Черноглазый юноша перевел взгляд на его руки. Длинные густые ресницы дрогнули, и он снова поднял руку, до этого покоившуюся на коленях, потянувшись к его ладоням. Широкий рукав соскользнул, обнажив бледное, тонкое запястье.
— Этот погремушечный барабан... — Белоснежные, изящные пальцы коснулись тыльной стороны его ладони и слегка надавили. — Это мне?
Кожа там, где к ней прикоснулись, отозвалась холодком, и от пристального взгляда юноши по спине тоже пробежал холодок. Е Чжичжоу невольно дернулся, но не стал отстраняться полностью. Он скользнул взглядом по золотому венцу в волосах юноши и сложным золотым узорам на его поясе, подавляя охвативший его трепет, и тихо произнес:
— Восьмой принц?
— И это ты не отдашь? — Юноша медленно убрал руку, не сводя с него прямого, тяжелого взгляда. Вдруг он, опираясь на подлокотники кресла, с трудом поднялся. На его изысканном лице проступил болезненный румянец. — Почему ты не подойдешь?
Е Чжичжоу был готов впасть в панику от этого странного юноши. На дворе стояла весна, сад благоухал цветами, а теплый ветерок приносил ароматы весны, но от взгляда и голоса этого человека Е Чжичжоу почувствовал себя так, словно оказался на берегу замерзшего зимнего озера — пейзаж был холодным, ветер был холодным, воздух был холодным, и даже сам он начал коченеть.
Встав, юноша стал еще притягательнее. Тяжелые, давящие черные одежды с золотым поясом на нем казались легкими и воздушными. Шаг за шагом он медленно подошел к Е Чжичжоу. Его черные, как смоль, глаза не мигая смотрели на него. Он поднял руку, положил ее на плечо Е Чжичжоу, а затем медленно наклонился и, прижавшись головой к тому месту, где билось сердце, закрыл глаза.
— Поймал. Теперь ты мой.
Что за чертовщина!
Догадываясь, кто перед ним, Е Чжичжоу не смел пошевелиться. Он стоял, вытянувшись в струнку, а его духовная сила от волнения начала беспорядочно метаться вокруг.
— Послушай... ты хочешь эту погремушку? Отойди немного, я отдам ее тебе.
Хотя этот юноша был ниже его на полголовы, исходящая от него пугающая аура заставила Е Чжичжоу невольно почувствовать себя слабым. Позор! Какой же это позор!
Рука на плече чуть сильнее сжала ткань и медленно поползла к шее.
...Почему он обнимает еще крепче! От юноши повеяло легким лекарственным ароматом, который вместе с теплым ветром проник в ноздри. Е Чжичжоу неловко вытянул шею и посмотрел на евнуха, стоявшего рядом с инвалидным креслом.
— Господин Дэань, ваш хозяин, он...
Внезапно в заднюю часть шеи кольнуло. Мозг мгновенно налился тяжестью, тело обмякло, а духовная сила, вибрирующая вокруг, постепенно затихла.
— Ты... — Он удивленно опустил взгляд на юношу, прильнувшего к его груди. Его тело безвольно осело, а затем перед глазами все померкло.
Остальные юноши в саду остолбенели, наблюдая, как Е Чжичжоу потерял сознание, как черный юноша подхватил его и усадил к себе в широкое кресло, после чего молчаливый евнух покатил их прочь по усыпанной цветами тропинке.
— А-а-а! Ань Чэнлэ утащил демон! — внезапно закричал господин Лю, который ранее насмехался над Е Чжичжоу, нарушая жуткую тишину сада. Остальные юноши очнулись, в ужасе переглядываясь между собой. На их лицах читалось полное смятение.
Седой евнух вошел в сад в сопровождении отряда стражников в черных одеждах и объявил:
— Малое собрание окончено. Прошу всех господ следовать за стражей. Награды от Его Величества уже доставлены в ваши поместья. Помните: о чем не следует говорить — молчите, иначе...
Юноши, у которых еще не было жизненного опыта, перепугались его многозначительного тона и странной улыбки. Они понурили головы и притихли, словно перепелки, спрятавшиеся в гнезде.
Евнух удовлетворенно улыбнулся, махнул рукой стражникам и поспешил вслед за юношей.
Когда Е Чжичжоу очнулся, он уже был дома. Госпожа Чжэньго сидела у его постели, беззвучно роняя слезы. В паре шагов стоял высокий мужчина, но полог кровати закрывал обзор, не давая разглядеть его лица.
— Янь-эр, не думай, что я бессердечен, но раз императорский указ уже издан, я ничего не могу поделать.
Госпожа Ло Яньци вытерла слезы, в ее голосе слышались мольба и страх:
— Неужели совсем нет другого выхода? Лэ-эр вернулся домой без чувств, едва пробыв во дворце один день. Если ему придется жить там постоянно...
— Если другого пути нет... — Герцог Ань Вэньхуа посмотрел на жену, чьи глаза опухли от слез, тяжело вздохнул, подошел и обнял ее, похлопав по спине. — Завтра я попрошу Его Величество заменить спутника для учебы. Чэнцзе в литературном плане намного способнее Лэ-эра, он должен справиться...
Хм? Заменить кандидатуру?!
— Нет! Кх-кх-кх... — Он поспешил заговорить, но поперхнулся слюной. Е Чжичжоу сел, переводя дыхание, и выпалил: — Я хочу быть спутником Восьмого принца! Отец, умоляю, не смей нарушать императорский указ ради меня!
И, ради всего святого, не вздумайте впутывать главного героя, ведь Седьмой принц все еще сидит во дворце!
Ло Яньци, жалея сына, принялась поглаживать его по спине, встревоженная и взволнованная:
— Что ты упрямишься, дитя мое? Быть спутником — дело нелегкое. Тем более, в этот раз Восьмой принц потребовал, чтобы спутники жили во дворце. С твоим-то характером... ты сегодня вернулся без сознания, а что будет потом... — Она снова зарыдала.
— Матушка. — Он сделал серьезное лицо, взял ее за руки и искренне произнес: — Восьмой принц обладает странным нравом. Если мы сейчас начнем просить о замене, это может его разгневать. Император сейчас так ценит Восьмого принца... Если мы пойдем против воли Его Величества... Отец, матушка, весенние экзамены позади, скоро дворцовые. Я не могу подвести старшего брата в такой момент.
Ло Яньци замерла от удивления, а Ань Вэньхуа посмотрел на него с изумлением. Его суровое лицо смягчилось, он потрепал сына по голове и вздохнул:
— Лэ-эр вырос, начал думать о семье. Быть спутником Восьмого принца — нелегкая ноша. Ты хорошо все обдумал?
— Да, я сделаю все, что в моих силах, — торжественно пообещал он, затем посмотрел на Ло Яньци и потянул ее за руку: — Матушка, уступите мне...
Ло Яньци прижала его к себе и зарыдала еще горше:
— Глупый ты ребенок...
Наконец проводив плачущую мать и сурового отца, он повалился на кровать, вытер рукавом лицо и начал шарить рукой у подушки:
— Тунтянь?
Черный мешочек с золотой вышивкой у подушки вдруг вздрогнул. Е Чжичжоу замер, взял его, развязал и увидел Тунтяня, а рядом — маленькую записку. В воздухе повеяло легким ароматом туши, смешанным с запахом лекарств. Он нахмурился и развернул бумажку.
Дождись, пока я проснусь. Минъюн.
Янь Минъюн, восьмой сын императора, последний ребенок монарха, рожденный от наложницы Хуэй. С рождения был отравлен, с детства слаб здоровьем. В одиннадцать лет случайно выпил яд, предназначенный для императора мятежниками. Хоть он и выжил, но превратился в болезненного хиляка, которого сбивал с ног любой ветер. Император чувствовал перед ним огромную вину и жалость, исполняя почти любую его прихоть. Это был один из тех людей во дворце, которых лучше не злить.
Хорош хиляк, ничего не скажешь — снотворным орудует мастерски.
— Янь... Мин... Юн, — прорычал Е Чжичжоу, потирая место укола на шее, в его глазах блеснул опасный огонек. — Тринадцать лет, а одевается как тридцатилетний, да еще и пугает людей. Подожди, доберусь до дворца — ты у меня попляшешь!
На следующий день Ань Чэншэн вернулся из поездки и, едва переступив порог, поспешил в покои Е Чжичжоу. Он начал выгребать из шкафов вещи, которые слуги уже успели упаковать, и в ярости воскликнул:
— Моя карьера не стоит жизни моего брата! Прекратите все!
Е Чжичжоу оглядел этого красивого, утонченного братца и никак не мог связать его нынешнюю заботу с тем хладнокровным эгоистом, который в оригинальном сюжете готов был пожертвовать братом ради главного героя.
— Старший брат. — Он жестом велел слугам выйти, встал, подошел к Ань Чэншэну, который метал искры из глаз, и усадил его в кресло. Налив чашку чая, он спокойно произнес: — Вопрос с обучением уже решен, пути назад нет. Брат, успокойся.
— Как ты хочешь, чтобы я успокоился? — Ань Чэншэн с силой ударил по столу, на его лице была написала тревога. — Лэ-эр, ты не понимаешь! Восьмой принц Янь Минъюн вовсе не так прост, как кажется. Он редко появлялся на людях не только из-за слабого здоровья... а потому что...
Дверь с грохотом распахнулась. Юноша в черном, сидя в кресле, не сводил глаз с Ань Чэншэна. В его взгляде бурлили непонятные эмоции.
— Потому что что, наследник Ань?
Ань Чэншэн изменился в лице. Он схватил Е Чжичжоу за руку, задвигая его за спину. Его мягкая, интеллигентная аура мгновенно сменилась жесткой и властной:
— Ваше Высочество, Восьмой принц, давно не виделись.
— Давно не виделись. — Янь Минъюн, опираясь на подлокотники, встал и медленно улыбнулся. — Дело о коррупции в Цзяннани, дело о контрабанде соли в Хуайнани, Фан Тун из Ведомства наказаний, Вэнь Цянь из Ведомства чинов, Юань Чуньи из Ведомства доходов, Ян Юцай из левого крыла Западной армии... Этого достаточно?
Ань Чэншэн вздрогнул. В его глазах читался ужас. Он напрягся, сжал кулаки, а на лбу выступил холодный пот. Откуда Восьмой принц знает об этих тайных делах и о людях, завербованных Первым принцем? Неужели среди своих есть предатель?
Е Чжичжоу, который понимал все меньше и меньше, сделал шаг вперед и нахмурился:
— О чем вы говорите? Какие дела о коррупции и соли? Он не помнил, чтобы Система упоминала об этом. Неужели Тунтянь снова начал барахлить?
[Пожалуйста, доверяй Системе.]
Он проигнорировал светящийся экран и посмотрел на Янь Минъюна, стоящего в дверях. Затаив внутри целый ворох коварных мыслей, он оскалился в улыбке и подошел ближе:
— Ваше Высочество, вы пришли послушать сказки?
Янь Минъюн, глядя на его улыбку, прищурился. Он медленно вошел в комнату, но, сделав пару шагов, вдруг остановился, согнулся в кашле, прикрыв рот рукой, а другой уцепившись за дверной косяк, и начал медленно оседать на пол.
Улыбка на лице Е Чжичжоу застыла. Видя, как тот едва ли не испускает дух, он переполошился и бросился к нему:
— Что с тобой? Где болит? — Только не умирай сейчас! Если ты отдашь концы здесь, император уничтожит поместье Герцога Чжэньго!
Янь Минъюн снова тихо кашлянул, убрал руку от губ и внезапно вцепился в его руку. Он подался вперед, на его губах остались следы крови, но на лице сияла вполне довольная улыбка:
— Снова поймал тебя... Ты мой, только мой.
Снова повеяло лекарственным ароматом. Е Чжичжоу посмотрел на кровь, испачкавшую его рукав, потом на бледное, как у призрака, лицо юноши и следы крови на его губах. Он подавился словами. Что делать? Восьмой принц — псих, можно ли еще отказаться от роли спутника?
***
Дворец Юнъянь был полон лекарей и служанок. Е Чжичжоу, держась подальше от толпы, сидел на корточках на границе внутреннего двора и коридора, глядя на стражников в черных одеждах, охраняющих углы. Он мысленно пронзал Систему:
— Тунтянь, ты снова пропустил данные? Откуда здесь «Золотая стража»?
Это были личные воины императора, стоящие вне дворцовой иерархии. Они признавали только одного хозяина и были острым клинком в руках императора. В оригинальном сюжете Седьмой принц, взойдя на трон, хотел подчинить их себе, но те не сдались — все как один приняли яд и отправились в загробный мир продолжать охранять императора.
[Система предоставила все данные.]
Он закатил глаза и смиренно открыл сюжетные данные. В оригинале о болезненном Восьмом принце было сказано немного — его существование служило лишь трамплином для Ань Чэнцзе. Из-за слабого здоровья и возраста он казался незначительным среди других принцев, и о его смерти было написано всего несколько строк. В огромном дворце только император искренне горевал о его кончине и даже тяжело заболел на месяц. Седьмой принц, подстрекаемый Ань Чэнцзе, воспользовался моментом, чтобы выслужиться перед императором, завоевав его доверие, что заложило прочный фундамент для его будущего восхождения.
Он закрыл данные, нахмурившись. Утром Ань Чэншэн сказал, что Восьмой принц не так прост, потом принц упомянул дела, которых не было в Системе, а теперь эта Золотая стража... Все это кардинально отличалось от образа невзрачного принца из оригинала.
— Император прибыл!
Пронзительный крик прорезал ночную тишину. Е Чжичжоу поднял голову и увидел желтый силуэт в окружении свиты, спешно приближающийся в свете фонарей. Слуги и стражники падали ниц.
Чуть не забыл, что это общество с жестким этикетом... Он беспомощно опустил голову и опустился на колени, стараясь стать как можно незаметнее. Но судьба распорядилась иначе: желтый силуэт внезапно остановился, проходя мимо коридора, и над головой раздался величественный, тяжелый голос:
— Ты и есть Ань Чэнлэ?
Он замялся, боясь поднять голову, чтобы не нарушить запрет «не смотреть в лицо императору», и слегка выпрямился:
— Отвечаю Его Величеству, это я, простолюдин.
— Вставай, пойдем со мной. — Сказав это, император пошел дальше.
Маленький евнух вышел из-за спины императора, склонился рядом с ним и сделал приглашающий жест — вежливо, но не терпя отказа. Е Чжичжоу встал, посмотрел на него, потом на императора, скрывшегося во дворце, и вздохнул. В древности императорская власть превыше всего. Стоять на коленях — это ужасно, идти против указа — конец.
Войдя во дворец, Император Янь сначала посмотрел на Янь Минъюна, лежащего без сознания, посидел немного, расспросил лекарей. Узнав, что тот потерял сознание из-за сильного эмоционального возбуждения, вызвавшего кровавый кашель, он изменился в лице и глубоко задумался, глядя на Е Чжичжоу в углу.
У Е Чжичжоу от этого взгляда волосы на затылке зашевелились, он невольно сглотнул и отступил. Не его вина, что он трусит — вид этого психа, который в припадке кашлял кровью и продолжал улыбаться, был слишком жутким.
К счастью, Император Янь вскоре отвел взгляд, посидел с суровым лицом, о чем-то размышляя, и вдруг произнес:
— Хорошо присматривай за Минъюном. — После чего встал и ушел в сопровождении свиты. Вскоре во дворец доставили горы наград и драгоценных лекарств. Судя по словам евнуха, еще более щедрые дары отправили в поместье Герцога Чжэньго.
Император и правда богат... — это была единственная мысль Е Чжичжоу после прочтения списка наград.
На следующее утро он проснулся в боковом флигеле дворца Юнъянь. Почувствовав тяжесть на теле, он с недоумением опустил глаза и едва не закричал от шока.
Юноша, одетый лишь в белую нижнюю рубаху, мирно спал в его объятиях, обхватив его руками и ногами. Лицом он прижался к его груди, черные волосы разметались по ним обоим, создавая атмосферу двусмысленной близости.
Мозг на мгновение отключился, а затем забил тревогу! Почему человек, который вчера лежал без сознания в главном зале, оказался в его постели?! И почему он не почувствовал, как кто-то залез к нему? Это нелогично, его духовная сила не могла быть настолько беззащитной!
Подождите, беззащитной?
В голове мелькнула догадка, одновременно радостная и пугающая. В этом мире есть только один человек, перед которым он мог быть так беззащитен — его возлюбленный, чей разум в каждом мире немного страдал. А вчерашнее поведение Восьмого принца... Но почему его духовная сила никак не отреагировала на приближение другого? Неужели в этой жизни он настолько слаб, что даже зачатки его духовной силы исчезли?
В голове проносились догадки, духовная сила нерешительно вибрировала, не осмеливаясь проникнуть внутрь. Если это его возлюбленный, то все отлично, но если нет... с таким хилым телом и больным мозгом Восьмой принц может не выдержать даже одного сканирования.
Разум и чувства боролись друг с другом. Он посмотрел на юношу, намертво вцепившегося в него, и, переборов себя, набрался смелости, чтобы потянуться к его штанам. Раз сканирование пока невозможно, есть другой способ. Неизвестно, есть ли у возлюбленного родимое пятно на ягодице... Мучимый чувством вины за то, что совершает непристойность, он дрожащими пальцами приподнял край одежды и потянулся к поясу... Амитабха, прости его грехи.
— Что ты делаешь?
Тыльная сторона ладони почувствовала холод, и ее крепко сжали.
!!!
Е Чжичжоу вытаращил глаза, затаив дыхание.
Янь Минъюн медленно приподнялся, притянул его руку к себе. Широкий воротник соскользнул, обнажив бледную, хрупкую грудь. Возможно, из-за того, что он только проснулся, на бледном лице проступил легкий румянец, делая его внешность еще более вызывающей.
— Нравится мое тело?
— А? — Е Чжичжоу опешил. Юноша, твоя реакция совсем не такая, как я ожидал. Где вопросы? Где наказания? Где обвинения в извращенстве?
На бледном лице появилась улыбка, глаза светились удовольствием, а голос, еще не прошедший ломку, стал хриплым:
— Тогда забирай. — Он потянул за воротник, прижимая его руку к своей шее. — Хочешь, чтобы я научил тебя?
Помогите, тут извращенец!
Он отдернул руку, как от удара током, отполз подальше и, глядя в сторону, неловко перевел тему:
— Поздно уже, Ваше Высочество, вы голодны? Я помогу вам умыться.
Улыбка исчезла с лица Янь Минъюна. Он не ответил, лишь выпрямил спину и, сидя на краю кровати, смотрел на него тяжелым взглядом. Его глаза скользнули с лица, сохранившего еще детскую припухлость, ниже. Пальцы шевельнулись.
— Еще не вырос? Хотя да, тебе до конца года еще нет шестнадцати.
Дитя, тебе всего тринадцать! Будь нормальным, пожалуйста!
— Ничего страшного. — Янь Минъюн поднял руку, поправляя воротник, и на его лице снова заиграла улыбка. В черных глазах мелькнул странный свет. — Я уже вырос.
...Это еще страшнее!
Все утро Е Чжичжоу пребывал в оцепенении от пережитого шока. Янь Минъюн не отходил от него ни на шаг, но и не докучал, тихо читая книгу. В обед заходил император, они вместе поели, и он ушел в хорошем настроении, одарив Е Чжичжоу кучей вещей. После обеда Янь Минъюн принял лекарство и уснул. Е Чжичжоу осторожно убрал его руку, тихо позвал Дэаня и, дождавшись, пока тот устроится, улизнул в кабинет, взял бумагу и написал несколько строк, после чего тайком выбежал из дворца Юнъянь.
Дворцы принцев находились недалеко друг от друга. Избегая патрулей, он прокрался к дворцу Дэян, где жил Седьмой принц. Используя духовную силу для маскировки, он с большим трудом добрался до окна спальни, слегка приоткрыл его, щелчком пальцев закинул записку к подушке Седьмого принца и быстро скрылся.
http://bllate.org/book/24738/2919797
Готово: