Готовый перевод God Knows / Бог свидетель: Петля бесконечных измен: Глава 27

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Семейный врач, осознав всю скрытую в телефонном звонке ярость, едва положив трубку, схватил медицинский чемоданчик и помчался со всех ног. Едва переступив порог гостиной, врач тут же оказался втолкнут Сун Цзя в спальню.

Однако сам Сун Цзя внутрь не пошел — он лишь замер в коридоре снаружи, томимый тревожным ожиданием.

После стольких потерянных минут и пролитой крови ему ведь сейчас наверняка чертовски больно!

Сун Цзя до боли сжал кулаки, костяшки его пальцев побелели, но он всё равно не разжимал рук, словно пытаясь так себя в чем-то предостеречь.

Раз уж решился на это, не смей жалеть о содеянном, иначе станет только хуже!

Вскоре из спальни вышел семейный врач с капельками пота на лбу. Сун Цзя вцепился в воротник его одежды: — Как там Ичэнь? Рану обработали?

Врач вздрогнул и заискивающе забормотал: — Молодой господин Сун, у пациента разошелся шов, но он наотрез отказывается сотрудничать. Пойдите уговорите его!

По правде говоря, он сам даже близко подойти к больному не смог.

— Отказывается сотрудничать?

Сун Цзя нахмурился. Он уже догадался, что на уме у Чэн Ичэня: тот пытался использовать причинение вреда собственному телу, чтобы заставить его капитулировать.

Он почти был уверен: если он сейчас и вправду войдет туда уговаривать юношу принять помощь, тот непременно воспользуется моментом и заставит дать какое-нибудь обещание, в противном случае отказываясь лечиться.

Но если не входить... как же он сможет спокойно смотреть, как Ичэнь продолжает мучиться?

Не раздумывая больше ни секунды, Сун Цзя решительно шагнул внутрь. Врач послушно последовал за ним, снова переступая порог спальни.

Сидевший на полу юноша был блен, как бумага, лоб покрылся крупными испасинами, а руки судорожно вцепились в простыню.

Ему было невыносимо больно!

Сун Цзя подошел ближе и мягко заговорил, пытаясь успокоить: — Ичэнь, будь хорошим мальчиком, ладно? Позволь врачу помочь тебе.

— Сун Цзя, пообещай мне, что никогда больше не бросишь меня и больше не произнесешь ни слова о разводе, тогда я соглашусь на лечение!

Даже испытывая такие муки, он все равно упорствовал. Сун Цзя чувствовал себя до того раздраженным, что был готов распустить кулаки.

— Хорошо, я обещаю! — однако, не дожидаясь, пока на лице юноши появится улыбка, Сун Цзя добавил: — Но неужели ты думаешь, что раз я пообещал, то не смогу взять слова назад? Ичэнь, ты прекрасно знаешь мой характер — я вовсе не какой-нибудь благородный муж.

Юноша ошеломленно уставился на него.

— Ты так сильно от меня зависишь... Право, я начинаю сомневаться: если я умру, ты что, отправишься следом за мной?!

Сун Цзя поднялся на ноги и повернулся к Чэн Ичэню спиной, скрывая на лице нервозность, которую никому нельзя было показывать.

Бросив эти слова, он на самом деле попытался немного прощупать почву.

Чэн Ичэнь долго-долго молчал, а затем вдруг стиснул зубы и твердо произнес: — Да, если ты умрешь, я тоже не стану жить.

Тело Сун Цзя яростно задрожало.

Вот как, его худшие подозрения подтвердились.

Раз так, ему тем более нельзя позволять ситуации развиваться дальше в том же духе!

Видя, что атмосфера между ними накаляется до предела, оставленный в стороне врач робко подал голос: — Молодой господин Сун, если эту рану не обработать прямо сейчас, крови выльется еще больше.

И тогда это место рискует превратиться в место преступления.

Сун Цзя то сжимал кулаки до побелевших костяшек, то разжимал их, и так несколько раз.

Стараясь не смотреть на побледневшего юношу, он напустил на себя холодный вид и бросил: — Жизнь его собственная, пусть делает что хочет, мне до него дела нет.

С ледяным выражением лица Сун Цзя зашагал к выходу из спальни. Со стороны это выглядело настолько жестоко, что впору было искать другие эпитеты.

На самом же деле лишь он сам знал: показное равнодушие было лишь маской, потому что он боялся не совладать с собственной мягкостью.

Едва он постоял снаружи некоторое время, как из комнаты вышел семейный врач. Мужчина утер со лба холодный пот с видом человека, у которого наконец отлегло от сердца: — Рану удалось обработать, хоть я и боялся, что молодой господин Чэн проявит упрямство и ни за что не пойдет на уступки... Сейчас он уже лег в постель, молодой господин Сун, не хотите зайти побыть с ним?

Едва слова сорвались с языка, семейный врач понял, что сболтнул лишнего, и поспешно откланялся.

— Сун Цзя, я знаю, что ты за дверью, зайди ко мне, побудь со мной, пожалуйста! Мне так плохо, рана болит.

Сун Цзя сидел на диване ни живой ни мертвый, твердо внушая себе: Сун Цзя, нельзя поддаваться жалости, нельзя...

Чэн Ичэнь снова заговорил из комнаты, но на этот раз в его голосе слышалось куда больше отчаяния:

— Братец Цзя, раньше... ты никогда не был со мной так жесток! Я ведь здесь умираю от боли, неужели тебе трудно зайти и побыть со мной?

Выдержав еще немного, Сун Цзя все же вернулся в спальню. Притащив стул, он уселся у кровати.

Стараясь изо всех сил игнорировать обиду на лице юноши, Сун Цзя заговорил: — Если мы сможем вести себя как прежде, если ты снова станешь воспринимать меня как своего братца Цзя, то я буду защищать тебя, как и раньше.

Чэн Ичэнь крепко прикусил нижнюю губу, но ничего не ответил. Его губы, и без того яркие, словно покрытые помадой, побелели от сильного укуса.

— Ичэнь, я даю тебе право выбора: либо все возвращается на круги своя, либо...

Чэн Ичэнь затаил дыхание, в упор глядя на него, и зубы сами собой разжали искусанную губу.

— С этого момента мы станем чужими людьми.

В этой удушающей атмосфере что-то внезапно надломилось и рухнуло.

Голос юноши дрожал: — Чужими людьми? Ха-ха-ха... Разве можно ставить вопрос подобным образом? Ты ведь вообще не оставляешь мне пути к отступлению.

Сун Цзя окаменел лицом, не позволяя ни единому мускулу дрогнуть. Про себя он подумал: какой же это путь к отступлению? Для Чэн Ичэня это был самый настоящий тупик.

И когда Сун Цзя уже приготовился к бурной истерике, произошло неожиданное: помолчав пару мгновений, Чэн Ичэнь не стал устраивать скандал. Напротив, он посмотрел на него совершенно нетипичным образом и промолвил чуть приоткрытыми тонкими губами: — Раз уж ты хочешь вернуться в прошлое, давай вернемся. Ты останешься моим братцем Цзя, а я — твоим младшим братом.

В его голосе не было и намека на фальшь, из-за чего застигнутый врасплох Сун Цзя оцепенел.

Так просто согласился?

Или ему это просто послышалось?

Не успел Сун Цзя додумать мысль, как Чэн Ичэнь добавил: — Только чур больше не прятаться от меня и не отталкивать.

Спустя долгое время Сун Цзя едва слышно выдохнул: — М-м.

...

После того как все карты были раскрыты, казалось, будто они и вправду вернулись в былые времена.

Раны на теле Чэн Ичэня еще не зажили, и Сун Цзя хлопотал над ним, словно чересчур заботливый старший брат: то наказывал не вставать с постели, то напоминал звать его или слуг в случае необходимости. К слову, чтобы лучше ухаживать за Чэн Ичэнем, уже на следующий день после возвращения на родину Сун Цзя перевел часть прислуги из старого семейного особняка.

Чэн Ичэнь, как и в былые годы, звал его братцем Цзя, только изредка позволял себе покапризничать — точь-в-точь как в раннем детстве.

Правда, уже в один прекрасный вечер Сун Цзя понял, насколько же наивной была его вера в то, что можно повернуть время вспять.

В этот вечер Сун Цзя разрывался между рабочими делами и заботой о Чэн Ичэне, из-за чего чувствовал себя совершенно вымотанным. Поужинав, он присел на край кровати, чтобы поболтать с Чэн Ичэнем, но стоило им немного поговорить, как его сморил тяжелый сон.

Задремавшего в полупанельном тумане Сун Цзя овеял прохладный ветерок из приоткрытого окна, вмиг возвращая бодрость. Не успел он толком приподнять веки и выпрямить спину, как до слуха донесся едва слышный шепот:

— На самом деле, так жить тоже неплохо. Чем обычные муж с женой отличаются от нас нынешних? Наверное, совсем скоро ты поймешь, что мы вполне можем быть супругами.

В тишине ночи тихонько шелестел ветерок, а слова звучали мягко и зловеще одновременно. У Сун Цзя от этого мурашки побежали по спине, и весь сон испарился без следа.

Что в детстве, что в зрелые годы мысли Чэн Ичэня всегда были куда глубже и сложнее его собственных, и разгадать их не представлялось возможным.

Выходит, всё, что он видел до сих пор, было лишь иллюзией!

На самом деле затишье перед бурей разыгрывал именно Чэн Ичэнь!

Не в силах больше сдерживаться, Сун Цзя резко выпрямился, встал и с ледяным презрением уставился на лежащего в постели человека.

В этот момент Сун Цзя чувствовал себя абсолютным дураком, которого водили за нос, а он и не догадывался.

Как там говорится? Я считаю тебя братом, а ты только и думаешь, как затащить меня в постель.

Сун Цзя казалось, что его рассудок вот-вот сгорит дотла в пламени ярости.

К черту этих мужей и жен!

— Раз за последние дни твои раны почти зажили, завтра я съезжаю и буду жить в другом месте.

Вообще-то эта мысль уже давно крутилась в голове Сун Цзя, но только сейчас, когда он наконец озвучил ее вслух, на душе стало невероятно легко.

— Разве мы не договорились, что ты больше не будешь от меня бегать?

Во взгляде Чэн Ичэня читалось неподдельное ранение, и Сун Цзя инстинктивно отвел глаза.

— Ичэнь, хватит обманывать самого себя! Ты говоришь, что не переживешь моей смерти, но я вовсе не собираюсь умирать вместе с тобой!

Сун Цзя прекрасно понимал, насколько жестоки эти слова, поэтому просто не смел смотреть парню в глаза.

Развернувшись, он зашагал прочь столь поспешно, словно за ним кто-то гнался. Шаги стихли лишь тогда, когда за его спиной захлопнулась дверь.

Он медленно поднял руку и прижал ее к груди.

Только что, мельком заметив выражение боли на лице юноши, его сердце дико и судорожно сжалось. Это странное ощущение не отступило даже теперь, когда он уже вышел из спальни.

Что за странное чувство!

Сун Цзя попытался успокоить себя нелепым оправданием: мол, он же привык заботиться о Чэн Ичэне как о родном младшем брате, поэтому ему тяжело видеть чужие мучения.

Однако это объяснение тут же рассыпалось в прах.

В детстве маленький, похожий на пухлого заморыша Чэн Ичэнь то и дело ввязывался в неприятности и страдал от чужих обид: то из-за излишней любви учителей, за что его травили одноклассники, то из-за того, что девчонка из соседнего класса подарила ему красный цветок, и из-за ревности на него ополчились соперники. Каждый раз, когда его кто-нибудь обижал, он прибегал к нему в слезах и снова и снова звал братцем Цзя.

Сун Цзя тогда тоже жалел его, но если вдуматься — разве те детские чувства и нынешние были хоть капельку похожи?

Раздраженно взъерошив волосы, Сун Цзя постарался выкинуть всё из головы, спасаясь бегством от собственных мыслей.

Этой ночью Сун Цзя, по традиции, лег в гостевой комнате, а перед сном еще и запер дверь изнутри.

http://bllate.org/book/24648/2899597

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода