— Находясь в машине, ты так и не ответил мне: хочешь ли ты сыграть со мной свадьбу?
— Я злюсь.
— Когда ты очнешься, я заставлю тебя съесть две большие миски риса.
Его ресницы дрогнули, словно он о чем-то задумался, и он добавил:
— Нет, три миски.
— Но если ты очнешься, я прощу тебя и не буду заставлять есть.
Шэнь Янь выглядел обезумевшим. Тётушка Чжоу, роняя слезы, с тревогой смотрела на него, несколько раз порываясь попросить его вернуться домой, но у нее не хватало духу произнести это вслух.
Возможно, угроза Шэнь Яня возымела действие: пальцы Цяо Юя, до этого безжизненно лежавшего на больничной койке, едва заметно шевельнулись.
Шэнь Янь почувствовал это и в изумлении широко распахнул глаза, словно проверяя, не плод ли это его воображения.
В следующую секунду плотно сомкнутые веки медленно приоткрылись. В тот момент, когда их взгляды встретились, сердце Шэнь Яня бешено заколотилось — точно так же, как в первую брачную ночь, когда он впервые увидел Цяо Юя: тот смотрел на него с невинной, мягкой нежностью, в которой читалось невысказанное желание.
В этот миг, в холодный поздний вечер, наступила весна.
— Шэнь… господин.
Голос Цяо Юя был таким тихим, что без пристального внимания можно было услышать лишь прерывистый вздох, но Шэнь Янь услышал.
— Я здесь.
Как и Шэнь Янь, Цяо Юй, чье сознание пробудилось, не смог сдержать слез из-за пронзительной боли в теле. С тех пор как он был с Шэнь Янем, он давно не испытывал подобных ощущений и невольно вскрикнул.
— Господин Шэнь.
— Мне больно.
Шэнь Янь нахмурился, и из его покрасневших глаз мгновенно покатились слезы — сердце разрывалось от жалости.
— Господин Шэнь, пожалуйста, обнимите меня.
Едва прозвучали эти слова, Шэнь Янь, не обращая внимания на острую боль в смещенных ребрах, изо всех сил прижал Цяо Юя к груди.
Боль и слабость на мгновение отступили. Цяо Юй потерся щекой о шею Шэнь Яня и безмятежно закрыл глаза.
— Знаешь, Сяо Юй, когда я впервые увидел тебя, каждая клетка моего тела кричала мне, что я хочу обнять тебя.
— Даже в последние мгновения жизни я думал лишь об одном: я больше никогда не смогу обнять тебя.
— Я хочу быть с тобой вечно.
— Я не могу вынести, если кто-то другой прикоснется к тебе или появится рядом. Я боялся, что ты уйдешь, боялся, что проиграю ему.
— Я ревновал его.
Цяо Юй не слышал его, обнимая Шэнь Яня, он даже не видел движения его губ и не знал, что тот говорит.
Когда медсестра помогла Шэнь Яню подняться, он с нежностью поцеловал Цяо Юя в лоб. Он знал, что Цяо Юй не слышит, поэтому не произнес ни слова, лишь беззвучно шевеля губами:
— Я люблю тебя.
В тот момент, когда их пальцы разомкнулись, Шэнь Янь заметил, как уголки губ Цяо Юя едва заметно дрогнули.
Это был первый раз, когда Шэнь Янь увидел, как Цяо Юй улыбается ему.
Пусть мир без слухового аппарата был погружен в тишину, Цяо Юй все равно прищурил глаза и, улыбаясь, произнес:
— М-м, я услышал.
***
После того как Цяо Юй пришел в себя, слег Шэнь Янь. Он три дня метался в бреду от высокой температуры и лишь на утро четвертого дня с трудом открыл глаза. К счастью, сросшиеся кости Шэнь Яня не сместились вновь.
Оправившись, Шэнь Янь привел себя в порядок с помощью тётушки Чжоу, переоделся в чистую больничную пижаму и снова предстал перед Цяо Юем.
Когда он вошел, Цяо Юй сидел на диване под присмотром сиделки и смотрел телевизор. Медсестра, сидя рядом, с улыбкой уговаривала его принять лекарство.
Глядя на эту сцену, Шэнь Янь невольно улыбнулся и, замедлив шаг, подошел к ним.
— Почему опять без носков?
Как только Шэнь Янь приблизился, он увидел, как гладкие, белые ступни Цяо Юя болтаются над краем дивана. Коснувшись их, он убедился, что они холодные.
Вздохнув, Шэнь Янь попросил у тётушки Чжоу носки и, с трудом согнувшись, сам надел их на Цяо Юя.
— Ходишь босиком, не боишься простудиться?
Цяо Юй посмотрел на него сверху вниз, помолчал, а затем коснулся своего уха, давая понять, что Шэнь Янь говорит слишком много и он не понимает.
Шэнь Янь только сейчас вспомнил, что слуховой аппарат Цяо Юя потерян, и теперь тот не может его слышать.
Должно быть, это очень тяжело.
Он посмотрел на медсестру, и та, встретившись с ним взглядом, беспомощно ответила:
— Мы бы рады дать ему новый, но его невозможно заставить. Господин Цяо целыми днями лежит в постели и отказывается пить лекарства. То, что сегодня нам удалось вытащить его из кровати, уже большое достижение.
Услышав это, Шэнь Янь виновато улыбнулся. Ему оставалось лишь извиниться за неудобства, которые Цяо Юй доставлял персоналу.
— Прошу прощения, моя жена еще совсем юн, быть непослушным для него — обычное дело.
Шэнь Янь сел рядом с Цяо Юем, поправляя его растрепанные длинные волосы, и обратился к медсестре:
— Пожалуйста, свяжитесь с врачом, мы закажем аппарат прямо сейчас.
Медсестра кивнула и, прихватив историю болезни, вышла.
Шэнь Янь ущипнул Цяо Юя за щеку — от былой пухлости не осталось и следа, лицо стало таким худым, что его можно было охватить одной ладонью.
Шэнь Янь почувствовал укол жалости:
— Опять плохо ешь.
Сказав это, он снова вспомнил, что Цяо Юй не слышит, и лишь указал на его мочку уха, намекая, что скоро тот снова обретет слух. Но Цяо Юй явно не понял жеста и отвернулся, снова уставившись в телевизор.
Настройка слухового аппарата в больнице оказалась несложной задачей. Вскоре медсестра вернулась и сообщила, что можно идти.
Шэнь Янь не мог нести его на руках, поэтому бережно укутал Цяо Юя в плед, надел ему тапочки и, держа за руку, повел наверх.
Когда новый аппарат оказался в ухе, Цяо Юй явно чувствовал себя не в своей тарелке: он крепко сжал руку Шэнь Яня, а его тело непроизвольно сжалось.
Сложнее всего оказалась настройка звука: обрушившиеся на него головокружение и тошнота заставили Цяо Юя согнуться и едва сдерживать рвотные позывы.
Шэнь Янь, не ожидавший такой реакции, поглаживал Цяо Юя по спине и недоуменно спрашивал врача, в чем дело.
Врач, закончив настройку громкости, ответил:
— Обычно такой реакции не бывает, но, признаться, подобное случается.
Шэнь Янь нахмурился:
— Почему же у Цяо Юя все так серьезно?
Врач на мгновение задумался:
— Вероятно, из-за слабого телосложения.
Раз уж так, Шэнь Яню оставалось лишь кивнуть. Посидев с Цяо Юем, пока тому не стало лучше, он помог ему вернуться в палату.
По пути Шэнь Янь смотрел на тонкие дрожащие ноги Цяо Юя, и его охватило редкое чувство бессилия.
Его собственные ребра еще не срослись, он не мог поднять Цяо Юя — если попытается, то не только уронит его, но и сам рискует получить повторное смещение, что только затянет выздоровление.
После того как Шэнь Янь оправился от простуды, он окончательно «прописался» в палате Цяо Юя. Тётушка Чжоу каждый день привозила домашнюю еду, а Шэнь Янь лично следил, чтобы Цяо Юй съедал полную миску до последнего зернышка.
Жизнь властного босса была нелегкой: не прошло и недели с момента госпитализации, как его помощник притащил в больницу гору документов и компьютер, заставляя босса со сломанными ребрами и травмированной рукой заниматься делами компании.
Лицо Шэнь Яня тогда почернело. Позже помощник рассказывал, что Шэнь Янь лишил его премии за полгода — лишь за то, что тот вошел в кабинет, не постучав.
Цяо Юй предавался апатии, а Шэнь Янь, заботясь о нем, разгребал дела. Спустя полмесяца они оба достаточно окрепли, чтобы выписаться и вернуться домой.
Спустя почти месяц они снова оказались дома, и после всего пережитого им казалось, что они вернулись из другого мира.
Но все это осталось позади.
Шэнь Янь тайком взял Цяо Юя за руку и с мягкой улыбкой предложил тётушке Чжоу:
— Давайте сегодня на ужин приготовим свиные ребрышки в красном соусе.
Тётушка Чжоу засомневалась:
— Но врач сказал, что нельзя ничего слишком жирного.
Шэнь Янь впервые проигнорировал советы врача. Он покрутил прядь волос Цяо Юя, глядя на него глубоким, нежным взглядом:
— Ничего страшного.
***
Когда Цяо Юй снова зашел в WeChat, поток сообщений чуть не обрушил его новый телефон — он даже испугался, решив, что подхватил вирус.
Когда сообщения наконец загрузились, он увидел, что от Лу Хуая и других однокурсников пришло по 99+ уведомлений — это было пугающе.
Как только он вставил сим-карту, раздался звонок от Лу Хуая. Поколебавшись, Цяо Юй ответил.
Едва соединение установилось, на том конце раздался встревоженный голос Лу Хуая:
— Сяо Юй! Сяо Юй, ты в порядке?
— Где ты сейчас? Я приеду, я чуть с ума не сошел от страха.
— Сяо Юй? Почему ты молчишь?
Цяо Юй: …
— Я в порядке.
На другом конце провода послышался звук чего-то разбившегося. Цяо Юй нахмурился:
— Что случилось?
Лу Хуай долго молчал, прежде чем ответить дрожащим голосом:
— Ничего, я просто слишком разволновался.
— Сяо Юй, я думал, что больше никогда тебя не увижу.
— К счастью, к счастью, ты в порядке.
Цяо Юй тихонько хмыкнул, внезапно почувствовав сонливость. Он зевнул, слушая, как Лу Хуай распинается о том, как сильно переживал, и продолжает расспрашивать о его самочувствии.
Когда Цяо Юй зевнул в третий раз, Шэнь Янь, все это время работавший за столом, подошел к кровати, выхватил телефон из рук Цяо Юя и холодно произнес:
— Извини, мой любимый хочет спать.
Голос Лу Хуая оборвался. Шэнь Яню было не до его чувств — он одним движением сбросил вызов.
Цяо Юй ошарашенно смотрел на него, явно не ожидая такой решительности. Встретившись с его растерянным взглядом, Шэнь Янь тут же смягчился — он словно был машиной, мгновенно меняющей выражение лица.
— Все хорошо, спи.
У Цяо Юя не было сил вникать в детали, да и чувства Лу Хуая его не особо волновали. Закутавшись в одеяло, он через пять минут уже крепко спал.
Летняя ночь была мягкой, как вода, стрекотали цикады. У Шэнь Яня на столе оставалась еще целая гора документов, от которых голова шла кругом.
Но, взглянув на кровать и увидев выглядывающую из-под одеяла ногу, он вдруг почувствовал, что все не так уж плохо.
Жизнь коротка, и невзгоды случаются на каждом шагу, но то, что Цяо Юй рядом — величайшее счастье в его жизни.
Мир погрузился в сон.
— Спокойной ночи.
***
В последнее время Цяо Юя мучила одна проблема: Шэнь Янь настойчиво требовал провести свадебную церемонию, аргументируя это тем, что хочет дать Цяо Юю самое лучшее. Но Цяо Юй решительно отказывался.
Причина была проста: это утомительно.
Сколько подготовительной работы, сколько формальностей в день свадьбы — Цяо Юй предпочел бы обойтись без этого самого лучшего.
Поэтому, когда Шэнь Янь спрашивал, не хочет ли он выйти за него, у Цяо Юя был один ответ:
— Хлопотно.
Шэнь Янь редко давил на Цяо Юя, но в этом вопросе он проявил невероятное упорство. Он использовал и мягкость, и твердость, пустил в ход даже жалость, но Цяо Юй стоял на своем:
— Убей меня лучше.
Шэнь Яню пришлось отступить. Несколько дней он ходил с мрачным лицом, а Цяо Юй все три дня не вылезал из постели.
Позже об этом узнал Лу Хуай. Он не упустил случая при встрече сначала громко рассмеяться, а потом, насмешливо-сочувственно, подлить масла в огонь:
— Мужчины без статуса именно так и живут: жена даже на свадьбу не хочет приходить.
Лицо Шэнь Яня тогда потемнело. Если бы убийство не было преступлением, труп Лу Хуая в тот же день оказался бы в городском канале.
Но даже несмотря на это, после того как Цяо Юй пришел с занятий, он был вынужден «усердно трудиться» всю ночь. На следующее утро он, дрожа от слабости, держался за поясницу, ругал Шэнь Яня и попутно заблокировал Лу Хуая в телефоне.
Будешь знать, как болтать лишнее.
Впрочем, было и хорошее: с того дня Шэнь Янь, чье настроение вечно менялось, наконец-то «прояснился» и больше не приставал с идеей свадьбы.
Когда наступила жара и начались долгожданные летние каникулы, Цяо Юя на следующий же день упаковали и повезли в аэропорт. Господин Шэнь, не моргнув глазом, бросил компанию и увез Цяо Юя в «побег».
Под предлогом медового месяца.
В самолете, летящем в Англию, хрупкий организм Цяо Юя привычно среагировал на перелет. Слуховой аппарат и морская болезнь наложились друг на друга, и Цяо Юя вывернуло наизнанку. Он обессиленно прислонился к груди Шэнь Яня, не в силах даже пошевелиться.
После десяти часов мучений, едва ступив на землю Лондона, Цяо Юй подогнул ноги и потерял сознание.
Первый день в Лондоне они провели в больнице.
К счастью, ничего серьезного — акклиматизация и обезвоживание. Проведя день под присмотром врачей, Цяо Юй пришел в норму, и их путешествие наконец началось. Иначе Шэнь Яню пришлось бы срочно везти его домой.
Лондон, один из самых романтичных городов мира, встретил их ярким солнцем, белыми голубями, старинными церквями и расслабленными, неспешными людьми.
Когда они стояли перед церковью, гудки проезжавших машин вспугнули голубей на площади, и те закружились в небе, словно ожившая картина маслом.
Шэнь Янь взял Цяо Юя за руку и медленно направился к главному залу.
Средневековая церковь, строгая и величественная, была пуста. Кроме них двоих, в огромном зале не было ни души, лишь луч солнца пробивался сквозь огромное витражное окно.
Они сели на переднюю скамью, не говоря ни слова, делясь теплом своих тел. Зазвонили колокола — словно божье благословение, нежное и долгое.
— Сяо Юй.
Шэнь Янь заговорил, не поворачивая головы, устремив глубокий взгляд вперед.
— М? — Цяо Юй поднял на него глаза. Шэнь Янь как раз опустил голову, их волосы переплелись, окутав их прохладным древесным ароматом.
— За все прошлые годы я видел закат 782 раза, и 248 раз — луну.
— После смерти моих родителей двенадцать лет назад каждый мой день был пустым и одиноким. Казалось, даже звезды потеряли свой блеск.
Голос Шэнь Яня был тихим, Цяо Юю приходилось прислушиваться, чтобы разобрать слова.
— Тебе, наверное, любопытно, зачем я это говорю, да?
Цяо Юй моргнул, молчаливо соглашаясь.
Шэнь Янь усмехнулся:
— Потому что, встретив тебя, я внезапно почувствовал, что вся прошлая боль и одиночество стали лишь туманным фоном, ожиданием тебя. Я счастлив, что у меня впереди еще шесть тысяч завтрашних дней, чтобы вместе встречать закаты, смотреть на луну и рассветы. У меня есть целая жизнь, чтобы заставить тебя поверить, как сильно я тебя люблю.
Шэнь Янь слегка склонил голову и, заметив на лице Цяо Юя легкое недоумение, тихо рассмеялся.
— Я хочу сказать, что ты — дар богов.
Когда они вышли из церкви, в Лондоне был полдень, солнце только начало клониться к закату. Теплый золотистый свет был наполнен вкусом счастья.
Шэнь Янь, держа Цяо Юя за руку, прогуливался по набережной — в этот миг казалось, что даже время остановилось от романтики.
— Смотри.
Шэнь Янь внезапно остановился. Проследив за его взглядом, они увидели маленькую англичанку с корзинкой цветов, которая предлагала прохожим свежие розы.
— Здравствуйте, купите, пожалуйста, цветы для своей второй половинки.
Цяо Юй в этот момент глупо подумал: откуда она знает об их отношениях? Но если бы кто-то мог запечатлеть их с Шэнь Янем в этот миг, он бы сразу все понял.
Крепко сцепленные руки, одежда в тон и нежный, глубокий взгляд Шэнь Яня.
Присев перед девочкой, Шэнь Янь на чистом английском спросил:
— Как думаешь, сколько мне стоит купить?
Девочка задумалась, озадаченная вопросом, а затем достала из корзинки розу с капельками росы.
— В Лондоне, если ты любишь кого-то или хочешь выразить свои чувства, ты можешь подарить ему одну розу.
— Это значит, что ты любишь его.
Улыбка Шэнь Яня стала шире. Он достал кошелек, вытащил несколько крупных купюр и вложил их в ручки девочки.
— Тогда я куплю все.
Шэнь Янь выбрал самую красивую розу из корзинки и протянул ее Цяо Юю.
Все чувства, которые он так долго подавлял в сердце, вырвались наружу, как бабочки — болезненно, но прекрасно. Цяо Юй перед ним все еще казался прекрасным видением, и в этом осеннем лондонском закате он сорвал эту розу.
Все это не могло до конца выразить его любовь. Если уж использовать розы, то одной было мало.
Если бы мог, он скупил бы все розы в Лондоне.
***
【Линия сюжета мира 1568 обрушилась, задание провалено.
Начато перемещение в новый мир.
Перемещение успешно.】
Цяо Юй закрыл глаза. В ушах стоял легкий гул разговоров, в голову хлынул поток воспоминаний и сюжетных линий нового мира. Цяо Юя слегка затошнило, и он подсознательно сжался в комок.
— Ты в порядке?
В зоне ожидания за кулисами его движение привлекло внимание персонала. Девушка, обеспокоенно подойдя, слегка потрясла лежащего на скамейке Цяо Юя.
Хрупкий юноша прятал лицо, темные волосы мягко рассыпались по шее, обнажая полоску ослепительно белой кожи. Черная рубашка, заправленная в брюки, подчеркивала его гибкую, тонкую талию.
Цяо Юй, сдерживая тошноту, медленно приводил в порядок сюжет в голове. В то же время он приподнял веки, на которых блестели слезинки, и тихо произнес:
— Я в порядке.
Женщина напротив, казалось, остолбенела, застыв с открытым ртом.
Это было шоу талантов под названием Операция «Создание звезды». После многоступенчатого отбора организаторы оставили сто стажеров со всей страны. Им предстояло пройти через съемки, где победители определялись прямым голосованием зрителей. В итоге четверо самых популярных стажеров должны были дебютировать в составе группы.
http://bllate.org/book/24804/2934356
Готово:
