядя в сторону дворцовых стен.
— Я тоже буду защищать Ваше Величество.
Хуайян-ван усмехнулся.
— Ты?
Мо Янь ответил:
— Тем, что я всё ещё стою здесь.
Хуайян-ван прищурился.
Мо Янь больше не произнёс ни слова.
Когда гвардейцы усаживали Хуайян-вана в повозку, наступила глубокая ночь, приближался час ночи.
Доказательства вины из загородного поместья тоже одно за другим доставлялись во дворец.
Старые лазутчики Внешней Монголии, карты приграничной обороны, секретные послания, показания лавки ароматических порошков и признания принуждённых танцовщиц — всё это сплелось в единую цепь.
Поместье Хуайян-вана было запечатано наглухо.
Тем временем во дворце в Императорском кабинете всё ещё горели огни.
Пэй Цин сидел на мягкой тахте, набросив на плечи верхнюю одежду.
Шэнь Чанлин стоял рядом, а лицо его было чёрным, как дно котла.
— Ваше Величество, я уже говорил, что ночные бодрствования противопоказаны.
Пэй Цин равнодушно ответил:
— Я не рассматривал доклады.
Шэнь Чанлин усмехнулся.
— Ваше Величество просто сидел здесь в ожидании вестей, дождавшись бледности лица, похолодания конечностей и тяжести внизу живота — да, доклады вы действительно не рассматривали.
Евнух Ван тихо уговаривал:
— Ваше Величество, не вернуться ли вам на время в спальню прилечь? Как только от стражника Мо придут вести, я немедленно передам их внутрь.
Пэй Цин посмотрел на двери зала.
— Скоро вернётся.
Шэнь Чанлин изрёк:
— Если Ваше Величество продолжит сидеть в таком положении, Мо Янь по возвращении первым делом не станет докладывать, а упад на колени и станет умолять меня поставить иглы.
Пэй Цин: «...»
А Чи, изначально отсутствовавший, в этот момент перемахнул через окно.
— Поместье опечатано.
Пэй Цин тут же поднял глаза.
— А Мо Янь?
А Чи ответил:
— В порядке.
Взгляд Пэй Цина на мгновение стал чуть мягче.
Шэнь Чанлин наблюдал за этим со стороны холодным взглядом.
Пэй Цин снова спросил:
— Хуайян-ван?
— Препровождён во дворец.
— Улики?
А Чи извлёк из пазухи два секретных письма и небольшой свиток с картой укреплений.
— Всё здесь.
Пэй Цин взял их, бросил лишь один взгляд, и лицо его помрачнело.
Шэнь Чанлин тут же предупредил:
— Ваше Величество, нельзя поддаваться гневу.
Пэй Цин проигнорировал его.
Он положил тайные письма на стол, и голос его прозвучал едва слышно:
— Измена родине.
Лицо евнуха Вана тоже немного побледнело.
Связь императорского родственника с Внешней Монголией, обмен карт приграничной обороны на внешнее давление с целью заставить императора отступиться от брачных законов и нового курса династических союзов.
Это преступление было куда тяжелее дела Управления Аромата.
Если Управление Аромата ещё можно было списать на помешательство нескольких придворных чиновников, то сговор с врагом грозил расшатать сами основы государства.
Кончики пальцев Пэй Цина легко постукивали по крышке стола.
Шэнь Чанлин не сводил глаз с его рук, смертельно боясь, что в следующий мгновение у того снова поднимется ци и хлынет кровь.
Однако Пэй Цин, напротив, постепенно успокоился.
Успокоился до пугающего.
— Созвать Великий судебный приказ, Министерство наказаний и Императорский Клан-совет на ночное совместное заседание.
Евнух Ван отозвался:
— Слушаюсь.
Пэй Цин добавил:
— Завтра на утреннем докладе Я лично допрошу Хуайян-вана.
Лицо Шэнь Чанлина резко переменилось.
— Нельзя.
Пэй Цин поднял глаза.
Шэнь Чанлин холодно отчеканил:
— Ваше Величество сейчас не может выходить на утренние аудиенции.
Пэй Цин возразил:
— Хуайян-ван изменил родине, а Я не выйду на аудиенцию?
— Совместного заседания трёх ведомств более чем достаточно.
— Мятеж императорского сородича требует от двора ясного ответа.
— Ответ можно изложить в указе.
Взгляд Пэй Цина похолодел.
— Шэнь Чанлин.
Шэнь Чанлин ни на шаг не отступил.
— Если Ваше Величество завтра непременно пожелает выйти к трону, я внесу четыре слова: «Эмбриональное Дыхание: Первичное формирование» — в медицинские записи и представлю их во Внутренний кабинет.
В зале воцарилась абсолютная тишина.
Пэй Цин медленно перевёл на него взгляд.
— Ты угрожаешь Мне?
Шэнь Чанлин ответил:
— Я врач.
Пэй Цин усмехнулся.
— Врач посмел пойти против государя?
Шэнь Чанлин бесстрастно произнёс:
— Если Ваше Величество желает казнить меня, извольте подождать, пока минуют первые три месяца.
Пэй Цин: «...»
Евнух Ван едва не рухнул на колени.
А Чи шёпотом заметил:
— Главный лекарь Шэнь чертовски отважен.
Взгляд Пэй Цина полоснул по нему.
А Чи опустил голову.
В самый разгар этого тупика за дверью послышались шаги.
Вернулся Мо Янь.
Он вошёл в зал, окутанный ночной росой, доспехи несли на себе холод мрака, а брови и взгляд оставались суровыми, но стоило ему заметить Пэй Цина, сидящего на тахте, как лицо его мгновенно переменилось.
— Почему Ваше Величество до сих пор не легли почивать?
Пэй Цин, только что пикировавшийся с Шэнь Чанлином, на мгновение замер.
Шэнь Чанлин усмехнулся.
— Прекрасный вопрос.
Евнух Ван тут же потупил взор.
Отдав положенный поклон, Мо Янь подошёл ближе и прежде всего окинул взглядом лицо Пэй Цина.
— Ваше Величество нездоровится?
Пэй Цин равнодушно бросил:
— Я в полном порядке.
Мо Янь перевёл взгляд на Шэнь Чанлина.
Шэнь Чанлин доложил:
— Просидел всю ночь, конечности похолодали, внизу живота прихватило, да вдобавок заявил, что завтра лично допросит Хуайян-вана.
Лицо Мо Яня мгновенно помрачнело.
Пэй Цин: «Шэнь Чанлин».
Шэнь Чанлин холодно бросил:
— Я излишне болтлив.
Мо Янь подошёл к тахте и опустился на одно колено.
— Ваше Величество, завтра нельзя выходить к трону.
Пэй Цин посмотрел на него.
— И ты тоже идёшь против Меня?
Мо Янь тихо вымолвил:
— Иду.
Пэй Цин тихонько хмыкнул.
— Мо Янь, Хуайян-ван предал родину.
— Я знаю.
— Мятеж поднял сородич императорского дома, все придворные смотрят на Меня.
— Я знаю.
— Если Я не проведу допрос лично, они сочтут Меня больным и немощным, решат, что у императорской родни всё ещё есть шанс.
Мо Янь посмотрел на него.
— Но Маленький Высокий Князь тоже здесь.
Пэй Цин внезапно умолк.
Стоило прозвучать этим четырём словам, как все государственные расчёты и весы власти словно на мгновение замерли.
Маленький Высокий Князь тоже здесь.
Пэй Цин инстинктивно поднял руку и накрыл ею живот.
Там всё ещё не было никаких заметных изменений.
Но взгляд Мо Яня упал именно туда — полный благоговения и непреклонной решимости.
— Ваше Величество желает дать ответ придворным чиновникам, я понимаю.
— Но я также хочу попросить Ваше Величество дать небольшой ответ Маленькому Высокому Князю.
Сердце Пэй Цина слегка кольнуло.
Мо Янь продолжил:
— Не то чтобы совсем не выходить к трону.
— Можно найти другой способ.
Пэй Цин посмотрел на него.
— Какой способ?
Мо Янь предложил:
— Ваше Величество может устроить допрос во Внутреннем дворце.
— Созвать три ведомства, Клан-совет, Внутренний кабинет и нескольких важных сановников в боковой зал Зала Чэнмин.
— Вашу Величеству не придётся подолгу сидеть на троне и выслушивать весь этот придворный гам.
— Хуайян-ван точно так же предстанет перед допросом Вашего Величества, а улики точно так же будут оглашены публично.
Глаза евнуха Вана засияли.
— Такой способ осуществим.
Шэнь Чанлин на редкость благосклонно посмотрел на Мо Яня.
— В боковом зале можно поставить мягкое кресло, и управиться за полчаса.
Пэй Цин посмотрел на Мо Яня.
— Ты уже всё за Меня распланировал.
Мо Янь опустил глаза.
— Этот подданный превысил полномочия.
— Ты в последнее время всё больше превышаешь полномочия.
— Я виновен.
Пэй Цин глянул на его ещё не просохшие от ночной росы плечи и вспомнил, что тот всю ночь простоял под стенами поместья, но первым делом по возвращении принялся уговаривать его отдохнуть.
Такая упрямая твёрдость в сердце внезапно растаяла.
Он тихо промолвил:
— А Хуайян-ван?
— Уже препровождён в подземную темницу во дворце.
— Поместье опечатано, управляющие внешнего двора все арестованы.
— На загородной усадьбе также схвачены семеро старых лазутчиков из Внешней Монголии, карта укреплений возвращена.
— Та танцовщица с младшим братом размещены в безопасности, не пострадали.
Услышав последнюю фразу, Пэй Цин немного смягчил взгляд.
— Отличная работа.
Мо Янь поднял глаза.
Пэй Цин посмотрел на него, и голос его звучал мягче, чем прежде.
— Мо Янь, ты устал.
Выражение лица Мо Яня слегка дрогнуло.
Эти слова весили больше любой награды.
Он тихо сказал:
— Я не устал.
Пэй Цин посмотрел на него.
Мо Янь тут же поправился:
— Немного устал.
Пэй Цин замер.
В глазах евнуха Вана промелькнула улыбка.
Шэнь Чанлин тоже приподнял бровь.
Мо Янь тихо добавил:
— Ваше Величество сам говорил — лгать нельзя.
Пэй Цин внезапно рассмеялся.
— Хорошо.
Он протянул руку.
Мо Янь тут же перехватил её.
Пэй Цин велел:
— Тогда ступай и ты отдохнуть.
Мо Янь ответил:
— Я сначала провожу Ваше Величество в спальню.
Пэй Цин собирался было сказать, что в этом нет нужды.
Но три пары глаз в зале уставились на него одновременно.
Шэнь Чанлин.
Евнух Ван.
Мо Янь.
Да еще половина головы А Чи выглядывала из-за окна.
Пэй Цин помолчал немного и наконец произнёс:
— Идём.
Евнух Ван, словно получив амнистию, тут же отдал приказ готовить паланкин.
Однако Пэй Цин взмахнул рукой.
— Не нужно.
Мо Яньнахмурился.
— Ваше Величество...
Пэй Цин посмотрел на него.
— Я ещё могу ходить.
Мо Янь, казалось, хотел что-то сказать.
Пэй Цин холодно бросил:
— Поддержи меня.
Мо Янь опешил.
Спустя мгновение прозвучало тихое:
— Слушаюсь.
Дорога от Императорского кабинета до спальни была не сказать чтобы долгой.
Ночной ветерок приятно холодил кожу.
Мо Янь поддерживал Пэй Цина, и они шли шаг за шагом очень медленно.
Пэй Цин не выказывал напускной бравады и не отталкивал его руку.
На полпути он вдруг спросил:
— Говорят, в поместье Хуайян-ван говорил тебе гадости?
Мо Янь замер.
— Откуда Ваше Величество знает?
Пэй Цин издал короткий смешок.
— С таким языком он бы тебя не пощадил.
Мо Янь тихо произнёс:
— Мне всё равно.
Пэй Цин посмотрел на него.
— И что же он сказал?
Мо Янь промолчал.
Пэй Цин остановился как вкопанный.
— Мо Янь.
Мо Яню пришлось признать:
— Ван изволил сказать, будто я всего лишь предмет сиюминутной милости Вашего Величества и в конце концов буду выброшен за ненадобностью.
Взгляд Пэй Цина мгновенно похолодел.
Мо Янь поспешно добавил:
— Я не поверил.
Пэй Цин холодно произнёс:
— Ты ещё посмел бы поверить?
Мо Янь глянул на него, и в глубине его глаз мелькнула лёгкая, едва заметная улыбка.
— Не смел бы.
Пэй Цин всё ещё был недоволен.
— Буду я кого-то выбрасывать или нет — ему ли об этом судить?
Мо Янь тихо откликнулся:
— Слушаюсь.
Сделав ещё пару шагов, Пэй Цин вдруг снова заговорил:
— Я не брошу тебя.
Рука Мо Яня, поддерживавшая его, мгновенно напряглась.
Ночной ветер пронёсся над фонарями под галереей.
Пэй Цин не смотрел на него, устремив взор вперёд, а его голос звучал спокойно, но отчётливо.
— Услышал?
В горле у Мо Яня пересохло.
— Услышал.
Пэй Цин приказал:
— Запомни.
В глазах Мо Яня мелькнула алая искорка.
— Запомню на всю жизнь.
Кончики ушей Пэй Цина слегка покраснели.
— Опять за своё.
Мо Янь больше ничего не сказал.
Он лишь крепче поддерживал его, ступая ещё увереннее.
По возвращении в спальню Шэнь Чанлин незамедлительно явился, чтобы поставить успокаивающие пульс иглы.
На этот раз Пэй Цин не стал сопротивляться.
То ли он действительно выбился из сил, то ли слова Мо Яня о том, что Маленький Высокий Князь тоже здесь, укротили его нрав.
Когда иглы вошли в тело, тяжесть внизу живота стала постепенно утихать.
Шэнь Чанлин извлёк иглы и холодно проговорил:
— Завтрашний допрос в боковом зале — максимум полчаса.
Пэй Цин закрыл глаза:
— Час.
— Полчаса.
— Преступления Хуайян-вана за полчаса не перечислишь.
Шэнь Чанлин посмотрел на Мо Яня.
Мо Янь тихо пообещал:
— Спустя полчаса я попрошу Ваше Величество отдохнуть.
Пэй Цин открыл глаза.
— Вы...
Мо Янь склонил голову:
— Я виновен.
Пэй Цин долго сверлил его взглядом, после чего наконец усмехнулся:
— Хорошо. Полчаса.
Шэнь Чанлин остался доволен.
Евнух Ван тоже облегчённо выдохнул.
А Чи стоял у дверей, прижимая к груди Сяо Юй, и с серьёзным видом изрёк:
— Маленький Высокий Князь победил.
Пэй Цин: «...»
Мо Янь опустил голову, его плечи слегка дрогнули.
Пэй Цин заметил это.
— Чего ты улыбаешься?
Мо Янь немедленно отрапортовал:
— Я не смею.
Глядя на то, как тот изо всех сил старается скрыть улыбку, Пэй Цин вдруг и сам почувствовал некое веселье.
Но стоило лёгкой усмешке тронуть губы, как на него накатила волна усталости.
Он прислонился к подушкам, и голос его стал тише.
— Мо Янь.
— Я здесь.
— Нынче ночью охраняй дыхание.
Мо Янь тут же отозвался:
— Слушаюсь.
Пэй Цин добавил:
— И ты ложись спать.
Мо Янь замер.
Пэй Цин открыл глаза и посмотрел на него.
— Устал — так спи, не смей лгать.
Взгляд Мо Яня смягчился.
— Я повинуюсь высочайшему приказу.
Поздней ночью они легли на одно ложе.
Мо Янь осторожно обнял Пэй Цина со спины, его ладонь легла поверх запястья императора, а дыхание постепенно выровнялось и стало глубоким.
Пэй Цин сегодня и впрямь до предела истощил силы.
Но прежде чем сон окончательно увлёк его за собой, он вдруг тихо пробормотал:
— Мо Янь.
— Я здесь.
— Завтра, как только закончим с Хуайян-ваном, Я проведу новые законы.
Мо Янь не стал отговаривать.
Лишь тихо произнёс:
— Я буду рядом с Вашим Величеством.
Уголки губ Пэй Цина чуть изогнулись.
— Я знаю.
За окном залегла непроглядная ночь.
Хуайян-вана препроводили в подземную темницу.
Ворота поместья были заперты наглухо.
Посольство Внешней Монголии со всех сторон окружили плотные ряды гвардейцев.
Все скрытые течения при дворе в эту ночь были вытолкнуты на свет.
А в тишине спальни император покоился в объятиях стражника, и крошечное, ещё совсем слабое Эмбриональное Дыхание в его животе было надёжно укрыто размеренным теплом их дыханий.
Бури и дожди ещё не утихли.
Но кое-кто неустанно сторожил этот свет.
И кто-то наконец учился останавливаться посреди непогоды, чтобы прежде всего сберечь ту ещё не распустившуюся весну, что таилась под сердцем.
http://bllate.org/book/24833/2937073
Готово: