Невозможно! — молодой практик качнулся всем телом и резко вскочил на ноги. На его красивом, правильном лице застыло выражение крайнего изумления и гнева, а взгляд в упор впился в меня.
Я закинул ногу на ногу и с ленивым видом принялся вырезать из деревяшки крошечную фигурку, даже не удосужившись поднять веки: — Что тут невозможного?
— Это же чистой воды абсурд! — юноша со злостью хлопнул ладонью по резному сандаловому столу, так что пепельница подпрыгнула и пепел осыпался на крышку. Чуть ли не сорвав голос, он заорал на меня: — С других станется клеветать на старшего брата и называть его слугой демонов, но ты… даже ты говоришь о нём такое! Я ошибся в тебе!
От его крика моё сердце испуганно сжалось. Я глубоко вздохнул, чтобы прийти в себя: — Не ори так громко. Сам же знаешь, с моим сердцем шутки плохи.
— Ну и что с того?! Сколько испытаний выпало на долю старшего брата? Да ты понятия не имеешь, через что он прошёл, чтобы спасти меня… — на лице юноши снова отразилась глубокая боль. Теперь, глядя на меня, он уже не излучал прежней мягкости и дружелюбия, во взгляде проступила настороженность.
Еле успокоившееся сердце вновь заколотилось быстрее, а пальцы, сжимавшие нож для резьбы, задрожали. Мне не оставалось ничего другого, как убрать деревянного человечка и подняться.
— Ты куда это собрался? — молодой человек резко подался вперед и мертвой хваткой вцепился мне в запястье.
Я лениво скосил на него глаза: — Раз ты мне не веришь, говорить больше не о чем. Куда же ещё? Идти отдыхать, разумеется.
— Но… но… — юноша отчаянно пытался подобрать слова. Гнев его ещё не утих, а мой легкомысленный ответ лишь сильнее разжёг пламя обиды в его груди. Лицо юноши прояснилось, он наконец нашёл за что зацепиться: — Ты никуда не пойдёшь.
Я нахмурился: — Ладно, я никуда не уйду. Сначала отпусти руку.
Но юноша вдруг рванул меня на себя, заставляя оказаться лицом к лицу с ним. Он и без того был на голову выше, а сейчас, охваченный праведным гневом, возвышался надо мной и смотрел с такой свирепости, что выражение его лица казалось едва ли не устрашающим.
Я тут же отвёл взгляд, но вокруг всё было заслонено его широкими плечами, смотреть было абсолютно некуда, и мне пришлось уставиться на распоротый шов на его плече.
— Ты никуда не пойдешь, — юноша сглотнул слюну и повысил голос: — Ты ещё не сказал, кто надоумил тебя оклеветать старшего брата.
Я на мгновение растерялся: надоумил?
Похоже, юноша и сам понял, что сморозил глупость. Однако он был молод, горяч и всё ещё кипел от злости, поэтому просто молча тяжело дышал, раздувая ноздри. Глядя на его вздымающуюся грудь, я понимал, что обида его жжет сильнейшим образом.
Но разве мне самому не было больно? Жаль только, до этого никому нет дела.
— Ты… — он разомкнул губы: — Просто скажи мне. Скажи, и я не стану винить тебя.
Ха-ха. Я ведь всего-навсего озвучил правду, а теперь должен расплачиваться за неё гневом собственного лучшего друга. Кого же мне тогда винить?
Наверное… автора. Если бы этот писатель не создал столь остолопского главного героя и не заставил его сойтись с главным злодеем — то есть боссом-антагонистом — так, что теперь их невозможно развести, зачем бы ему понадобилось отправлять сюда меня?
От этой мысли мне стало легче на душе. Столкнувшись с главным героем, чей интеллект отчаянно нуждался в спасении, я должен был проявить максимум терпения и добросовестно выполнять обязанности Корректора Сюжета.
Верно, этот мир бессмертных — не мой дом, я здесь чужак.
Я прибыл сюда лишь для того, чтобы помочь Великому Автор триумфально добраться до счастливого финала и не дать главному герою угробить себя по собственной глупости. Моя главная цель — заставить протагониста как можно быстрее раскусить истинное лицо главного злодея-босса, порвать с ним все связи, а затем толково воспользоваться своими роялями в кустах, чтобы прокачаться, одолеть босса в финальной битве за судьбу мира и завершить Прохождение Скорби и Вознесение.
Чтобы сыграть эту ключевую роль, я сначала потратил пять лет сюжетного времени на то, чтобы подружиться с главным героем, а затем ещё пять — на совместные тренировки и охоту на монстров.
В последний год мы вместе поступили в Секту Юньсянь.
За этот год произошло немало событий: например, главный герой по воле сюжета встретил главное испытание своей жизни — старшего брата, который по совместительству являлся будущим зловещим боссом, эталонным мерзавцем в овечьей шкуре.
Или взять хотя бы их первую встречу: старший брат спас его, хотя сам протагонист угодил в переделку как раз из-за него. Впрочем, это неважно, главное — между ними вспыхнула любовь с первого взгляда… точнее, родство душ? Короче говоря, они сошлись на почве исключительного взаимопонимания, идеально слаженно практиковали боевые искусства, один источал благосклонность, другой преисполнялся восхищения — этакое классическое геройское преклонение перед доблестью другого героя.
Что же до меня, простого второстепенного персонажа без всяких читерских способностей, то мне приходилось тренироваться дни и ночи напролёт, лишь бы удержаться на положении ученика Секты Юньсянь. На преодоление проклятых экзаменов у меня уходили абсолютно все сильные стороны и энергия.
Разумеется, за этот год у меня не оставалось времени на беззаботные прогулки в компании двух обладателей роялей в кустах. Постепенно тот лучший друг, с которым мы делили десятилетку взросления, отдалился от меня, и в его глазах я перестал быть единственным центром вселенной.
И хотя я понимал, что всё это в порядке вещей — не будь у автора заскока прописать главного героя и злодея в столь тесных отношениях, мне бы и вовсе не пришлось появляться здесь и надрывать сердце ради разрушения их связи, — когда этот живой, тёплый, до боли знакомый человек, умеющий смеяться и плакать, вцепился в воротник моей одежды и потребовал назвать имя тайного кукловода, мне всё равно было немного больно.
Ладно, совсем капельку. Чуть-чуть.
— Почему ты молчишь? — лицо юноши побагровело, а всегда мягкий взгляд впился в меня с ненавистью, словно я был его заклятым врагом: — Тот человек… неужели он настолько тебе дорог?!
Я попытался опустить голову, но он крепко сжал мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.
— Отвечай мне! — взволнованно потребовал он.
Сердце колотилось всё быстрее, в ушах шумела кровь, перед глазами поплыли мелкие чёрные мушки. Я попытался разжать его пальцы, но сил совсем не осталось.
— Дурак… — вздохнул я.
Уже на грани бесчувствия я расслышал его растерянный бормочущий вопрос: — Кто дурак?
Порой дистанция между людьми бывает настолько непреодолимой, что и десяти лет не хватит, чтобы сделать хотя бы шаг навстречу. Произнесёшь крылатую фразу, а собеседник тут же забудет её и принялся допытываться, что она значит.
А порой люди оказываются до боли близки: стоит протянуть руку помощи в трудную минуту, и тебя запомнят на всю жизнь. Жаль только, что тем самым человеком был не я.
Я моргнул, и комната передо мной постепенно обрела чёткие очертания.
Прямо передо мной возник массивный письменный стол из кожи и прессованного дерева, а за ним сидел хорошо знакомый мне человек и ухмылялся.
— Малыш Су, придумал план? Эх, виноват, не устоял перед мягкотелостью, послушал девчонок, когда они начали подначивать, вот и выписал злодейского босса таким крутым и властным, что в него даже главный герой влюбился! Ай-яй-яй, вот и пришлось обращаться к тебе, нашему эксперту!
Я оперелся ладонями о широкие подлокотники дивана и с трудом приподнялся.
— Эй-эй, не двигайся, лежи и говори оттуда. — он тут же суетливо подскочил, чтобы поддержать меня.
Устроившись спиной на мягких подушках дивана, я тяжело перевёл дыхание: — У меня всего лишь ноги не ходят, а не паралич ниже пояса. Хочешь, чтобы у меня пролежни появились?
Он участливо обнял меня за плечи, и в воздухе повеяло тонким ароматом табака: — Дорогой мой, разве я не хочу, чтобы ты поскорее отправился в путь, очутился в созданном мной мире и бегал там здоровым и резвым?
И то верно: как бы хлопотно и энергозатратно ни было ремесло Корректора Сюжета, я всё равно соглашался на эту работу из-за главного стимула. В реальной жизни я калека, но внутри истории становлюсь всезнающим божеством со здоровым телом, способным отвесить пинок кому угодно.
— Тьфу на тебя! С каких пор это мир, созданный тобой? — фыркнул я.
— Хе-хе, Мастер Ли, весь мой дырявый мир держится исключительно на твоих плечах! Ты даже не представляешь, сколько читателей ждут, когда ты допишешь эту историю~
Я закатил глаза: — Метеорит упадёт на Землю, горы рухнут вспять — завершить всё можно любым способом, стоит тебе только рот открыть.
Он тут же льстиво заулыбался: — Ну конечно, но мне же нужно за твой счёт жить! Если на Землю упадет метеорит, как я дальше стану крутиться? Сколько стоит эта вывеска — раз, и всё прахом пошло! Кому тогда за коммуналку нашей виллы платить?
Все красивые слова он уже забрал себе. Ну а что поделать, раз он Великий Автор? Мне, простому батраку на побегушках, оставалось лишь покорно выполнять свою работу.
— В общем, идея такая: внедрить туда персонажа, который заслужил бы доверие главного героя, но при этом воздерживался бы от любых действий, ломающих сюжет…
— Отлично! Я думал точно так же! Великие умы мыслят одинаково! — Великий Автор неожиданно шлепнул меня по ноге.
Я холодно уставился на него.
— Ой, прости ради бога, думал, это подлокотник дивана. — его лицо залилось краской.
— Ничего, продолжай, всё равно я ничего не чувствую. — всё равно что по подлокотнику стукнул, никакой разницы.
— Так что нам нужно поторопиться, начнем сегодня вечером, как тебе? Я настрою шкалу времени, ты переместишься туда, завоюешь доверие главного героя, а в решающий момент разоблачишь истинную сущность злодея-босса, чтобы протагонист возненавидел его лютой ненавистью! — он возбужденно взмахнул рукой. — Замечательно! Резкий поворот сильных чувств — это же главная кульминация! Подписки взлетят до небес! Ни слова больше, наша поездка на Пхукет в следующем месяце зависит только от тебя!
Словно у него вообще было время на отпуска.
Шум ветра всколыхнул занавески.
Скрип… скрип…
Что-то легкое и нежное скользнуло по моему лбу и опустилось на щеку.
Я почувствовал под собой холодное и твердое каменное ложе, а также собственные окоченевшие от холода ноги. Пошевелив пальцами ног, я глубоко вздохнул.
Снова вернулся в историю.
Тот сон был воспоминанием о событиях, произошедших до моего перемещения. Они стояли перед глазами так живо, будто я только что вернулся из сказки в реальность.
Иногда, когда слишком долго занимаешься правкой сюжета, начинает казаться, что нигде нет ничего настоящего: стоит заснуть и снова открыть глаза, как окажешься в новой «реальности».
Но эта знакомая и тоскливая каменная кровать вряд ли сыщется где-то ещё — только в Секте Юньсянь этого мира бессмертных вечно придумывали способы извести учеников. Помимо бесконечных экзаменов, здесь практиковались спарринги между сокурсниками, а простоять под палящим солнцем с тяжёлым чаном воды на голове считалось обычным делом. Всё это можно было перетерпеть, но единственное, с чем приходилось сталкиваться каждую ночь — это жёсткое, бугристое каменное ложе, от которого, казалось, вот-вот переломится позвоночник.
Задание ещё не выполнено, так что вернуться я, конечно, не мог. Кто знает, быть может, Великий Автор счёл, что я слишком медленно работаю, и решил подстегнуть меня через сон.
— Ли Су…
То самое правильное и красивое лицо, которое мне меньше всего хотелось сейчас видеть, снова склонилось надо мной.
— Т-ты как себя чувствуешь? Почему ты вдруг упал в обморок?
Он наклонился ближе, его выразительные густые брови были непривычно нахмурены, а чёрно-белые глаза неотрывно глядели на моё лицо. Чистая мужественная аура вторглась в моё личное пространство, доставляя мне сильнейший дискомфорт.
Он протянул руку, легко смахнул с моего лица опавший лепесток персика и произмолвил: — Ты спал три дня. Цветы уже распустились.
Я понятия не имел, что он имел в виду. Упрекает меня в том, что я упал в обморок не вовремя?
Я оттолкнул его, поправил одежду и встал с постели.
— Тянь Цзюэ. — стоя к нему спиной и завязывая волосы в пучок, я бросил через плечо: — Если ты не веришь моим словам, ничего страшного. Просто будь осторожен сам, не жди, пока тебя столкнут со скалы, чтобы усвоить, что береженого бог бережет.
При этих словах в груди снова кольнула острая боль. Я прикрыл рот рукой, пережидая новый приступ судорог.
Черт побери, хотя я и являюсь всезнающим божеством, спойлерить напрямую запрещено. Эта работенка точно не для смертных.
Жаль только, что на моих плечах лежит столь тяжкое бремя, и мне постоянно приходится оставлять едва заметные намёки, дабы завершить грандиозный замысел по расставлению нитей на тысячу ли вперёд. В конце концов, всё ради слов Великого Автора:
— Малыш Су, знаешь, почему Цао Сюэцинь так крут? Потому что он мастерски умел распускать «тайные нити змеи в траве».
Подавив импульс спросить, кто такой этот змеиный ковбой, я покорно взвалил на себя ношу творческих закидонов этого молодого романтика.
Впрочем, теперь нити были сплетены почти полностью.
Я обернулся и с ленивым видом бросил взгляд на Тянь Цзюэ. Тот явно сдерживал какие-то эмоции, уставившись в угол комнаты и крепко сжав кулаки.
Мой дорогой дружище, наш хрупкий союз, который вот-вот готов развалиться по швам, — давай просто поддержим видимость мира и пройдём этот путь до конца.
— Тянь Цзюэ, — поманил я его пальцем.
— М? — он бросил на меня сложный взгляд.
— Одежда порвалась. Иди сюда, я зашью. — я указал на распоротый шов у него на плече.
http://bllate.org/book/24650/2900633
Готово:
