Глава 8. Цэнь Инань на всех парах примчался на машине в Чуньшуй, и ему и в голову не приходило, что прямо с порога он услышит от Цзян Бинчжэня такие слова.
В груди у него похолодело, на мгновение он даже разучился думать, и по телу прокатилась волна жуткого озноба.
Оглянувшись и заметив стоящего за спиной Цэнь Инаня, Цзян Бинчжэнь на секунду растерялся и испугался. Он приоткрыл рот, но внезапно лишился дара речи: — Ты... я... — но тут же, вспомнив что-то, быстро взял себя в руки. Совесть его была чиста, поэтому он бесстрастно посмотрел на мужа: — Разве нет?
Вокруг послышались едва слышные испуганные вздохи. Пэн Цзюньцзюнь и вовсе почувствовал, как у него отнимаются ноги; он торопливо вскочил со стула, пытаясь сгладить неловкость: — Ха-ха, шутка, просто шутка! Это Цзян Бинчжэнь передо мной тут хвастается и чушь породит, генеральный директор Цэнь, не принимай близко к сердцу. Было бы глупо портить отношения из-за пары шуток.
В этот момент Пэн Цзюньцзюнь мысленно порадовался, что Цэнь Инань приехал чуть позже и услышал лишь финал тирады Цзян Бинчжэня, еще ничего не зная о первой любви. Иначе трудно было бы представить, чем всё это закончится.
Цзян Бинчжэнь открыл рот, собираясь заявить, что это вовсе не шутка, но, встретившись взглядом с Цэнь Инанем, почему-то не смог вымолвить ни слова.
Цэнь Инань глубоко вздохнул, обвел взглядом присутствующих и, изо всех сил стараясь сохранить хладнокровие, холодно бросил Цзян Бинчжэню: — Выйдем.
С этими словами он резко развернулся и вышел первым.
Цзян Бинчжэнь попытался заглушить охватившую его панику и мысленно просканировал себя на предмет провинений — совесть упорно молчала, оставаясь чистой. Он тут же поднялся на ноги, намереваясь последовать за мужем.
Опасаясь, что наедине Цзян Бинчжэнь снова сморозит какую-нибудь глупость, Пэн Цзюньцзюнь поспешно придержал его за рукав и тихо предупредил: — Нормально с ним поговори, не тупи... Береги себя, старик.
Цзян Бинчжэнь с недоумением стряхнул с локтя чужую руку: — Я ничего не нарушил, чего мне бояться?
Пэн Цзюньцзюнь: — ...
От такой непробиваемости у Пэн Цзюньцзюня перехватило дыхание, и он с досадой махнул рукой: — Ладно, черт с тобой, валяй, топай давай.
Проводив взглядом удаляющуюся спину Цзян Бинчжэня, который даже не подумал обернуться, Пэн Цзюньцзюнь тяжело вздохнул, повернулся к застолью, где сидели кто пьяные, кто полутрезвые, и чеканил каждое слово: — Я надеюсь, что сегодняшний разговор не выйдет отсюда ни в едином звуке.
Если не считать Чай Ли, который сидел с совершенно одурманенным видом, остальные гости либо действительно набрались до риз, либо искусно притворялись. Те же немногие, кто сохранял ясность ума, закивали наперебой: — Разумеется.
— Мы ничего не слышали и ничего не знаем.
Хотя раньше, когда Цзян Бинчжэнь и Пэн Цзюньцзюнь отсаживались за столик в стороне, окружающие вроде бы вели себяпринужденно и продолжали обычную беседу, статус обоих мужчин обязывал: многие любопытные глаза исподтишка следили за ними.
О чем они шептались в середине вечера, разобрать не удавалось — Пэн Цзюньцзюнь понизил голос до предела, — но Цзян Бинчжэнь и не думал сбавлять громкость. Кое-какие обрывки фраз всё же долетели до чужих ушей, а уж концовка разговора...
Они все совершенно случайно стали свидетелями грандиознейшей светской сплетни!
Оказывается, образцово-показательная пара Цзян Бинчжэня и Цэнь Инаня, что годами демонстрировала безупречную нежность на публике, на самом деле ничем не отличалась от большинства браков по расчету. Они были связаны исключительно холодным прагматичным интересом и просто тянули лямку совместной жизни.
Многие унесли сегодняшнее открытие в своих блокнотах памяти...
Окинув взглядом притихших людей, Пэн Цзюньцзюнь мысленно вздохнул. Он прекрасно понимал: сейчас все они клятвенно обещают молчать, но стоило кому-то из болтунов или любителей сенсаций покинуть зал, как слухи мгновенно поползли бы наружу. Языков много, и поди потом докажи, кто именно проболтался, а сделать с этим ничего нельзя...
Цзян Бинчжэнь плелся следом за Цэнь Инанем. Сам не зная почему, вся его недавняя самоуверенность и праведный гнев куда-то испарились по дороге, сменившись липким чувством неуверенности и ощущением ватных ног.
Цэнь Инань шагал впереди с мрачным лицом, не роняя ни слова всю дорогу.
В его голове роился хаос, мысли спутались в тугой узел, и теперь всплывали одна за другой те мелкие детали, которые он последние дни упорно отгонял от себя, предпочитая не замечать.
Цзян Бинчжэнь перестал первым проявлять нежность, обнимать и целовать его.
Сократил до минимума любые близкие контакты.
Перестал сам заводить разговоры об интиме, смиренно затихая по вечерам.
Иногда даже отталкивал его поцелуи и объятия.
Временами проскальзывало раздражение и холодность в тоне...
А еще незадолго до того злосчастного несчастного случая с падением предметов из окна компания Цзян Бинчжэня вдруг резко ушла в глубокий аврал, и он постоянно засиживался допоздна...
Раньше все эти странности списывались на стресс после травмы и общее тяжелое состояние мужа. Что же до рабочих завалов — дело привычное, и в них Цэнь Инань тоже не усмотрел ничего криминального.
Но сейчас эти детали всплыли на поверхность подобно мусору, всколыхнутому со дна. В памяти отчетливо звучали недавние слова Цзян Бинчжэня о том, что он для него — не тот человек.
Кризис трех лет в браке? Но они женаты всего три года!
Если для Цзян Бинчжэня всё это время их союз был лишь вынужденной каторгой и совместным выживанием, то чем тогда были те три года сладкой, ослепительной нежности?
Цэнь Инань сидел в машине, положив руки на рулевое колесо, и молча смотрел на ночной пейзаж за окном. Лицо его было темнее тучи, в салоне царила звенящая тишина.
Цзян Бинчжэнь сидел на пассажирском сиденье, аккуратно сложив руки на коленях, и сам не понимая почему, не смел нарушить молчание.
— Ты и вправду так думаешь? — Цэнь Инань резко повернул голову и в упор посмотрел на него.
— О чем? — Цзян Бинчжэнь не сразу сообразил, к чему ведет муж.
— О том, что... мы с тобой просто тянем лямку вместе, потому что наш брак — это сделка по расчету, — выговорил Цэнь Инань с видимым трудом, не сводя с него спокойных, но пронзительных глаз. — Ты правда так считаешь?
— Ну да, — с легким недоумением глядя на него, машинально выпалил Цзян Бинчжэнь. — Разве нет?
Едва эти слова сорвались с губ, как он заметил, что у Цэнь Инаня покраснели глаза. Запаниковав, Цзян Бинчжэнь неуклюже бросился к нему и сгреб в охапку: — Т-ты чего плачешь? Ну хочешь... хочешь, я дам тебе поглотить ее? Хочешь, буду делиться каждый день?..
Цэнь Инань уже было собрался оттолкнуть его, но, вслушавшись в то, что тот несет, вдруг уловил какую-то фальшь. Да и манера поведения Цзян Бинчжэня совсем не вязалась с человеком, который тяготится браком и считает всё происходящее простой формальностью...
К тому же, разве может любящий супруг не чувствовать истинное отношение к себе? Разве неискренни те три года тепла, разве поддельна та любовь, что светилась в глазах мужа?
До Цэнь Инаня наконец дошло. Он ведь потерял голову от страха и обиды, когда любимый человек выпалил такие ранящие слова, и от этого шока рассудок затуманился.
Здесь определенно крылось какое-то недоразумение, однако...
Колеблясь, он отстранил мужа: — Погоди... что... что поглотить?
Он вспомнил, что за последние пару дней Цзян Бинчжэнь уже не раз бросал странные фразы про какое-то «поглощение». Сначала Цэнь Инань решил, что это шутки про тисканье котиков, но...
Убедившись, что муж не собирается реветь навзрыд, Цзян Бинчжэнь шумно выдохнул и тоном абсолютной правоты пояснил: — Ци-юнь поглощать.
Цэнь Инань: — …………？？？
Обеспокоенно заглянув в лицо супругу и опасаясь, что тот снова расплачется, Цзян Бинчжэнь притянул его обратно к груди и ласково утешил: — Ничего, я еще дам тебе порцию.
— Постой-ка, — у Цэнь Инаня создалось ощущение, что его только что прояснившийся ум снова превращается в кашу. Он с трудом вынырнул из объятий мужа и оттолкнул его. — Ты сказал... поглощать... что поглощать?
— Ци-юнь, разумеется, — Цзян Бинчжэнь крайне недовольно воззрился на своего непутевого маленького супруга, оскорбленный тем, что тот назвал его судьбу и удачу каким-то непонятным словом.
— Не выражайся так неуважительно, — строго отчитал он мужа, после чего снова заключил непонятливого сокровища в крепкие объятия, прижав к себе намертво. — Не переживай, в этот раз я дам тебе урвать побольше ци-юня, только перестань капризничать.
Цэнь Инань: — ...Чего?
Оглушенный и совершенно дезориентированный, Цэнь Инань зарылся носом в чужое плечо и пробормотал: — Нет, погоди, объясни толком, какое... какой еще ци-юнь... поглощать что, чей ци?..
Цзян Бинчжэнь искренне не понимал, какого черта Цэнь Инань ломает комедию. Видимо, просто смущается от того, что его тайные делишки выплыли наружу.
— Не стыдись, — великодушно проговорил он, не размыкая рук. — Ты ведь вечно увиваешься за мной именно ради ци-юня, верно? Не переживай, я всё понял. Буду делиться с тобой каждый день, сколько потребуется.
Цзянь Бинчжэнь выждал паузу и добавил: — Только веди себя послушно и прекрати вечно покушаться на величие Сына Небесной Судьбы.
Цэнь Инань: — …………Чего?!
— ………
— ………………
Некоторое время спустя, не выдержав жесткого требования Цэнь Инаня выложить всё до последнего слова, Цзян Бинчжэнь с обреченным вздохом посмотрел на жену и наконец вывалил наружу все те «очевидные факты», которые, как им казалось, были понятны обоим.
Всё было преподнесено в мельчайших деталях и красках...
И то, что их брак — чистой воды расчет и совместное проживание ради галочки, и то, что сам он — Сын Небесной Судьбы этого мира, и то, что Цэнь Инаню жизненно необходимо крутиться возле него исключительно ради подзарядки чужим ци-юнем...
Выслушав эту исповедь до конца, Цэнь Инань осознал всю глубину открывшейся ему «правды».
Молчание, молчание...
Глухое молчание. Невыразимое молчание.
Цэнь Инань молча утыкался лицом в грудь своего благоверного, силясь переварить услышанное с тупым выражением лица.
Даже близко не переваривается, мать твою!
Цэнь Инань едва не подскочил на месте, резко взметнув голову вверх, и со всего маху врезался лбом в подбородок Цзян Бинчжэня. Услышав сдавленный стон мужа и вспомнив про его легкое сотрясение мозга, он тут же испуганно схватил его за голову: — Ой! Как ты? Живой? Всё в порядке? — ...Нормально. — Цзян Бинчжэнь с каменным лицом погладил приложившегося о его подбородок супруга по макушке.
Убедившись, что никаких страшных последствий нет, Цэнь Инань с облегчением выдохнул, но тут же ход его мыслей сделал крутой вираж.
Стоп, последствия огромные!
Фантастически огромные главные аномалии налицо!
В общем... исчерпывающе убедившись всеми возможными способами, что Цзян Бинчжэнь не шутит, а говорит абсолютно серьезно...
Цэнь Инань окончательно выпал в осадок.
—*—
На следующее утро, Центральная больница города.
Оба стояли перед развилкой коридоров, ведущих в неврологическое и психиатрическое отделения.
Для начала предстояло решить фундаментальный экзистенциальный вопрос: пациент страдает по неврологии или по психиатрии?
Вчерашний вечер выдался слишком поздним, к тому же оставались белые пятна в деталях. Цэнь Инань до последнего сомневался — бредит муж по-настоящему или изощренно издевается над ним, поэтому сначала просто увез его домой.
Однако утренние тесты и расспросы привели Цэнь Инаня к неутешительному выводу: кажется, Цзян Бинчжэнь не шутит...
Едва рассвело, он без промедления приволок мужа сюда.
Они решили не ехать в Южную центральную больницу, где уже бывали после истории с падающими из окна предметами. Во-первых, городская Центральная больница находилась гораздо ближе и к их дому, и к офисам, что облегчало последующие визиты и контроль.
А во-вторых, Цэнь Инань всё еще помнил прошлый «диагноз-ошибку» доктора Цяня, из-за чего степень доверия к южной клинике заметно пошатнулась...
Крепко держа Цзян Бинчжэня за руку, Цэнь Инань направился прямиком к кабинетам неврологии.
Цзян Бинчжэнь с сомнением опустил взгляд на сцепленные руки: его маленький капризный супруг по-прежнему не оставлял попыток незаметно подпитаться.
Ха, этот вредный замороченный характер вчера до последнего отнекивался, что ему нужен чужой ци-юнь, а стоило представиться возможности, как тело мгновенно выдало все истинные желания.
И чего тут ломаться, искренне недоумевал господин Цзян.
Неврология.
Врач-заведующий досконально расспросил о симптомах, истории болезни, а также о деталях лечения и обследований после недавней травмы головы. Руководствуясь чувством профессионального долга, он назначил полное нейровизуализационное обследование, по результатам которого вероятность неврологических патологий была полностью исключена.
— Полагаю, вы ошиблись дверью, господин Цзян абсолютно здоров по моей части, — мягко улыбнулся доктор. — Советую выйти в коридор, повернуть налево и подняться этажом выше, в психиатрию. По предварительным признакам, вам туда.
Цзянь Инань: — ...Понял, спасибо.
Формулировка была исключительно вежливой, без единого изъяна, но почему от нее веяло таким странным холодом?
Эх, мысленно вздохнув, Цзянь Инань взял своего благоверного за руку и послушно повернул налево к лестнице.
К этому моменту Цзян Бинчжэнь наконец начал догадываться, что здесь что-то нечисто. Утром Цэнь Инань утверждал, что они едут проверять состояние головы после недавнего удара — человек он не глупый, прекрасно понимал всю важность здоровья, поэтому и согласился поехать.
Но судя по тому, как развивались события...
Поднимаясь по лестнице вслед за Цзян Инанем, Цзян Бинчжэнь поднял глаза, прочитал вывеску «Психиатрическое отделение», перевел взгляд на мужа и погрузился в глубокие раздумья, начиная постепенно складывать пазл воедино.
Нынешний заведующий носил фамилию Ли и щеголял в очках в строгой квадратной оправе. Как и его коллега-невролог, доктор Ли скрупулезно расспросил о жалобах, анамнезе и последствиях травмы, после чего задал следующий вопрос: — Помимо этого, наблюдаются ли другие симптомы? Например, слуховые или зрительные галлюцинации, головные боли, помрачение рассудка, резкие перепады настроения или апатия? Любое отклонение от нормы имеет значение.
Цэнь Инань тотчас вспомнил прошлый визит к Доктору Цяню в Южную больницу, где тот задавал ему в точности такие же вопросы.
На сей раз он подошел к делу предельно ответственно, перебрал в памяти все недавние события, но никаких признаков психического расстройства у мужа не находил. Желая убедиться окончательно, он повернулся к Цзян Бинчжэню: — У тебя за последние дни случались слуховые или визуальные галлюцинации? Ну, знаешь, когда перед глазами мерещатся какие-то несуществующие картинки, или в ушах звучит бред посторонний?
Цзян Бинчжэнь посмотрел на него сложным, многозначительным взглядом: — Нет.
Поразмыслив еще немного, Цэнь Инань с легкой неуверенностью обратился к доктору Ли: — Есть одна деталь, в которой я не до конца уверен...
— Ничего страшного, я уже говорил: любые странности важны, — ободряюще кивнул доктор.
— В последнее время... он временами ведет себя раздражительно или холодно со мной, совсем не так, как раньше.
Цзян Бинчжэнь посмотрел на него взглядом, полным еще большими сложностями и вопросами: — ...
Лицо доктора Ли на секунду окаменело, но он быстро взял себя в руки и кивнул: — Весьма ценная информация для анамнеза. Что-нибудь еще?
Цэнь Инань покачал головой: — Больше ничего.
— Разговоры с самим собой, резкая смена характера, бессонница, упадок сил? Ничего подобного не было?
— Нет, — отрезал Цзянь Инань.
Хотя временами муж и впрямь выглядел отчужденным, в целом его характер оставался прежним. Если бы не это, Цэнь Инань не списывал бы всё на последствия недолеченной черепно-мозговой травмы.
Доктор Ли снова кивнул, воздержавшись от комментариев, и перешел к новой серии вопросов — на сей раз о том, как сам Цзян Бинчжэнь понимает концепцию ци-юня, систему Небесной Судьбы и каков текущий статус их брачных отношений.
Прежде чем ответить, Цзянь Бинчжэнь покосился на мужа: — Ты уверен, что хочешь, чтобы я это озвучил?
Цэнь Инань кивнул: — Да, говори. Отвечай подробно, расскажи врачу всё как есть, чтобы специалист смог составить объективную картину.
Разумеется, Цэнь Инань мог попытаться пересказать всё сам, но вряд ли бы это звучало точнее, чем рассказ самого «пациента».
Цзян Бинчжэнь тяжело вздохнул: — Ладно.
К полнейшему удивлению доктора Ли, пациент принялся отвечать на все вопросы без утайки, предельно подробно и с поразительным сотрудничеством. Судя по поведению сидящего рядом господина Цэнь, тот действительно не скрывал ни единой детали.
Подобное усердие — большая редкость: подавляющее большинство людей с подобными расстройствами категорически отказываются признавать свой диагноз, идут в отказ и саботируют любые медицинские осмотры, особенно если у них сформировалась столь устойчивая и специфическая система бредовых убеждений.
Это невольно зародило в голове доктора Ли сомнения: а действительно ли этот господин Цзян — пациент? Не кроется ли здесь банальный семейный конфликт, семейный кризис или какое-нибудь ссоры на почве недопонимания, когда человек начинает чудить и нести бред исключительно ради привлечения внимания супруга?
В конце концов, судя по описанному «восприятию» их брака, тучи над этой парой сгущались давно и основательно.
Доктор Ли повидал на своем веку немало, и симуляции случались сплошь и рядом. Впрочем, подделка никогда не станет правдой, а окончательный вердикт всегда выносят по результатам обследований.
Сидевший рядом Цзян Инань со смесью ужаса и безысходности слушал, как его муж в красках расписывает врачу механику поглощения ци-юня: мол, прикосновение дает крошечную порцию, объятие — побольше, а поцелуй — и вовсе максимальную... И всё в том же духе, включая статус Сына Небесной Судьбы...
Вчера он уже выслушал эту лекцию целиком, и сейчас его уже не волновало, как именно стынут пальцы от жгучего стыда перед посторонним человеком в белом халате — на первый план вырвался липкий, всепоглощающий страх за мужа.
Дождавшись, пока доктор Ли закончит записывать, Цзянь Инань уставился на него огромными, просительными глазами: — Доктор, он...
Цзян Бинчжэнь бросил косой взгляд на то, как его благоверный смотрит на этого очкастого эскулапа глазами, полными слепой надежды, и недовольно нахмурился.
— Ох, погодите, нам предстоит пройти еще несколько тестов, — мягко произнес доктор Ли, поднимаясь из-за стола, чтобы достать из шкафа бланки опросников для тестирования.
— А, хорошо, — Цзянь Инань бросил на мужа полный горечи взгляд.
Пользуясь тем, что врач отвернулся к шкафу, Цзян Бинчжэнь наклонился к мужу и вполголоса укоризненно произнес: — Послушай, а ты часом не сюда ли пришел лечиться?
Цзянь Инань: — ...
Спина доктора Ли, перебирающего бланки шкафу, слегка напряглась: — ...
Кажется, он наконец начал догадываться, в чем тут истинная соль.
Цзян Бинчжэнь со скорбным вздохом покачал головой, глядя на супруга с безграничной жалостью: — Эх ты... Ну в общем-то понятно, обычным людям трудно принять подобные вещи, кто бы в здравом уме подумал, что ему жизненно необходим чужой ци-юнь?
Представив себе, как его бедный супруг должно быть смертельно перепугался в одиночку, раз решился обманом затащить его в больницу под видом проверки после травмы головы, Цзян Бинчжэнь почувствовал, как в груди тает последняя злость. Пускай между ними нет пылкой страсти, но они — законные супруги, им еще целую жизнь предстоит прожить бок о бок...
Он ласково погладил перепуганного мужа по голове: — Не бойся. Ты не сошел с ума, и это вовсе не галлюцинации, перестань накручивать себя. Всё это сущещая правда, просто остальные тебя не понимают. Но я-то тебя понимаю.
Цзянь Инань: — …………
http://bllate.org/book/24709/2912225
Готово:
