В этом мире у людей, когда они напиваются, бывают самые разные проявления: кто-то плачет, кто-то смеется, кто-то кричит, кто-то дебоширит, кого-то тошнит, кто-то засыпает, кто-то ругается посреди улицы, кто-то лезет в драку. Сегодня Лян Тянь воочию убедился, что существует еще и тип людей, которые норовят схватить за руку и поговорить по душам.
Лян Тянь, которого Чэн Ин держал за руку, начал разговор с того, что поинтересовался, что представляет собой Институт информатики. Затем Чэн Ин стал допытываться обо всем подряд, цепляясь за каждый предыдущий ответ Лян Тяня: базовые теории, содержание исследований, направления развития, практическая значимость, основные дисциплины, будущая карьера и так далее. Поначалу Лян Тянь испытывал некоторое раздражение, но стоило ему взглянуть на сияющие глаза Чэн Ин и его взгляд, исполненный жажды знаний, как он вопреки собственной воле начинал отвечать. Он даже по собственной инициативе поправлял собеседника, когда тот из-за своей неосведомленности допускал логические ошибки в понятиях и терминологии, хотя и прекрасно понимал, что разговаривать с пьяным — все равно что метать бисер перед свиньями.
Глядя на то, как этот легендарный старший сокурсник, за которым в обычные дни все увиваются толпами, сейчас выглядит таким затуманенным и простодушным, Лян Тянь не удержался от восхищенного вздоха. Ему довелось насмотреться на то, как девчонки теряют рассудок от фанатичного поклонения этому человеку, и он подумал про себя, какова же будет их реакция, если они увидят Чэн Ина в таком виде. Глядя на человека, который находился так близко, хотя раньше казалось, что он вечно будет недосягаем, Лян Тянь впервые осознал: каким бы легендарным ни был человек, он ничем не отличается от остальных. Ему тоже свойственно чего-то не уметь, ему тоже нужна помощь, он тоже может напиться, вести себя глупо и оплошать. При этой мысли он проникся куда большим терпением к бесконечным «почему» Чэн Ина.
— Что это за соревнование такое — Международный конкурс по программированию? — продолжал допытываться Чэн Ин.
— Всемирное соревнование по программированию, — терпеливо ответил Лян Тянь, который уже ответил на добрую сотню вопросов.
— Ты участвовал в нем? — последовал следующий вопрос.
Этот вопрос заставил уже слегка оцепенелый разум Лян Тяня внезапно встрепенуться:
— Конечно.
Он ответил тихим голосом, но с интонацией, совершенно не похожей на прежнюю. И хотя он знал, что пьяный человек ни за что не расслышит и не запомнит этого, именно из-за того, что он говорил с пьяным, его ответ прозвучал без малейшего колебания. Он участвовал в этом конкурсе еще в средних классах: пусть это была младшая возрастная группа для учащихся вузов до двадцати пяти лет, этого было более чем достаточно, чтобы доказать: его таланты намного превосходят способности обычных университетских выпускников. Это было его славой, его гордостью, его достоинством — тем, что он должен был защищать.
— А что за соревнование — «Проект ста задач Университета Цинхуа»? — Чэн Ин, вполне предсказуемо не обратив внимания на его слова, уже сменил тему.
— Соревнование, учрежденное и спонсируемое основателем института, господином Чжэн Цинхуа.
— Какое из них выше по уровню?
— Разумеется, международный конкурс.
— Ты участвовал в нем?
Вопрос повторился. Лицо Лян Тяня слегка изменилось, и он глухо бросил:
— …Нет.
— Почему?
Лян Тянь криво усмехнулся:
— Не дорос еще.
— Почему не дорос?
— …Без почему.
— Почему без почему?
— Ты… — Лян Тяню больше нечего было ответить, и он сдавленно рявкнул: — Хватит!
Чэн Ин слегка нахмурился и покачал головой:
— Не хватит.
Лян Тянь отступил на два шага и перевел дух. Из-за того, что Чэн Ин был чуть выше его ростом, этот град вопросов, на которые Лян Тянь не хотел отвечать, заставлял его чувствовать себя подавленно. Сорвавшись на крик, он сообразил, что потерял самообладание, и, оглядевшись по сторонам, с облегчением заметил, что место достаточно уединенное и никто не обратил на них внимания.
Лян Тянь смотрел на Чэн Ина, а Чэн Ин смотрел на него — его взгляд был спокоен и в то же время полон пытливости. Лян Тянь боялся такого взгляда: даже зная, что перед ним пьяный, под этими угольно-черными звездами глаз он всё так же был не в силах отделаться дежурными отговорками.
— На этом закончим, старший Чэн, — изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость, произнес он. — Всё это — мои личные дела, и к старшему они не имеют никакого отношения.
Словно спасаясь бегством, он удалился от этой запасной двери, но перед уходом все же не удержался и тревожно оглянулся. Он успел заметить лишь то, как Чэн Ин стоит, нахмурив брови, погруженный в глубокие мысли, витая где-то далеко и силясь разрешить какую-то неразрешимую задачу.
В конце концов, это же выход с площадки банкета, вряд ли тут может случиться что-то плохое.
Успокоив себя этими мыслями, он повернулся и растворился в ночной темноте.
Как только фигура Лян Тяня окончательно скрылась, взгляд Чэн Ина медленно переместился в ту сторону, куда тот ушел, а выражение его лица было совершенно…
Чэн Ин всё это время лишь притворялся пьяным, потому что напиться он в принципе не мог. Среди деловых людей не бывает тех, кто не умеет пить — ведь только тот, кто способен выпить тысячу чаш и не упасть, может позволить себе пьянеть или трезветь по собственному желанию.
Он притворялся пьяным на тот случай, если сболтнет что-то лишнее, чтобы оставалось пространство для отступления.
Результаты сегодняшнего вечера превзошли все ожидания. Он мог практически с полной уверенностью утверждать: если после поступления в университет имя Лян Тяня не гремело на каждом углу, то вовсе не потому, что тот покатился по наклонной и забросил учебу. Напротив, он очень дорожил своим образованием — это стало предельно ясно, когда в самом конце он отреагировал с такой бурной защитной реакцией. К тому же Чэн Ин понял: с Лян Тянем не так уж трудно ладить, стоит лишь подойти к нему серьезно — это было очевидно по тому, с каким терпением тот возился с пьяным человеком.
Хотя нынешний разговор не увенчался полным успехом, и можно было предположить, что отныне Лян Тянь насторожится и больше не представит ему возможности сблизиться, Чэн Ин уже узнал всё, что хотел, и надобности навязываться больше не было. А по какой именно причине Лян Тянь бросил участвовать в соревнованиях и мероприятиях, Чэн Ина не волновало.
Чэн Ин обратил внимание на Лян Тяня лишь потому, что рассчитывал привлечь его к работе в семейном бизнесе: лишь бы технические навыки были на высоте да характер не выходил за рамки дозволенного. Поэтому Чэн Ин решил продолжать следить за досье Лян Тяня вплоть до окончания университета. Если к тому моменту тот сумеет разобраться с проблемами, заставившими его отказаться от соревнований и мероприятий, его, естественно, позовут на работу. Если же он не справится, это покажет лишь ограниченность его способностей в межличностных делах, и расставаться с ним будет совсем не жалко.
Лян Тянь вернулся домой в рекордные сроки. На душе у него скребли кошки, а раздражение от долгого подавления гнева было полностью расковыряно каким-то ничего не смыслящим, лезущим не в свое дело пьяницей. И лишь когда он увидел в комнате несколько компьютеров, работающих по заложенной программе, его душевное равновесие постепенно восстановилось.
Это ненадолго.
Сказал он себе.
Всё наладится.
Последний месяц выдался сплошной полосой неу、дач. В тот день, когда пришло известие о смерти его бестолкового отца, он отправился по адресу, указанному госпожой Лян. Та встретила его без малейших церемоний и заявила:
— Теперь ты не имеешь к нам никакого отношения. То, что тебе уже дали — то прошло, больше не смей являться к нам за деньгами.
Лян Тянь не стал возражать: семья Лян уже объявила, что оплатит плату за обучение и расходы на жизнь за все четыре года университета, а впридачу выделит квартиру для проживания. Ну а после окончания учебы он сможет обеспечивать себя сам — с какой стати ему непременно цепляться за деньги семьи Лян?
Однако старший молодой господин Лян, который приходился ему единокровным братом и сопровождал мать, счел такое легкое согласие и полное отсутствие недовольства скучным и безынтересным, а потому принялся цепляться к нему. Сначала он обзывал его тупицей, дураком и слюнтяем, бесконечно провоцируя. Лян Тянь полностью игнорировав его выпады: на подобных наглых типов, которые кичатся лишь своим происхождением и при этом ничему не учатся, он никогда не смотрел свысока — он верил, что благодаря собственным способностям однажды сможет растоптать таких людей. Но, обнаружив, что Лян Тянь никак не реагирует, старший молодой господин перенес свой гнев на покойную мать Лян Тяня. Он принялся на все лады поливать ее грязью, обзывая любовницей, бесстыдной лисицей и пуская в ход самые изощренные оскорбления.
Мать была для Лян Тяня самым больным местом. Виноват был этот никудышный отец, так с какой стати мучиться приходилось его ни в чем не повинной матери? Тут Лян Тянь не выдержал. На глазах у изумленной публики он отчитал старшего молодого господина на чем свет стоит, покрыв трехэтажным матом так истово и упоительно, что на душе сразу полегчало.
Разумеется, за минутную слабость пришлось заплатить. Госпожа Лян, отличавшаяся любовью к защите своих чад, из-за этого инцидента отбросила даже видимость приличий и выставила Лян Тяня вон. Мало того, что она отказалась платить за учебу и проживание на четвертом курсе, так еще и потребовала немедленно вернуть квартиру, в которой он жил.
Лян Тянь не стал спорить, напротив — ему стало намного легче. Конечно, семья Лян была обязана его содержать, но ведь она же и свела в могилу его мать. Пользоваться такими деньгами было противно совести, а вырваться на самостоятельные хлеба как можно раньше всегда было мечтой Лян Тяня — просто теперь всё произошло чуть раньше, чем планировалось.
Ни уговоров, ни мольбы о пощаде — Лян Тянь с легким сердцем стряхнул с себя семейку Лян, заставив их дрожать от бессильной ярости в ожидании, пока он приползет к ним на коленях. Глядя на то, как они бесятся и прыгают от злости, Лян Тянь разразился беззаботным смехом.
Как же давно он не чувствовал себя так легко.
Вернувшись домой, Лян Тянь принялся собирать вещи и судорожно подыскивать подходящее и дешевое жилье. Из-за обилия компьютерной техники он не мог снимать квартиру с соседями, и это едва не стоило ему провала на экзаменах. Пришлось потратить немало сил, чтобы чудом арендовать недорогую квартиру, главным достоинством которой было то, что въехать туда можно было немедленно.
После уплаты арендной платы денег на его счете оставалось ровно на три месяца жизни. На счету лежали средства на проживание за третий курс, которые он еще не успел потратить. Раньше, когда у него было бесплатное жилье, их хватило бы еще на полгода, но теперь, когда семья Лян забирала квартиру обратно и ему пришлось снимать жилье самому, эта сумма таяла на глазах. Ему срочно требовалась работа — причем такая, которая позволила бы быстро насобирать денег на оплату четвертого курса.
Лян Тянь уже давно подрабатывал в сети написанием программ на заказ, однако из-за отсутствия статуса, диплома, громкого имени и юного возраста заказчиков у него было мало, да и платили за те мелкие программки копейки. Участие же в соревнованиях или в научно-исследовательской группе институтского профессора с высокой долей вероятности могло привлечь вмешательство того самого человека.
При мысли о нем лицо Лян Тяня превращалось в ледяную маску.
Это скоро пройдет, скоро он перестанет зависеть от чьих-либо прихотей.
В конце концов взгляд Лян Тяня упал на игровой капсулу. В виртуальном мире никого не волнует твое реальное положение. В реальности он был связан по рукам и ногам, но в игре являлся всемогущим божеством. Ныне первая в стране голографическая сетевая игра [Мир Сянься] уже вовсю шла к тому, чтобы захватить весь игровой рынок, и он со старта занимал в ней крайне выгодные позиции.
Когда Лян Тянь создавал своего персонажа, система по счастливой случайности распределила его в скрытую расу, а едва попав в игру, он невероятно удачно столкнулся с высокоуровневым NPC — божественным зверем 250-го уровня Лазурным Драконом, став его учеником по имени. С самого начала он изучал техники, превосходившие те, что преподавали в обычных сектах. Затем он получил цепочку скрытых заданий: стоило ее завершить, как он стал бы официальным учеником Лазурного Дракона, постигнув навыки высшего ранга во всей игре. Теперь же, когда первый этап этой цепочки завершился вместе с выполненным им сюжетным квестом, он вдобавок получил искусство алхимии, стоявшее на голову выше того, чему учили в обычных сектах.
Еще чудеснее было то, что обычные игроки могли состоять лишь в одной секте — при переходе в другую все навыки предыдущей аннулировались. Лян Тянь же, помимо поклонения Лазурному Дракону, мог вступить еще и в обычную секту, тем самым бесплатно получив вдвое больше умений для изучения. Позже, вступив в секту Сяньюнь, он вновь выполнил скрытый квест, обретя ремесло создания артефактов, превосходящее то, что было доступно рядовым игрокам.
Профессиональные игроки в играх выезжали лишь за счет превосходящих других уровней, умений и экипировки, позволявших им вечно держаться впереди планеты всей, убивать недоступных другим элитных монстров и торговать дефицитными вещами, которых днем с огнем не сыщешь. Теперь же у Лян Тяня был высокий уровень, первоклассная экипировка, а готовые изделия алхимии и кузнечного дела по качеству намного превосходили то, что предлагалось на стандартном материке. С такими-то преимуществами разве стоило беспокоиться о заработке?
Рассудив так, он быстро справился с тревогой и исполнился уверенности в собственных силах.
С момента получения известия о смерти биологического отца прошел уже больше месяца: череда неурядиц вроде ссоры с семейкой отца, поисков жилья и переезда, сдачи семестровых экзаменов, пьяных домогательств и финансового кризиса наконец-то осталась позади, тучи рассеялись, и забрезжил рассвет. Ему не терпелось войти в игру — столь долгое отсутствие в сети было чем-то неслыханным за всю его игровую карьеру.
Когда его сознание погружалось в виртуальный мир, он мельком вспомнил о наставнике своего персонажа с ником Фэйин. Он мариновал этого новичка уже больше месяца — интересно, какое выражение лица было у того сейчас.
Хм, наверняка точно такое же — никаких эмоций.
Вошедший в сеть Цзыцзяотянь отправил весточку персонажу Фэйин на фоне залитого солнцем и утопающего в буйной зелени горного склона, но система сообщила ему ответным сообщением, что адресата нет в сети. Цзыцзяотянь взглянул на время, отображаемое на системной панели: этот тип всегда заходил и выходил из игры с железной пунктуальностью, которой не могли помешать ни бури, ни ливни. Что же случилось сегодня?
В этот самый момент системное объявление оповестило, что [Команда: Владения Ветра] успешно прошла подземелье [Кризис в Горах Цяньминь]. Цзыцзяотянь на мгновение замер, сообразив, в чем дело, после чего решительным шагом направился к телепорту, держа курс на горы Цяньминь.
Когда различные секты раз за разом терпели неудачу при выполнении заданий на создание клана, Чэн Ин велел соратникам решительно сменить приоритеты. Воспользовавшись тем, что все остальные сосредоточились на неподъемных квестах, они переключились на изучение нового подземелья. Если сложность задания на создание клана была умеренной, то за право первыми основать гильдию стоило побороться; если же сложность оказывалась запредельной, то не было никакого смысла гнаться за первенством — куда разумнее было подождать, пока те, у кого действительно есть силы, проложат тропу. Чэн Ин никогда не ставил целью гильдии стремление задавить всех подряд силой — ему была важна стабильная позиция на виду у всех. Так почему бы не воспользоваться моментом и первыми не пройти новое подземелье, избежав при этом пустых потерь при создании клана?
Едва команда Владений Ветра вышла из подземелья, как прямо посреди дороги их преградил путь щеголеватый, облаченный в ослепительно-белые одежды мечник с обнаженным клинком наготове. Все во Владениях Ветра прекрасно знали Цзыцзяотяня, и шедший впереди Цзюйцюэ сложил руки в приветственном жесте:
— Какая встреча.
Цзыцзяотянь небрежно махнул рукой, скользнул взглядом по каждому участнику команды, а затем, легко усмехнувшись и протяжно тянув слова, произнес:
— Конечно же, поздравляю вас с первой зачисткой! Отличный приемчик — воспользоваться моментом, пока все заняты другим! И какое счастье, что ваш наиумнейший глава гильдии проявил благоразумие и не явился сюда изображать главную ударную силу!
Стоило словам сорваться с языка, как Цзыцзяотянь тут же пожалел о них. Этот саркастический тон звучал точь-в-точь как преднамеренная придирка, хотя в мыслях у него не было ничего подобного. Проклятая привычка! Впрочем, раз уж слова были сказаны, отбирать их назад он не собирался. Вместо этого он сохранил свою высокомерную позу, предоставляя собеседникам самим додумывать смысл сказанного.
Цзюйцюэ действительно почувствовал себя немного неуютно, но он отличался мирным нравом, да и к тому же помнил прошлый случай, когда Цзыцзяотянь и их собственный глава застряли вместе и помогали друг другу. Пусть друзьями они не стали, но и причин устраивать бойню не было, а потому он попытался проявить терпение:
— Брат Тянь ищет главу? Глава сегодня не в сети.
— Какая редкость. У него разве бывают отклонения от графика? — удивился Цзыцзяотянь.
Шедший позади Ванлян Цзян подхватил:
— Разве глава вчера не говорил? Его весь зимний каникулы не будет в сети. Большой Победитель — тоже. Большой Победитель говорит, в реале дела появились.
— У них у обоих дела в реале? — переспросил Цзыцзяотянь.
Чжи Ишэн, не отрывая от него глаз, с кокетливой улыбкой произнесла:
— Ой, да ты ведь и правда пришел за Боссом!
Цзыцзяотянь поперхнулся от столь прямолинейного вопроса — он и сам не понимал, зачем примчался сюда. Если он искал Фэйина, то ради чего именно? На мгновение он растерялся, почувствовав легкую робость под сияющим взглядом Чжи Ишэн. Слегка взмахнув рукой, он с напускным безразличием бросил:
— Сдался мне этот новичок! Я просто пришел посмотреть на ваши впечатления от того, как вы урвали момент!
Не дожидаясь ответа, он с показной ловкостью взмыл на ветку дерева и, стремительно прыгая с ветки на ветку, в мгновение ока скрылся из виду.
Люди из Владений Ветра переглянулись, не понимая, что за представление только что закатил Цзыцзяотянь. Лишь Чжи Ишэн, прищурившись, посмотрела в ту сторону, где исчез Цзыцзяотянь, и издала нервный хихикающий смешок, а в ее глазах вспыхнул хищный волчий огонек.
Как раз в тот момент, когда Цзыцзяотянь необъяснимым образом отправился выяснять обстановку у людей из Владений Ветра, Чэн Ин возвращался в родовое поместье.
Клан Чэн, будучи великим и влиятельным родом, вел дела в самых разных сферах. Однако в семье свято чтили завет самостоятельности: каждое ответвление и каждая ветвь рода управляли своей собственной отраслью, финансовые капиталы не пересекались, благодаря чему отношения между сородичами не были похожи на вражду смертельных врагов, как это порой случалось в других знатных семьях, а напротив — отличались исключительной гармонией. Из-за работы и семейных дел члены клана Чэн были рассеяны по всему свету, где обзаводились недвижимостью и обустраивали быт, однако в канун Праздника Весны каждый из них был обязан вернуться в родовое гнездо, чтобы встретить Новый год вместе.
В настоящее время ветвь дедушки Чэн Ина, старейшины рода Чэн, являлась опорой всего клана. Ей принадлежали полномочия главы семьи, и она поддерживала тесные связи с правительством. Старшее поколение семьи Чэн состояло из двух братьев: у старшего дяди Чэн Ина была лишь единственная дочь, которая была старше Чэн Ина больше чем на десяток лет, уже давно вышла замуж и в деловом мире слыла железной леди, ни в чем не уступающей мужчинам. У самого Чэн Ина были старший брат и младшая сестра: брат, которому скоро стукало тридцать, уже давно стал оплотом семейного бизнеса, а младшая сестра еще не достигла совершеннолетия и оставалась наивной и беззаботной школьницей.
Родовое поместье семьи Чэн располагалось в живописном пригороде «горного города» Синь, где круглый год царила весна, а климат был на редкость приятным. Занимая обширную территорию, оно было оформлено в традиционном китайском стиле — изысканно, величественно и солидно. Начиная с двадцать третьего дня двенадцатой луны — Малого Нового года — и вплоть до пятого дня первого месяца по лунному календарю клан по заведенному порядку устраивал пышные и скромные банкеты, в ходе которых принимал прибывающих с визитами гостей, а также сам снаряжал делегации для нанесения ответных визитов вежливости. Лишь с шестого числа появлялось немного свободного времени для развлечений, и встречи молодежного круга обычно назначались именно на этот день.
Нынешняя молодежная вечеринка организовывалась старшей сестрой из клана Чэн, Чэн Яо, которая выкупила под это дело целый клуб. Конные прогулки, стрельба по мишеням из лука, автогонки, стрельба из огнестрельного оружия и всевозможные виды мячей — здесь было всё, а в помещениях работали звуковые системы и танцполы, создавая поистине оживленную атмосферу.
В роскошном зале под изысканными хрустальными люстрами официанты в одинаковых костюмах с безупречными манерами лавировали между снующими туда-сюда гостями. Женщины в утонченном макияже и мужчины в сшитых на заказ костюмах непринужденно беседовали, улыбаясь, поднимали бокалы или лениво подавали знаки. В каждом жесте и каждом движении сквозило дыхание высшего света — царила атмосфера всеобщего веселья, светских бесед и безмятежного праздника.
Чэн Ин сидел в уголке с бутылкой минеральной воды, холодным взглядом озирая толпу бесов и демонов, устроивших здесь безумные пляски. Желающих завязать с ним разговор находилось немало, однако никто не осмеливался подойти и побеспокоить его — сказывалось его обособленное положение. Что же до самого Чэн Ина, то хотя он издавна привык использовать банкеты для расширения полезных связей, за столько лет все, с кем стоило завести знакомство в этом кругу, были уже охвачены, а тратить время на пустые забавы ради никчемных или недоступных людей он не собирался, пренебрегая собственными интересами.
Игровой ID Жиньшэн Даинцзя в реальности звали Гу Юэмин. Едва заметив Чэн Ина, его закадычный друг плюхнулся на диван рядом с ним:
— Старый, праздники утомляют куда сильнее будней.
— Это потому, что у тебя изначально было превратное представление о самом понятии Праздника Весны.
Беспощадная, бьющая точно в цель реплика Чэн Ина на корню пресекла любые попытки Гу Юэмина возразить.
— Старый, я хочу обратно в игру!
— Когда завершишь дела, которые обязан сделать в реальности, сможешь отправляться туда сколько душе угодно.
Гу Юэмин потерял дар речи:
— Старый, я же просто к слову сказал, не обязательно было отвечать на полном серьезе.
Чэн Ин опустил взгляд на развалившегося перед ним приятеля:
— Рекомендую обратиться за излияниями к психотерапевту. Разговоры с самим собой не принесут пользы для психологической разгрузки.
Гу Юэмин взмолился:
— …Спасите мою душу.
— Что это с третьим братцем Гу? — наклонившись к ним, произнесла очаровательная девушка с персиковыми губами и миндалевидными глазами, одаривая их озорной улыбкой.
— Сяо Кэ, как при такой милой внешности у тебя может быть такой братец! — с горечью и возмущением пожаловался Гу Юэмин.
Младшая сестрица из клана Чэн, Чэн Кэ, лукаво склонила голову, и ее полные жизни выразительные глаза весело задорно заблестели:
— Я слышала, третий братец Гу играет в какую-то новую игру. Интересная?
Услышав это, Гу Юэмин мгновенно оживился. Словно пружина, он подскочил на диване, азартно потирая руки:
— Сяо Кэ, тебя тоже заинтересовало? Давай-ка третий братец тебе всё расскажет, я ведь в этом деле настоящий супермастер!
Чэн Ин перевел взгляд на увлеченную Чэн Кэ, затем с мыслью «спасайся кто может» покосился на полного энтузиазма Гу Юэмина и отвернулся, больше не обращая на них внимания.
Внезапно Чэн Ин почувствовал, как у него на мгновение напряглась спина. Синхронно с этим гул голосов в зале на секунду стих. Взгляд Чэн Ина сам собой упал на входную дверь: там стоял высокий, с красивыми чертами лица и мужественными скулами мужчина с прямой, как струна, спиной, совершенно выбиваясь из пестрой праздничной иллюминации зала.
Чэн Ин отставил стакан с водой и поднялся ему навстречу:
— Старший брат.
Старший брат Чэн Ин смерил его чистым до черноты взглядом, в котором сквозила деловая хватка и жесткость, и холодно произнес:
— Дело сделано. Дальше всё зависит только от тебя.
Чэн Ин слегка склонил голову:
— Благодарю, старший брат.
http://bllate.org/book/24761/2925828
Готово:
