Уровень культивации Чжоу Юя, Систему «Маленький городок», он получил вместе с собой, когда погиб от удара током. Это была та самая однопользовательская игра, в которую он играл перед смертью. Механика управления была предельно простой и грубой: система давала небольшой городок, а также стартовые монеты на открытие лавок, позволяя игроку развивать бизнес, зарабатывать золото, улучшать магазины, продолжать копить деньги и поднимать уровень, а после достижения максимального уровня заведения открывать следующее.
До его переноса в этот мир игра уже была пройдена им на максимум: все торговые точки в городке были открыты и охватывали буквально все аспекты одежды, еды, жилья и передвижения. Мало того, он накопил внушительную и солидную сумму золотых монет.
Никто и предвидеть не мог, что это его некогда до безумия скучное занятие принесет ему столь неожиданную помощь после перемещения.
Система «Маленький городок» в новом мире представляла собой его собственный аккаунт максимального уровня, где количество золотых монеток не уменьшилось ни на одну штуку. Еще более удивительным было то, что он мог выносить вещи из магазинов в реальный мир через каналы покупок, чтобы есть или использовать их.
А поскольку он сам являлся хозяином этого городка, все потраченные им золотые монеты в конечном счете возвращались обратно на его счет. Это означало, что, если не случится непредвиденных обстоятельств, он обладал неисчерпаемым и бесконечным богатством в рамках этой системы!
Имея такую систему, можно было сказать, что Чжоу Юй был невероятно богатым человеком, у которого есть абсолютно всё — ведь в его распоряжении находились товары целого процветающего городка. И именно благодаря этой системе Чжоу Юй смог в одиночестве благополучно и безмятежно прожить в этих диких горах целых четыре года.
Да, с тех пор как он сюда перенесся, он ни разу не думал о том, чтобы уйти отсюда. Напротив, он с удовольствием воспользовался существованием системы, чтобы построить деревянный дом и небольшой дворик с плетеным забором, а также возделать два му огородной земли и четыре му пашни. В одиночку, вместе с питомцами, купленными в зоомагазине, он зажил размеренной жизнью земледельца с надежным крышей над головой, едой и четким распорядком дня с девяти до пяти.
Если бы такое поведение имело место в двадцать первом веке, его определенно стали бы корить за чудачество, однако сам Чжоу Юй был бесконечно доволен и счастлив.
Столкнувшись с отрядом Дуань Жуна, Чжоу Юй, помимо чувства легкого облегчения, испытал в душе и долю удачи.
К счастью, он не был из тех, кто лишь проедает запасы, сидя на мели — он собственными руками обустроил все поля. Иначе с его имуществом, при котором не было ни пашни, ни зерна, но сам он при этом выглядел сытым и упитанным, его положение выглядело бы подозрительно с какой стороны ни посмотри.
Как хорошо, просто прекрасно.
Я неизменно сообразителен, как и всегда, — не меняя выражения лица, подумал он.
Налетел легкий ветерок, принеся с собой едва ощутимое весеннее тепло. Чжоу Юй поднял голову, глядя на безоблачное лазурное небо, после чего повернулся и вернулся в дом, чтобы приготовить себе еду.
На его кухне была построена печь старого образца: с двумя котлами и дымоходом. Когда он только возился с этой затеей, она чуть было не свела его с умопомрачения: следуя поучениям из найденной в системной книжной лавке книги-модели, он больше месяца лепил ее из добытой своими силами желтой глины. Несколько раз разбирая и перекладывая кладку заново, он наконец-то довел дело до конца.
Он тщательно вымыл котлы, налил воды, развел огонь и только после этого принялся промывать рис. Это был отборный рис из его лавки, а тот, что вырастил он сам, хранился в погребе. Привыкший питаться рисом, Чжоу Юй не желал ущемлять свой желудок: на обед и ужин он непременно ел вареный рис, а по утрам обходился какой-нибудь кашей или лапшой, изредка перекусывая на скорую руку паровыми булочками.
Закинув рис в котел, он принялся за овощи. Готовить в одиночку помногу не хотелось, поэтому он решил просто сделать котел тушеной свинины с пекинской капустой.
Капуста была выращена на собственном огороде, а свинину он добыл вместе с Дагэ и остальными во время охоты на дикого кабана в горах. После засаливания мясо подвесили в заднем дворе, где его провялил ветер, и теперь оно как нельзя лучше подходило к рису.
Пока Чжоу Юй мыл капусту, он бросил беглый взгляд в сторону той группы людей и заметил, что Дуань Жун и его спутники, выбрав место, принялись за распределение обязанностей. Дуань Жун вместе с другим мужчиной ушел в горы, Дуань Фэй остался и, судя по всему, собирался складывать печь, а несколько девушек навели порядок вокруг лагеря.
Всего их прибыло одиннадцать человек: помимо трех брата и сестер семьи Дуань, это были семья из четырех человек их управляющего, а также еще одна семья из четырех человек — зять, дочь и племянник наставника Дуань Жуна.
Исходя из этих родственных связей, было несложно догадаться, что семейство Дуань изначально должно было быть необычайно богатым и знатным. Они могли позволить себе не только нанять управляющего, но и оплатить детям домашнего учителя. И хотя конкретные подробности того, через что им пришлось пройти, оставались неизвестными, в эпоху смут владеть общеизвестным состоянием, очевидно, было не слишком радостным уделом.
Богатство и сокровища волнуют людские сердца, и подобные примеры с древних времен встречались на каждом шагу.
Поэтому, — про себя в очередной раз укрепился в этой вере Чжоу Юй, — да будь я проклят, если позволю кому-либо обнаружить мою систему.
Аромат еды постепенно начал доноситься из небольшого деревянного дома, и вскоре воздух наполнился аппетитными запахами.
Дуань Сяоюй усердно втянула носом воздух, прижала ладони к щекам и, присев на корточки рядом с Дуань Фэем, спросила:
— Эргэ, когда же мы сможем поесть?
— Сяоюй проголодалась? — Дуань Фэй аккуратно уложил найденные камни на наполовину сложенную печь, тщательно замазал щели подготовленной глиной и, пользуясь моментом, бросил взгляд в сторону небольшого деревянного дома, мысленно подумав, что этот парень ест самый настоящий рис — какая непозволительная роскошь.
Девочка понятия не имела, что ее эргэ слюнки текут точно так же, как и у нее самой, и послушно кивнула:
— Голодна.
— Умница, подожди еще немного, — утешил ее Дуань Фэй.
Услышав их разговор, Хэ Чуньни простодушно рассмеялась, извлекла из узелка с сухим пайком грубую лепешку, отломила небольшой кусочек и протянула девочке:
— Держи, Сяоюй может пока перекусить этим, чтобы заморить червячка.
Линь Яньэр бросила на землю травинку, которую безуспешно пыталась выдернуть добрую половину дня, и произнесла:
— Чуньни, эта лепешка такая жесткая и грубая, как же сестрица Сяоюй сможет ее проглотить?
Хэ Чуньни закатила глаза:
— Говоришь так, будто все мы на протяжении всего этого пути питались исключительно деликатесами.
Линь Яньэр оставила в покое траву, поднялась на ноги и заявила:
— Разве у нас был выбор? А теперь, когда вокруг плывет такой аромат, разве у кого-то повернется язык есть эту твердую, как камень, лепешку? — При этом она тоскливо и с надеждой покосилась в сторону деревянного домика.
Хэ Чуньни едва не рассмеялась от злости на такое выражение ее лица. Уперев руки в боки, она без церемоний резко осадила соперницу:
— Каким бы манящим ни был запах, он принадлежит чужому человеку! Даже если ты помрешь с голоду, тебе ничего не достанется!
— Ты! — пойманная на болевую точку, Линь Яньэр тут же покраснела глазами и повернулась искать поддержки у старших: — Сестрица, посмотри же, что эта Чуньни...
Ее родная сестра Линь Юньнян с сомнением посмотрела на нее, собираясь что-то сказать и тяжело вздохнув, но прежде чем она успела раскрыть рот, ее прервал другой подросток, до этого молчаливо выполнявший свою работу. Этот парень единым движением отдернул руки Хэ Чуньни, упертые в бока, и с суровым лицом уставился на нее.
Линь Яньэр мыленно обрадовалась, решив, что ее младший брат сейчас проучит эту девчонку Хэ Чуньни, как вдруг услышала, как обычно не произносивший за полдня ни слова Хэ Дунвэнь с напыщенным нравоучением произнес:
— Разве подобает девушке стоять, уперев руки в боки!
Хэ Чуньни, словно острый перец, без капли смущения ущипнула юношу за щеку:
— Ишь ты, книжный червь, еще вздумал указывать своей старшей сестре?
Интеллигентное и миловидное лицо Хэ Дунвэня мгновенно залилось краской, брови же сошлись на переносице в крутой излом:
— Если я не буду за тобой присматривать, то кто тогда?
Заметив, что эти двое снова собираются затеять ссору, Дуань Сяоюй поспешно поднялась на ноги и проговорила:
— Сестрица Чуньни, братец Дунвэнь, не ссорьтесь, я больше не хочу есть.
Дуань Фэй молча бросил взгляд на эту парочку и обратился к младшей сестре:
— Сяоюй, не обращай на них внимания, пусть себе бранятся. Братушка сейчас приготовит тебе что-нибудь вкусное.
Оставленная без всякого внимания Линь Яньэр до того разозлилась, что ее лицо побелело. Заметив, что ее собственная сестра больше не смотрит на нее, а отвернулась, чтобы позаботиться о сыне, она почувствовала себя обиженной до глубины души, уселась на ближайший камень и принялась дуться.
Она решила про себя, что когда вернутся старший брат Дуань и зять, она обязательно пожалуется им!
Однако те самые люди, о которых она так страстно грезила, думали вовсе не о ней: когда оба они вернулись, неся на плечах по два огромных бревна, они даже не взглянули в ее сторону. Проигнорировав ее радостные возгласы в адрес старшего брата Дуаня и зятя, они напрямик направились к своим семьям, окружившим лагерь.
Линь Яньэр: «...» Обидно, аж плакать хочется!
Но жалеть ее было некому.
И какой тогда смысл проливать слезы? От этого дела не было никакого толку, и ей оставалось лишь с кислым видом поплестись обратно.
— Ого, редко встретишь такие ровные сосны, они как нельзя лучше подойдут для опорных столбов нового дома. — Дуань Фэй похлопал по двум массивным бревнам, принесенным Дуань Жуном. Оба они отличались отменной прочностью, и этот его старший брат действительно был мастером на все руки в любом деле — оставалось только восхищаться.
Стоявший рядом Гао Шань, утирая со лба градом катившийся пот, искренне произнес:
— У А-Жуна отличный глаз, он сам отобрал каждое из этих бревен.
— Старший брат такой сильный! — в глазах девочки читалось открытое восхищение.
Дуань Жун погладил сестру по голове и, обведя взглядом окружающих, спросил:
— Как у вас тут обстоят дела?
Дуань Фэй честно доложил:
— Я как раз закончил складывать печь, но пользоваться ею пока нельзя, нужно подождать, пока высохнет глина.
Дуань Жун нахмурился.
Стоило ли говорить, что все они смертельно проголодались? Дуань Фэй втянул голову в плечи: судя по аппетиту его старшего брата, за всю долгую дорогу бегства от бедствий ему, должно быть, едва ли удавалось поесть досыта — можно сказать, он все это время голодал.
Эх, жалко-то как.
Второй молодой господин семьи Дуань испытал острый приступ жалости к своему старшему брату.
— Ав-ав-ав!
В этот самый момент раздался собачий лай, сопровождаемый отчетливым и невероятно манящим ароматом каши.
Все вытянули шеи и увидели, как со стороны небольшого деревянного дома к ним направляется один человек и две собаки. Поперек пастей обеих крупних черно-бурых собак были зажаты бамбуковые корзины, а позади них шел юноша, в руках у которого была большая бадья.
Его иссиня-черные шелковистые длинные волосы были небрежно собраны на затылке и покачивались в такт каждому шагу. Надетый на нем прежде бирюзовый халат был туго перепоясан поясом, а подол одежды, по всей видимости, показался парню помехой, поэтому он подоткнул его и заправил под пояс, обнажив прямые стройные ноги в плотно обернутых тканью штанинах.
В этой картине — среди зеленеющих крутых гор, журчания бурлящей воды и пестрящей пожелтевшей травы, подчеркнутой его изящной и плавной походкой — было нечто невыразимо поэтичное. Мужчина, не отрывая глаз глядивший на него, слегка прищурился, чувствуя, будто его сердце кто-то легонько царапнул кошачьей лапкой, вызывая странный, зудящий трепет.
В действительности же всё было куда банальнее: бадья, которую нес Чжоу Юй, оказалась довольно тяжелой, и после долгого перехода руки неминуемо устали, отчего он и шел слегка покачиваясь.
Дуань Жун пришел в себя, тонкие губы его слегка сжались, и он сделал широкий шаг вперед, перехватив ношу из его рук:
— Я сам.
Чжоу Юй с облегчением позволил ему забрать тяжесть, размял затекшие ноющие руки и неторопливо поплелся следом. Две его собаки, старший и средний братья, завидев хозяина, давным-давно бросили зажатые в зубах корзины и радостно примчались встречать его, отчаянно виляя хвостами.
— Ав-ав-ав!
— Умнички, — Чжоу Юй погладил каждую собачью голову по очереди в знак одобрения.
— Братец Чжоу, это ты?.. — Дуань Фэй шагнул им навстречу и, с трудом сдерживая волнение, посмотрел на кастрюлю с клецками и бадью с тушеной свининой и капустой в двух корзинах.
Чжоу Юй негромко произнес:
— Вы же еще не трапезничали.
— Но ведь... — вежливо замялся Дуань Фэй. — Разве это не слишком большая щедрость с твоей стороны?
В эти смутные времена зерно ценилось выше золота и серебра, не говоря уже о том, что в руках у Дуань Жуна находилась целая бадья густой рисовой каши. Людей у них было много, и один такой приём пищи равнялся запасам Чжоу Юя на два-три дня — расход получался поистине немалым.
Дуань Фэй, незадолго до этого мысленно коривший юношу за расточительность, почувствовал себя крайне неловко и от стыда лишился дар речи.
Какой же он все-таки добрый человек! — подумал он.
— Я отблагодарю тебя, — в отличие от вежливых слов благодарности его брата, Дуань Жун высказался прямо, лаконично и тверже стали.
Было очевидно, что он принимает доброту юноши.
Чжоу Юй не стал церемониться с ним, кивнул в ответ и позвал своих четвероногих братьев возвращаться домой.
http://bllate.org/book/24693/2907529
Готово:
