Все, кто запутался в сетях чувств — до предела глупые люди.
На мгновение Гу Янцин подумал, что собеседник видит его насквозь, но Гу Шаоянь выглядел безмятежным, словно обронил это замечание невзначай.
Про себя он усмехнулся собственной мнительности: если бы тот обо всём догадался, стал бы он с такой праздной лёгкостью кататься с ним на лодке и любоваться цветами?
Гу Янцин заговорил:
— Страдать из-за фальшивых иллюзий, подобных отражению луны в воде и цветов в зеркале — это ведь до смешного нелепо.
Гу Шаоянь скривил губы:
— Редко когда я поддаюсь меланхолии, неужели тебе непременно нужно меня опровергнуть?
Гу Янцин скосил на него глаза:
— Я лишь призываю тебя одуматься и заблудиться вовремя.
Гу Шаоянь скрипл зубами, но ничего не ответил и, упершись взглядом перед собой, принялся яростно грести. Сначала Гу Янцин решил, что тот просто уязвлён, но спустя мгновение почуял неладное: Гу Шаоянь правил вовсе не к широкому плёсу, а наоборот — прямо в заросли зелёных облаков.
Огромные листья лотоса стояли гордо и прямо, один над другим, и в конце концов полностью скрыли и маленькую лодочку, и сидевших в ней двоих. Добравшись до самой гущи лотосов, Гу Шаоянь перестал грести — если быть точнее, грести дальше было уже невозможно, и они накрепко застряли среди растений.
Гу Янцин развалился в лодке, прищурившись и подставляя лицо лучам солнца, что пробивались сквозь щели между листьями, ленивый и довольный, точь-в-точь сытая кошка.
Даже сейчас он не преминул отпустить колкость:
— Сами себя в коконе заперли.
Гу Шаоянь хмыкнул, проигнорировав его слова, и принялся сам по себе срывать стебли лотосов, сгребая их в охапку и перекладывая Гу Янцину на грудь.
Гу Янцин посмотрел на нежные цветы у себя на коленях и произнёс:
— Жестокое обращение с цветами.
Уголки губ Гу Шаояня дрогнули:
— Это называется «Цветы цветом красуйся, сорви их, пока не осыпались».
Затем он сорвал один особенно широкий лист лотоса и добавил:
— К тому же, с чего ты взял, что я сделал это не нарочно?
После этого Гу Янцин увидел, как он, прикрываясь огромным лотосовым листом, подался вперед, и его губ коснулась мягкая прохлада.
Их тела соприкоснулись, но поцелуй не был глубоким.
А когда подошли слуги, искавшие господина, они увидели лишь зелёный шатёр из листьев, укрывающий палящее солнце и бесконечную негу.
Не жалей расшитых золотом одежд,
Покатайся на волнах юности своей.
Цветы цветом красуйся, сорви их, пока не осыпались,
Не жди, пока ветви опустеют и останутся голыми.
Гу Шаоянь заболел.
Болезнь обрушилась лавиной: сперва несколько дней сильнейшего жара, а затем долгие недели в постели. Придворные лекари ничего не могли поделать, понятия не имея, что за недуг его поразил. Всем оставалось лишь изо дня в день наблюдать, как Гу Шаоянь тает на глазах, и некогда крепкое тело быстро превратилось в подобие бумажной куклы.
Большую часть времени Гу Шаоянь проводил в беспамятстве, приходя в себя лишь изредка, да и тогда бессвязно бредил с потухшим взором. Прислуга, дежурившая у его постели, лишь после долгих дней расслышала имя, которое он срывался шептать — Юнь Юэ. Но каждый из них опускал глаза и делал вид, что ничего не слышал, ведь в первый же день болезни, очнувшись, император отдал приказ: «Не позволяйте ему узнать». Близкие люди прекрасно понимали, кого именно он имеет в виду под словом «он».
Дворец Шанхуа.
Гу Янцин занимался фехтованием.
Его длинный меч сверкал, подобно змею, высунувшему жало; стоило кисти сделать плавный взмах, а шагу — качнуться вперед, как полы одежд взмывали в воздух, а вспышка клинка соединяла в себе изящество и смертельную опасность, скрывая за внешней простотой убийственный замысел. Закончив танец, он изящно закрутил мечом замысловатый узор и вернул клинок в ножны.
Его лоб покрылся тонкой испариной, но лицо оставалось холодным, а пара лучистых глаз казалась вечными льдами на вершинах холодных гор.
Он поднял взгляд на Не Юйхэ, тихонько застывшую у арочного проема. Несравненная красавица в скромном голубом наряде выглядела утонченной и отрешенной от мирской суеты.
Сам он хранил безмятежность спокойного озера, не выказывая лишних эмоций.
По правде говоря, он даже сам удивлялся. Удивлялся тому, насколько оказался спокоен — эта женщина казалась ему ничуть не более примечательной, чем любая травинка или цветок, и он совершенно не мог припомнить, из-за чего прежде сходил по ней с ума. Он лишь молча думал о том, что любые чувства со временем неизбежно блекнут.
Не Юйхэ не стала тратить время на пустые любезности; она просто спокойно посмотрела на него и тихо произнесла:
— Он заболел.
Гу Янцин по-прежнему сохранял безмятежный вид. Приняв из рук подбежавшей служанки полотенце, он медленно и изящно вытер пот, и лишь завершив это дело, вновь перевел взгляд на Не Юйхэ.
— Этот вана знает, — уголки его губ изогнулись в насмешливой улыбке. — Только вот не пойму, что здесь забыла благородная наложница Шу? Впрочем, я позабыл: благородная наложница Шу давным-давно лишена своего титула и больше не купается в императорской милости.
Взгляд Не Юйхэ слегка дрогнул.
— Ты ведь и впрямь всё знаешь. Забавно только, что он думал, будто сумеет всё скрыть.
Под конец в ее голосе прозвучала горькая усмешка.
Гу Янцин стер с лица улыбку и холодно произнес:
— Зачем бывшая наложница Шу пожаловала сюда?
Не Юйхэ не рассердилась на его холодность и насмешки, а лишь промолвила:
— В бреду он все время зовет твое имя.
Гу Янцин промолчал.
Закусив губу до белизны, Не Юйхэ произнесла:
— Пусть даже в твоих глазах это мерзко и грязно, но ради его искренней преданности, умоляю, пощади его жизнь. С таким тяжелым недугом он уже никогда не сможет затеять смуту.
Гу Янцин долго молчал, а затем бросил:
— Вашей милости пора возвращаться.
Эти слова прозвучали тяжелым молотом, отчего лицо Не Юйхэ стало белым как бумага. Она долгим взглядом посмотрела на Гу Янцина, после чего медленно развернулась и ушла.
Гу Янцин неподвижно стоял, провожая взглядом удаляющуюся фигуру, пока на его плечо не опустилась птица.
Он протянул руку, и птаха, ничуть не испугавшись, порхнула ему на ладонь.
Глядя на бестолковую птичку, он улыбнулся и проговорил:
— Все они боятся, что я убью его. Верно, я и впрямь злодей.
Его глаза излучали мягкое тепло, а голос звучал ласково.
Птица, разумеется, не понимала человеческой речи. Не найдя угощения, она наклонила голову, с любопытством глядя на него, а затем вспорхнула и улетела.
Три дня спустя Гу Янцин наконец полностью пришел в себя после беспамятства, и все симптомы болезни бесследно исчезли.
Но он превратился в дурака.
Самого настоящего дурака.
Его разум откатился к уровню маленького ребенка, и некогда чувственные, влекущие персиковые глаза теперь были до краев наполнены наивной чистотой.
Это известие повергло всю Поднебесную в ужас.
Дрожащие лекари уверяли, что затяжная лихорадка повредила императору рассудок. Но в сложившейся ситуации причины уже не имели значения — важен был лишь результат.
Великий правитель могущественной державы превратился в слабоумного ребенка. Соседние государства зашевелились, да и при дворе начались нестроения.
И именно в этот момент из Резиденции удельного князя Ци объявили, что болезнь князя наконец отступила.
Это заставило бесчисленных людей задохнуться от изумления. Хотя все прекрасно понимали, что Гу Янцин и не болел вовсе, прежде слова Гу Шаояня имели силу закона, а теперь это обстоятельство предоставило ему прекрасное оправдание.
Все влиятельные фигуры при дворе уже были оскорблены Гу Шаоянем, а потому сейчас за него некому было заступиться. Те же, кто испытывал недовольство, в основном являлись мелкими людишками, преследовавшими лишь собственную выгоду и не обладавшими никакой реальной силой — Гу Янцин расправился с ними в мгновение ока. Он заложил основы своей поразительной сети влияния еще много лет назад, и теперь она постепенно являла себя миру.
Все это время Гу Шаоянь откармливал вовсе не слабую больную кошку, а свирепого и безжалостного тигра.
Он принял бразды правления практически естественным путем. Если не считать того, что он еще не облачился в драконью мантию и не воссел на тот самый драконий трон, во всем остальном между ними уже не было никакой разницы.
Нельзя сказать, что никто не подозревал его в отравлении, но ароматические курения с подмешанными ядами изготавливались по секретным рецептам людей Гу Янцина — где было сыскать улики? В конце концов это дело просто замяли.
Гу Янцин сидел на троне удельного князя, созданном по его собственному заказу, и холодным взглядом окинул собравшихся внизу чиновников, на его губах заиграла странная, едва заметная улыбка.
Смотрите-ка: пусть некогда Гу Шаояню сопутствовал попутный ветер и величайшая удача во всех делах, разве не закончил он свои дни в таком убожестве? В конце концов, разве не он, Гу Янцин, смеется последним?
Его пальцы нежно гладили изящные резные узоры на подлокотниках кресла, а взгляд постепенно теплел.
Всякие там чувства — чистейшей воды чушь. Рядом с человеком всегда остаются лишь деньги и власть, а все, кто запутался в сетях чувств — до предела глупые люди.
Глупее некуда.
Зал Чэнхэ.
На нем были надеты черные парадные одежды, расшитые серебряными драконами с разинутыми пастями, а ноги обуты в сапоги из черной кожи. Величественный и властный вид отражения в зеркале заставил бы восхититься любого.
Не позволяя никому помогать, Гу Янцин облачался в каждый предмет одежды своими руками. Глядя на себя в зеркало, он поднял венец и медленно водрузил его себе на голову, завязав тесемки — с каждым движением подвески из жемчуга мягко покачивались.
Отражение в зеркале улыбалось.
И он сам тоже улыбался.
Ничего более упоительного в его жизни еще не было.
Ничего...
Сердце на миг пронзила острая боль, но он предпочел ее проигнорировать, заглушив вместе с ней и те насмешливые голоса, что поднимались из глубины души.
Раздался скрип — дверь кто-то отворил, и вошедший человек в страхе рухнул на колени, дрожа всем телом:
— Докладываю князю Ци: дочь генерала Чжэньюаня, Чжоу Миньсинь, просит о встрече.
Чжоу Миньсинь? Неужели теперь в императорский дворец может заходить кто угодно? В глазах Гу Янцина мелькнула насмешка. Очередная просительница за Гу Шаояня. Как вышло, что у такого ветреного и распутного ничтожества оказалось столько защитников?
Долго вглядываясь в отражение в зеркале, Гу Янцин наконец медленно произнес:
— Пусть войдет.
http://bllate.org/book/24652/2900824
Готово:
