Шао Сянь и Цянь Вэньцзе вернулись в игровой автоматный зал, и вскоре Чэнь Бочжоу нашёл их.
Когда все трое наигрались, Цай Ялань и Ван Шуфэнь отвели их покупать одежду.
Дети быстро растут, и купленные вещи очень скоро становятся малы.
Цай Ялань купила несколько комплектов и для Чэнь Бочжоу, и он с благодарностью принял их все. Он уже решил, что в будущем отдаст жизнь за Шао Сянь, а эту доброту вернёт сполна, потратив на это всю свою жизнь.
После целого дня игр Шао Сянь снова повёл своих маленьких друзей навстречу мучительному летнему расписанию.
Конечно, мучительным это казалось только Цянь Вэньцзе.
Спустя семь дней, вечером, Цянь Вэньцзе с загадочной улыбкой на лице пришёл к Шао Сяню.
— Ты чего опять пришёл?
Шао Сянь только собрался лечь спать, как Цянь Вэньцзе разом прогнал весь его сон.
Они ведь расстались всего полчаса назад.
Цянь Вэньцзе с ухмылкой спросил:
— А ты знаешь, что Чэнь Юя избили?
Шао Сянь на секунду замер, а затем равнодушно спросил:
— Кто избил?
— Без понятия, — Цянь Вэньцзе покачал головой.
Шао Сянь нахмурился:
— Без понятия?
Что за странные дела?
Цянь Вэньцзе хихикнул:
— Вот именно, что никто не знает. Из-за этого отец Чэнь Юя пришёл в ярость. Говорят, Чэнь Юя отделали так жестоко, что ли то правую, то ли левую ногу... кажется, сломали.
— Где его избили? Неужели вообще ничего выяснить не удалось? — озабоченно спросил Шао Сянь.
Цянь Вэньцзе недоумённо уставился на него:
— Ты чего? Чэнь Юй такой плохой человек, разве избиение не повод для радости? Зря я, что ли, специально поздно вечером прибежал тебя поздравить?
— А по телефону позвонить не судьба была? — в ответ поинтересовался Шао Сянь.
Цянь Вэньцзе на несколько секунд замер, затем неловко хихикнул и тут же нашёл отговорку:
— У тебя в комнате телефона нет, а я боялся разбудить тетю Цай.
— Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему ничего не удаётся выяснить? Неужели сам Чэнь Юй не знает нападавших? — Шао Сянь всё сильнее чувствовал, что во всей этой истории есть какой-то подвох.
Цянь Вэньцзе почесал в затылке:
— Похоже, на Чэнь Юя надели мешок и лупили так. Он понятия не имеет, кто это был, только по голосам понял, что нападавшие должны быть совсем молодыми.
— Вот как, — Шао Сянь, словно что-то вспомнив, отделался дежурной фразой.
Видя такое отношение, Цянь Вэньцзе не стал навязываться и, попрощавшись, побежал домой.
В последующие дни всё шло своим чередом, однако Цянь Вэньцзе отчётливо заметил, что с двумя его товарищами что-то не так.
Шао Сянь больше не подходил к Чэнь Бочжоу с обсуждением сложных задач, перестал просить его обрабатывать ему царапины и даже несколько дней подряд вообще не обращался к нему!
Цянь Вэньцзе был глубоко потрясён.
Но как один из главных участников этой драмы, Чэнь Бочжоу чувствовал внезапное холоднокровие Шао Сяня гораздо острее.
Он не понимал, в чём провинился, и не смел переспросить, поэтому каждую ночь прятался под одеялом и молча лил слёзы, а на следующий день снова вёл себя предельно осторожно и робко.
В конце концов Цянь Вэньцзе не выдержал и решил поговорить с Шао Сянем.
Дождавшись, пока Чэнь Бочжоу с портфелем за спиной скроется за воротами семьи Шао, Цянь Вэньцзе с суровым и серьёзным видом спросил Шао Сяня:
— Вы что, поссорились с Чэнь Бочжоу?
Шао Сянь покачал головой:
— Нет.
— Тогда почему ты его игнорируешь?
— С чего это я его игнорирую? — Шао Сянь нахмурился.
Цянь Вэньцзе вытаращил глаза:
— Ты за последние дни сказал ему меньше десяти фраз! Чэнь Бочжоу теперь боится даже заговорить с тобой, а когда ты отворачиваешься, он смотрит на тебя с таким жалким видом!
На душе у Шао Сяня тоже скребли кошки. Чувствуя раздражение, он дёрнул себя за волосы и спросил:
— Как по-твоему, какой Чэнь Бочжоу человек?
— В смысле, какой? — Цянь Вэньцзе не понял к чему это, но, заметив серьёзное лицо Шао Сяня, немного подумал и ответил: — Симпатичный, умный, немногословный. В общем и целом с ним вполне приятно общаться.
Шао Сянь мысленно вздохнул — всё так и было.
Этот ребёнок послушный и сообразительный, как он может кому-то не нравиться?
— Сянь-Сянь, что с тобой в конце концов? — Цянь Вэньцзе решительно ничего не понимал.
Шао Сянь улыбнулся:
— Ничего особенного. Иди домой.
Цянь Вэньцзе ничего не оставалось, как уйти, то и дело оглядываясь на ходу.
Ночью Шао Сянь лежал в постели и не мог уснуть.
По правде говоря, он от природы был совершенно неспособен на холодную войну и за эти дни чуть не сошёл с ума от напряжения. Поступать так его заставило лишь то, что он просто не знал, как теперь смотреть в глаза Чэнь Бочжоу.
Кто избил Чэнь Юя — не так уж важно. Важно другое: кто стоял за теми ребятами и отдал им приказ?
В день похода в игровой центр они заглянули в туалет.
Там Шао Сянь заметил нескольких мальчишек, и именно из-за этих подростков, похожих на мелких хулиганов, Чэнь Бочжоу притворился, что у него болит живот, и намеренно задержался на несколько минут.
Мальчик был ещё слишком мал, и боль в животе у него получалась совсем неубедительной, к тому же, увидев тех малолетних бандитов, он явно переменился в лице.
Просто тогда Шао Сянь не стал придавать этому особого значения.
А неделю спустя Чэнь Юя жестоко избила толпа неизвестных, сломав ему ногу. Выглядел он крайне жалко и плачевно.
Шао Сяню хватило доли секунды, чтобы связать это с Чэнь Бочжоу.
Стоит помнить, что в прошлой жизни Фу Бочжоу не оставил семье Чэнь ни единого шанса на выживание, да и те кланы, что дружили с ними, тоже понесли тяжелейшие потери.
Семья Шао тогда вела с Чэнями некоторые торговые дела, и хотя огромных убытков они не понесли, репутация пострадала. Именно из-за этого Шао Сянь в своё время и закусился с Фу Бочжоу.
Тогда почти никто и не догадывался, что Фу Бочжоу — это и есть тот самый бывший Чэнь Бочжоу. Даже если у кого-то из-за имени и возникали подозрения, вслух их никто высказывать не осмеливался.
В конце концов, в детстве Чэнь Бочжоу был для них всего лишь жалкой букашкой, которую топтали по настроению, — разве мог он превратиться во всемогущего главу клана Фу, способного переворачивать реки и горы?
Даже те, кто догадывался о правде, боялись и рот открыть.
К тому же личные данные Фу Бочжоу из его детских лет были тщательно подчищены, и Шао Сяню не удалось раскопать многого. К тому же все вокруг гадали, будто семья Фу просто пыталась захватить долю рынка в стране Хуа, поэтому в качестве первой жертвы и выбрала семью Чэнь. Из-за этого Шао Сянь даже в мыслях не связывал происходящее с личным прошлым Фу Бочжоу.
Теперь же, поразмыслив над всем как следует, он понял: судя по всему, Фу Бочжоу уже давным-давно вынашивал планы по уничтожению клана Чэнь.
Нельзя сказать, что это было в корне неверно, но некоторые методы, использованные Фу Бочжоу в те годы, шли вразрез с собственными принципами морали и поведения Шао Сяня.
Иначе, столкнись они лишь с крахом пары мелких проектов семьи Шао, Шао Сянь вряд ли стал бы настолько мелочным, чтобы вступать с Фу Бочжоу в открытое противостояние.
Но сейчас он собственными глазами видел все издевательства, которым ребёнок подвергался в семье Чэнь, поэтому как с эмоциональной, так и с человеческой точки зрения он полностью поддерживал Чэнь Бочжоу.
Он понимал желание Чэнь Бочжоу отомстить Чэнь Юю, но вот сами методы одобрить не мог.
Представители семьи Шао всегда держались прямо и честно, не питая слабости к грязным интригам и закулисным играм. То, что Чэнь Бочжоу тайком нанял людей для избиения Чэнь Юя, немного расстраивало Шао Сяня.
Он проворочался без сна всю ночь, а на утро превратился в настоящую пандe — чем до глубины души напугал Цай Ялань.
— Сянь-Сянь, в последние дни ты сам не свой. Что случилось? Можешь рассказать маме?
Помешивая молоко, Шао Сянь уныло протянул:
— Мам, если твой друг сделал то, что ты не одобряешь, но ты понимаешь его поступки, только вот права голоса у тебя нет... как тогда быть?
— И чем же забита твоя светлая головка? — Цай Ялань одновременно испугалась и пожурила сына. — Ты лучше скажи, почему ты это не одобряешь?
Шао Сянь промолчал.
Цай Ялань невольно улыбнулась — её мальчик подрос, у него появились собственные секреты.
— Раз вы друзья, почему это у тебя нет права голоса? Хочешь что-то сказать — говори, только не держи всё в себе.
Цай Ялань и сама за последние дни кое-что заметила: маленький Сянь-Чжоу парень и без того мнительный, а от такого холодного отношения собственного сына ему наверняка пришлось несладко.
После завтрака Чэнь Бочжоу и Цянь Вэньцзе вместе пришли к Шао Сяням.
Шао Сянь по обыкновению повёл их наверх заниматься. Чэнь Бочжоу вежливо поздоровался с тетей Цай и после этого за весь день не произнёс больше ни звука.
В такой зловещей атмосфере Цянь Вэньцзе тоже сидел тише воды.
В комнате царило мёртвое молчание, прерываемое лишь шуршанием страниц и скрипом ручек.
Вскоре раздалось неожиданное бурчание. Шао Сянь занёс руку с ручкой над тетрадью, замер на секунду, а затем встал, открыл дверь и спустился вниз.
Чэнь Бочжоу сидел с опущенной головой, в упор глядя на учебник, а на душе у него было так горько, хоть плачь.
Он снова и снова думал: неужели Шао Сянь возненавидел его? Он ведь и вправду такой неугодный... Подумать только, кому вообще может понравиться незаконнорожденный ребёнок, чей собственный отец неизвестно кто?
Цянь Вэньцзе бросил сочувственный взгляд на одинокую фигуру Чэнь Бочжоу и тяжело вздохнул.
Это же холодная война между ними двумя, почему же именно он должен страдать от этого давления?
Спустя мгновение дверь снова открылась, и послышались шаги Шао Сяня.
Чэнь Бочжоу тупо сидел за письменным столом, а рука, державшая ручку, слегка подрагивала.
Вдруг перед ним появилась тарелка с ломтиками хлеба, а рядом опустилась кружка тёплого молока.
— Ты ведь не завтракал? Ешь давай, — всё-таки Шао Сянь не мог смотреть, как ребёнок мучается.
Чэнь Юй сейчас лежал в больнице с травмой, и семье Чэнь было совершенно наплевать, жив ли вообще Чэнь Бочжоу.
Шао Сянь прождал полминуты, но Чэнь Бочжоу даже не шелохнулся — он по-прежнему сидел, понурив голову, словно выражая молчаливый протест.
— Чэнь Бочжоу, ты...
Вторую половину фразы ему пришлось проглотить.
Шао Сянь ошеломленно уставился на несколько капель влаги, упавших на страницы тетради, и в груди у него внезапно защимило от острой смеси горечи и угрызений совести.
Какого чёрта он, тридцатилетний мужик, устроил тут разборки с десятилетним ребёнком?
Помолчав пару секунд, Шао Сянь заговорил гораздо мягче:
— Молоко остынет, пей давай.
— Прости меня, — внезапно поднял голову Чэнь Бочжоу. Его глаза были полны слёз и вины.
Стоило ему слегка моргнуть, как крупные капли тут же сорвались вниз.
— Шао Сянь, прости, я во всём виноват.
Малыш плакал тихо, без единого всхлипывания, и сидевший к нему спиной Цянь Вэньцзе даже не подозревал, что тот ревёт.
Сердце Шао Сяня сжалось от боли. Он перевёл взгляд на ничего не понимающего Цянь Вэньцзе:
— Ты же говорил, что оставил книгу дома? Почему до сих пор не сходил за ней?
— Чего? — Цянь Вэньцзе ошарашенно хлопал глазами.
Шао Сянь выразительно посмотрел на него:
— Бегом марш!
Цянь Вэньцзе наконец дошло:
— А, точно! Я же учебник забыл, надо сбегать забрать, скоро вернусь!
С этими словами он вихрем вылетел из комнаты.
Шао Сянь сунул стакан с молоком прямо в руки Чэнь Бочжоу:
— Сначала поешь, потом поговорим.
Чэнь Бочжоу обхватил кружку обеими руками. Поняв, что Шао Сянь, похоже, больше не сердится, он мгновенно повеселел, торопливо утёр слёзы тыльной стороной ладони и не забыл снова извиниться.
Но тут Шао Сянь произнёс совершенно серьёзным тоном:
— Ты ни в чём не виноват, это мне нужно извиняться.
Услышав это, Чэнь Бочжоу забыл и про молоко, и про хлеб. Он замахал руками:
— Это я плохой! Шао Сянь, не сердись на меня и больше не игнорируй.
— Ладно, больше не буду, — Шао Сянь протянул руку и потрепал его мягкие волосы.
Чэнь Бочжоу наконец успокоился. Он торопливо допил молоко, доел хлеб — ему не терпелось во всём объясниться с Шао Сянем.
Испытывая жалость к мальчику, Шао Сянь чувствовал себя ещё более виноватым.
Немного поколебавшись с выбором слов, он всё же спросил:
— Бочжоу, это ведь ученики Начальной школы Жуйхун задали урок Чэнь Юю? Те самые, которых мы встретили тогда в зале игровых автоматов?
http://bllate.org/book/24712/2912406
Готово:
