Оружие, оставленное прежними Владыками демонов, по-прежнему никто не мог признать своим, хотя бессмертные техники и сдерживали его.
С первого же шага Цзюнь Муюя внутрь принадлежавшее ему оружие уже начало беспокойно шевелиться.
Чёрный кнут небрежно валялся на земле. Сейчас, словно почувствовав чей-то зов, его конец едва заметно дрожал.
У кнута было грозное имя — «Обречённость».
Стоило Лю Ханьцину увидеть его, как старые раны будто снова заныли. В первый день после перемещения боль была сильнее всего, и шрамы на теле остались именно благодаря этой Обречённости.
— Этот кнут… — Лин Фэнъяо подошёл и присел рядом. — Почему его просто бросили на землю?
Лю Ханьцин, разумеется, не собирался говорить, что бросил его сам. Если бы Обречённость не была божественным оружием, он вообще с радостью выбросил бы её прочь.
— На нём ещё и мелкие обратные крючья. Тот, кто сделал этот кнут, был очень жесток. — Лин Фэнъяо поднял оружие, но оно никак не отреагировало. Он вздохнул: — Жаль, меня не признаёт.
Ему пришлось посмотреть на другое оружие. В конце концов Лин Фэнъяо выбрал саблю. Лезвие ещё не было раскрыто, но стоило ему капнуть кровью и признать хозяина, как чёрная поверхность вспыхнула золотым светом. Чернота отступила, открывая настоящий облик оружия.
На рукояти был выгравирован дракон, на самом клинке тоже тянулась резьба в форме драконьего тела. После раскрытия лезвие засияло такой остротой, что Лин Фэнъяо даже не смог полностью открыть глаза.
Он мгновенно влюбился в оружие, схватил саблю и подбежал к Лю Ханьцину, будто хвастаясь сокровищем.
— Шицзунь… я… я…
От восторга Лин Фэнъяо не мог произнести ни одной полной фразы. Цзюнь Муюй рядом холодно усмехнулся. Сейчас Лю Ханьцин обольёт тебя холодной водой — зря радуешься.
— Неплохо. Это оставшаяся с древних времён Сабля из кости чили. Хотя она и не лучшая среди сабель, но вполне способна потягаться с божественным оружием.
Лин Фэнъяо после этих слов обрадовался ещё сильнее. Он поспешно поблагодарил Лю Ханьцина, затем отошёл на свободное место и несколько раз взмахнул саблей.
Оружие лежало в руке превосходно, словно стало частью тела. Заметив это, Лин Фэнъяо снова прибежал к Лю Ханьцину и взволнованно рассказал о своём открытии.
Лю Ханьцин сказал:
— В этом и прелесть хорошего оружия. Раз оно признаёт тебя хозяином, то позволит раскрыть его полную силу. Береги его как следует.
— Да, шицзунь!
Лин Фэнъяо не мог расстаться с саблей. Прижав её к себе, он пошёл смотреть, что выберет Цзян Шияо. А Цзюнь Муюй, до этого поглядывавший на Обречённость, перевёл внимание на другое.
Нельзя забирать Обречённость так быстро. Лю Ханьцин злопамятен: кнут однажды едва не лишил его половины жизни. Если Цзюнь Муюй сейчас заберёт оружие, Лю Ханьцин, вернувшись, уже его самого оставит без половины жизни.
Но кроме Обречённости здесь хранилось и другое божественное оружие, принадлежавшее Цзюнь Муюю.
Это была Цитра Сжигающего Сердца.
Она была божественным оружием — гуцинем, созданным из древнего священного дерева. Эта цитра могла очистить сердце, но могла и увлечь на демонический путь.
Цзюнь Муюй направился прямо к Цитре Сжигающего Сердца. Лю Ханьцин пошёл следом, опустил взгляд на лежащую Обречённость и подумал: бедная маленькая Обречённость, хозяин тебя бросил.
Цзян Шияо стояла перед Цитрой Сжигающего Сердца. Она протянула нежную белую руку, собираясь коснуться инструмента. В этот момент подошёл Цзюнь Муюй, и струны цитры задрожали.
— Она двинулась!! — возбуждённо крикнул Лин Фэнъяо. — Старшая сестра, ты получила её признание?
Цзян Шияо покачала головой и тяжело вздохнула:
— Пойдём. Не судьба.
— Но я только что видел, как струны шевелились… — Лин Фэнъяо заметил приближающегося Цзюнь Муюя и нахмурился, увидев его пустые руки. — Ты ещё не выбрал?
Цзюнь Муюй был немногословен:
— Нет.
Цзян Шияо указала на гуцинь перед собой:
— Старший брат, попробуй этот. Это же божественное оружие.
Лин Фэнъяо испытывал противоречивые чувства и молчал. С одной стороны, хотелось, чтобы божественное оружие признало Цзюнь Муюя, с другой — совершенно не хотелось.
Если Цзюнь Муюй получит божественное оружие, это принесёт славу Пику Отсечения Чувств и самому Лю Ханьцину. Но ведь этот человек — Цзюнь Муюй…
Чем ближе Цзюнь Муюй подходил, тем сильнее дрожали струны Цитры Сжигающего Сердца. Когда он наконец положил на неё ладонь, раздался чистый прекрасный звук.
— Это…
Цзюнь Муюй повернул голову и посмотрел на Лю Ханьцина. Тот всё время следил за ним и теперь слегка улыбнулся — лишь едва приподнял уголки губ, так что, если не присматриваться, улыбку было почти не заметить. Но Цзюнь Муюй увидел.
Он снова отвернулся к Цитре Сжигающего Сердца.
Чёрт.
Он только что увидел, как улыбается этот ходячий несчастный случай Лю Ханьцин.
Цзюнь Муюй проколол кожу на пальце и капнул кровью, заключая договор с цитрой. Знакомое оружие снова вернулось к нему. Прижимая гуцинь к себе, он уже размышлял, не сыграть ли ночью несколько мелодий, пока Лю Ханьцин спит, чтобы тот провёл ночь без сна и с кошмарами.
Цитра Сжигающего Сердца снова издала красивый звук, а затем полностью затихла.
— Это…
Лин Фэнъяо посмотрел на изменившуюся саблю в своих руках, потом на цитру. С виду та почти не отличалась от обычного гуциня, разве что форма была необычной.
— Только когда культивация хозяина достигает определённого уровня и божественное оружие решает, что тот способен защитить и себя, и его, оно показывает истинный облик.
— Настолько удивительно?
Цзян Шияо стукнула Лин Фэнъяо по голове:
— Ты что, совсем не слушал учителя на занятиях? Мы всё это проходили, деревянная башка!
— Тогда я всё время мечтал, как однажды получу собственное божественное оружие. Разве было дело до того, что там говорил учитель… — тихо возразил Лин Фэнъяо.
— Божественное оружие разумно. Оно знает, что само его существование способно навлечь беду на владельца, поэтому, пока культивация хозяина не достигнет нужного уровня, оно не станет раскрывать свою истинную природу.
— Вот как. — Лин Фэнъяо холодно фыркнул. — Ладно, ты действительно неплох, раз божественное оружие согласилось признать тебя хозяином.
Цзюнь Муюй провёл пальцами по нескольким струнам. Лю Ханьцин тут же остановил его:
— Эти струны нельзя трогать бездумно. Сегодня вечером я схожу в Хранилище Писаний и найду тебе несколько партитур. Сначала потренируйся на обычном гуцине, а уже когда научишься — играй на этом.
Цзюнь Муюй кивнул.
Даже если бы Лю Ханьцин ничего не сказал, он сам попросил бы обычный гуцинь. В прошлой жизни при освоении Цитры Сжигающего Сердца он немало настрадался: мелодии, которые Лю Ханьцин давал ему, специально расшатывали сердце и разум. Стоило немного попрактиковаться, и у него начинала кружиться и раскалываться голова; если играть дольше, кровь шла из семи отверстий.
Почему этот Лю Ханьцин стал таким странным?
Цзюнь Муюй даже заподозрил, что Лю Ханьцин тоже переродился. Но по виду совсем не похоже — всё такая же ненавистная физиономия. Если Лю Ханьцин действительно переродился, то ещё на наборе учеников непременно задушил бы его.
Именно это Лю Ханьцин сказал перед смертью в прошлой жизни, когда Цзюнь Муюй его убил.
http://bllate.org/book/24799/3013330
Готово:
