После того как родители Цзян Яньбая погибли в результате несчастного случая, он стал жить в семье своего дяди, а с родственниками поцовской линии они совершенно не поддерживали связь. Его отец тоже был сиротой, однако родня со стороны отца всё же оставалась в живых. Вот только в те времена средства связи были развиты слабо, путей для общения не существовало, и никто даже не знал, живы те люди или уже умерли.
В те времена, чтобы покинуть собственный город, требовалось подать заявление по месту работы. Необходимо было чётко объяснить, куда и когда ты отправляешься, на какой срок и по какой причине, и лишь после утверждения заявки можно было ехать.
Цзян Яньбай поднял голову и посмотрел на этого незнакомца. Он глядел на Жун Бая с выражением, никак не походившим на детский, из-за чего Жун Бай даже подумал, что мальчик сейчас раскусит его ложь. Цзян Яньбай презрительно скривил губы:
— Захотел бы приехать — приехал бы раньше, с чего бы ему ждать до сих пор?
Хотя он так говорил, отталкивать собеседника за тридевять земель он всё же не стал. Быть может, в глубине души маленький ребёнок действительно надеялся, что появится кто-нибудь из отцовской родни и уведёт его из нынешней горькой пучины. Только вот Цзян Яньбай из правильной временной линии так никого и не дождался. А нынешнего Цзян Яньбая поджидал лишь обманщик Жун Бай.
Жун Бай с облегчением выдохнул, решив, что детей всё-таки невероятно легко обвести вокруг пальца. Он уголки губ приподнял, изо всех сил стараясь сделать свою улыбку искренней и мягкой:
— Твой отец в своё время говорил лишь, что собирается в Хэчжоу, мы ведь и не знали, что он добрался до Жунчэна. Дома тоже хлопот хватало, вырваться никак не получалось, да и у меня самого возможность приехать появилась только сейчас.
Стоило Жун Бэю улыбнуться, как личико Цзян Яньбая тут же покраснело. Однако, пытаясь скрыть смущение за показной строгостью, он насупился и бросил:
— И не подумаю верить.
В этот момент в школе прозвенел предупредительный звонок — до начала урока оставалось ровно десять минут.
— Хозяин, заверните два мясных пирожка и ещё один паровой пампух, — Жун Бай расплатился с продавцом. В те годы товары упаковывали не в пластиковые пакеты, а в бумажные. Продавец быстро собрал заказ и протянул свёрток, а Жун Бай тут же сунул его в руки Цзян Яньбая.
В те времена булочки делали на совесть: по пять копеек за пару, причём каждая размером с кулак взрослого мужчины — Жун Бай вполне наелся бы и одной. Но опасаясь, что Цзян Яньбай останется голоден, он всё же купил с запасом.
Обычный белый паровой пампух стоил всего копейку за штуку, овощной пирожок — полторы, а мясной можно было купить по отдельности за три копейки или парой за пять. Впрочем, мало кто мог позволить себе мясные пирожки: зарплаты у людей тогда были повсеместно низкими, да и частных предпринимателей почти не водилось. Покупательная способность была слабой не потому, что люди совсем не могли их купить, а потому, что им было жалко денег. Хотя родители, даже жалея средств на себя, всё же порой раскошеливались ради детей.
— Я заберу тебя после школы, пойдём поедим чего-нибудь вкусного, — уголки глаз Жун Бая изогнулись в улыбке. Он был хорош собой, и стоило ему заговорить, как люди тотчас же были готовы поверить чему угодно. Многие утверждают, что внутренний мир важнее внешности, но нельзя отрицать: большинство всё-таки встречает по одёжке.
Цзян Яньбай нахмурился:
— Мне не нужно твоё подаяние. — С этими словами он попытался вернуть пирожки обратно.
— Раз я отдал их тебе, забирать назад не положено. Я пошёл, — Жун Бай легко махнул рукой, сделал широкий шаг длинными ногами, и перед глазами Цзян Яньбая остался лишь его непринуждённый подтянутый силуэт.
Жена продавца, которая до этого склонила голову над телом, невольно проводила взглядом удаляющегося Жун Бая и пробормотала:
— И надо же пареньку уродиться таким писаным красавцем.
Хозяин лавки добродушно рассмеялся:
— Чего на него пялиться? Пусть хоть сто раз красавец, а замуж-то ты всё равно вышла за меня, неказистого!
Цзян Яньбай смотрел на прижимаемые к груди пирожки с пампухами, совершенно не понимая, зачем этому странному незнакомцу понадобилось устраивать всё представление. Впрочем, раз уж выпала возможность поесть мясных пирожков, в остальном можно было не разбираться — да он даже на Новый год мясной выпечки не видел!
Уйдя из школы, Жун Бай слонялся без дела. У него не было ни работы, ни друзей в этом месте, да и вообще здесь отсутствовали любые привычные ему развлечения или игры. Даже так называемые ночные клубы представляли собой лишь сборище одетых в консервативные наряды людей, которые неуклюже подпрыгивали на танцполе или чинно танцевали бальные танцы — донельзя целомудренно и просто.
Все деньги, которые Жун Бай тратил в последнее время, хранились в домашнем сейфе. Непонятно по какой причине они превратились в нынешнюю валюту, но Цзян Яньбай, похоже, славился предусмотрительностью и не хранил сбережения в одном месте — значительная сумма нашлась дома. Впрочем, этих домашних запасов Жун Бэю с лихвой хватило бы на безбедную жизнь до конца дней.
Раз уж заняться было совершенно нечем, Жун Бай бесцельно брёл по улицам. За всё это время у него так и не появилось желания как следует разглядеть город, и самое первое, самое прямое впечатление от этого места — ветхость, грязь и нищета.
Этот город не относился к числу тех, что начали развиваться в числе первых. Он сохранял прежний облик, люди жили небогато, а обладатели десяти тысяч юаней на счетах всё ещё оставались редкостью. Однако материальная бедность вовсе не заглушала их любовь к жизни: куда бы ни направился Жун Бай, он повсюду видел прохожих с сияющими улыбками на лицах, зазывающих покупателей торговцев или спешащих на службу мужчин средних лет на велосипедах.
Всё это Жун Бай видел впервые. Доселе нищета существовала для него лишь как абстражное понятие: с малых лет родители отдали его в элитную школу, где все одноклассники происходили из состоятельных семей, а само слово беднота было знакомо ему лишь по буквенным символам на страницах книг.
Тем временем в школе Цзян Яньбай, как и прежде, был вынужден слушать урок стоя. Он стоял в самом конце класса, прижимая к груди учебник — таково было распоряжение классного руководителя. Поскольку на последнем экзамене Цзян Яньбай набрал высший балл, учительница решила, что он списал, а поскольку мальчик отказался признавать вину и раскаиваться, ему запретили сидеть за партой до конца учебного семестра.
День за днём... Хоть Цзян Яньбай и был мал, он чувствовал, что эта жизнь погружена во тьму, где не видно просвета.
— Урок окончен, — объявил староста класса.
Все ученики поднялись на ноги и хором произнесли:
— До свидания, учитель!
Пожилой учитель математики кивнул и вышел из класса.
— Обедать! Скорей обедать! — ученики, словно выпорхнувшие на волю птички, шумной стайкой сбивались кучками по двое-трое. Умостившись на стульях или забравшись на них с ногами, они с любопытством заглядывали в принесённые из дома коробочки с едой, а те, кто дружил между собой, охотно делились угощениями.
Лишь Цзян Яньбай в одиночестве вернулся за своё место. С бесстрастным выражением лица он извлёк из парты бумажный пакет. У остальных детей родители заботливо укладывали еду в контейнеры с функцией термоса, так что при открывании обед всё ещё оставался тёплым. Впрочем, позволить себе мясо могли немногие: обычно обед состоял из парового пампуха или кукурузной лепёшки в сопровождении какого-нибудь овощного блюда, приготовленного на скорую руку почти без масла.
Цзян Яньбай откусил кусок пирожка. Тесто оказалось слегка жестковатым, да и из-за холода вкус был не ахти, но стоило сделать первый укус, как во рту сразу ощутился мясной привкус.
Он медленно пережёвывал пищу, устремив взгляд куда-то за окно — невозможно было понять, на что он смотрит и о чём думает.
Сидевшая по соседству девочка невольно бросила косой взгляд в его сторону и заметила мясо в начинке пирожка. Пусть это были всего лишь мелкие кусочки фарша, она не удержалась и сглотнула слюну, а затем увидела в маслянистом бумажном пакете Цзян Яньбая ещё один пирожок. Сама она была девочкой застенчивой, но перед лицом мясной еды любые маكامкеты и робость казались бумажными тиграми, которые разлетались в прах от малейшего дуновения ветра.
— Давай поменяемся, а? — девочка подвинула к нему свой контейнер.
В коробочке лежали тушёные зелёные овощи, едва покрывавшие дно — едва виднелись крошечные масляные блёстки, а главным блюдом служила твёрдая кукурузная лепёшка. Такого количества едва хватило бы, чтобы заморить червячка.
Цзян Яньбай взглянул на неё и вернул бумажный пакет в парту:
— Не буду меняться.
У девочки защипало в глазах, но она не отступала:
— Тогда я отдам тебе всё своё, а ты мне — полпирожка, ладно?
Цзян Яньбай посмотрел на мясной пирожок в своей руке, потом на её жалкую коробочку с зеленью и снова покачал головой:
— Нет.
— Ну почему ты такой… — тихо пробормотала девочка. Шмыгнув носом, она принялась запивать лепёшку глотком холодной воды.
И в тот момент, когда девочка уже решила, что Цзян Яньбай ни за что не станет с ней меняться, в её контейнер опустился небольшой кусочек пирожка. Правда, это была вовсе не половина, а всего лишь четвертинка, но зато с овощами, мясом, маслом и солью. Девочка удивленно подняла глаза на соседа.
Цзян Яньбай сохранял невозмутимость, лицо его по-прежнему выражало вселенскую скорбь:
— Ешь.
Несмотря на юный возраст, в его голове звучали нотки, не терпящие возражений.
— Вы чем тут занимаетесь? — неожиданно подошел кто-то из мальчишек и с любопытством заглянул к ним. К своему изумлению, он обнаружил, что Цзян Яньбай ест настоящий мясной пирожок. Одетый в самую чистую и опрятную одежду школьник свысока глянул на Цзян Яньбая, затем перевёл взгляд на сидевшую рядом девочку и во весь голос завопил: — Цзян Яньбай украл пирожок! Он украл мясной пирожок! Бессовестный! Вор!
Цзян Яньбай мгновенно вскочил на ноги. Хоть он и был невысок, силой природа его не обделила: несмотря на хроническое недоедание, в нём таилась немалая мощь. Схватив за воротник зарвавшегося мальчишку, он свирепо прошипел:
— Я ничего не крал!
Тот испуганно задрожал, но всё же вытянул шею и упрямо выпалил:
— Точно украл! Ты же обычно еле-еле съедаешь полбулочки! Если не украл, откуда у тебя деньги?!
— Я… — Цзян Яньбай запнулся, сообразив, что даже толком не знает, как назвать Жун Бая, и брякнул первое пришедшее в голову: — Мне их купил двоюродный брат!
— Какой тебе к черту брат! — расхохотался тот парень. — Все же знают, что у тебя есть только троюродный, толстый как свинья!
Вокруг зашумели и заржали остальные ученики. Девочки, сидевшие в другом конце класса, с брезгливостью косились на этих незрелых мальчишек и предпочитали не вмешиваться. А зачинщик продолжал хохотать:
— Цзян Яньбай — плохой ученик! Учитель сам сказал, что он двоечник!
В ту эпоху слово учителя было законом: раз преподаватель назвал кого-то плохим, значит, тот и впрямь негодяй.
Паренёк не унимался, подливая масла в огонь:
— Он вор, значит, и его родители наверняка воры! От осинки не рождаются апельсинки, у воришки и сынок воришка!
Цзян Яньбай глядел на вцепившегося в его воротник и продолжающего изрыгать оскорбления одноклассника. У него в висках отчаянно пульсировала боль, а насмешки окружающих гулом отдавались в ушах. Больше не в силах сдерживаться, с налитыми кровью глазами, он замахнулся и со всей дури двинул кулаком по лицу этого любимчика учителей, ходившего в отличниках.
— Цзян Яньбай, отпусти! Отпусти же! — с испугом завопил схваченный за шиворот мальчишка, беспорядочно отмахиваясь руками. Боль в щеке и груди дошла до мозга, и в его голосе послышались нотки слёз.
— Драка! Драка! Зовите учителя! Цзян Яньбай дерётся! Цзян Яньбай бьёт Ян Пэнпэна! — с криками и хохотом мальчишки бросились к выходу на спортивную площадку за преподавателями, сидевшими в учительской.
Ими двигало вовсе не чувство справедливости и не страх за то, что Ян Пэнпэна покалечат — в них говорило лишь детское легкомыслие и врождённая любовь поглазеть на зрелище.
Классный руководитель, мужчина средних лет, человек консервативный и старомодный, одетый в старомодный костюм-тройку, уже спешил следом за учениками. Войдя в класс, он застал именно ту картину, где Цзян Яньбай подтягивающими усилиями одноклассников оттаскивали от Ян Пэнпэна, чьё лицо покрылось синяками и было мокрым от слёз обиды и боли.
http://bllate.org/book/24643/2898746
Готово:
