По приказу четыре отряда общей численностью в тысячу человек аккуратно выстроились передо мной. Командиры и заместители командиров этих четырёх отрядов вышли к переднему краю строя.
Как и ожидалось, Бай Яньбинь и те трое, что проявили выдающиеся организаторские способности в день отбора, стали командирами и заместителями командиров штурмового отряда и отряда лучников. Благодаря этому я также выяснил, что эти трое изначально были младшими командирами в императорской страже. Заместителя командира штурмового отряда звали Шань Вэйчжэн, командира отряда лучников — Сюй Жуйшу, а его заместителя — Хуан Циин. Это невольно заставило меня задасться вопросом, не приходился ли ему кем-то некий Хуан Фейхун.
Командир разведывательного отряда по имени Чжан Вэйчжун оказался смуглым мужчиной с деловым, но заурядным лицом. Заместитель командира меня несколько удивил: им неожиданно оказался Вэй Ци, младший брат Вэй Пина. Судя по всему, его авторитет среди императорской стражи тоже был весьма высок. Командир и заместитель сапёрного отряда оказались незнакомцами. Одного звали Цюй Пин, другого — Тао Лин. Имена звучные, вот только слегка зловещие.
— Четыре отряда, постройтесь кругом, используя в качестве центра помог, на котором я стою! Как закончите построение, все командиры — выйти из строя! — произнес я, стоя в одиночестве на высоком помоге и скрестив руки на груди.
Я медленно выровнял дыхание, стараясь как можно сильнее усмирить собственное возбуждение. Я лишь хотел продемонстрировать свою силу, а причинять кому-то увечья было бы лишней хлопотой. Под серебряной маской скрывалась едва заметная улыбка, безмятежная, словно у буддийского монаха, в то время как устрашающая аура ниточками расползалась во все стороны.
Воины, похоже, тоже смутно ощутили неладное, и их движения стали единогласно четкими. Вскоре сорок восемь командиров разного звена уже выровняли ряды и выстроились перед помогом.
Глядя на темнеющее внизу море голов, я зычным голосом произнес:
— Уверен, вы все знаете, кто я. Слухов обо мне вы, пожалуй, слышали больше, чем я сам, и мне нетрудно догадаться, как сложно вам заставить себя подчиняться мне. Но у меня нет времени вести с вами душевные беседы! И вы всё равно не поверите, если я скажу, что вы ни на что не годны. Так пусть же факты докажут вам, достоин ли я быть вашим главарём!
Наклонившись, я поднял подобранную заранее обугленную ветку и глухим голосом продолжил:
— Вы сорок восемь человек — лидеры, выбранные всеми солдатами, а значит, вы несомненно те, кому они доверяют. Так позвольте мне сперва проверить вашу выучку. Эта ветка в моей руке сойдет за длинный меч. Кто из вас выступит первым?
Серебряная маска скрывала чересчур смазливое лицо, но стройное и подтянутое тело в тот же миг показалось грозным и суровым. Держа ветку в правой руке, я указал ею наискосок. Легкое убийственное намерение, словно вызов, навалилось на тех, кто стоял внизу.
— Ван использует против нас всего лишь ветку, разве это не слишком явное пренебрежение нами? Если подчиненный окажется недостаточно искусен и в спешке не совладает с силой, разве не будет великим грехом задеть благородное тело Вана?
Высокая фигура отделилась от толпы, на суровом лице читалось негодование.
Я холодно посмотрел на него и строго произнес:
— Тебя ведь зовут Шань Вэйчжэн, верно? Я уже говорил, что, когда я в маске, вы можете называть меня только главарь. Ты нарушил первый же приказ! Впрочем, ладно. Если ты победишь меня, на этом всё и закончится. А если проиграешь — сам отправишься получить двадцать палочных ударов. Слышал меня?
Шань Вэйчжэн опешил от таких слов, немного подумал и выдавил:
— Если этот ничтожный проиграет, то, разумеется, всецело подчинится наказанию.
— Отлично! — легко кивнул я. — Что до того, что я сражаюсь веткой, то в этом нет никакого пренебрежения к тебе. Просто я владею техникой убийства. Если бы у меня в руках было настоящее оружие, у тебя вообще не было бы шанса атаковать меня, не говоря уже о том, чтобы не суметь сдержать силу. Эта ветка предварительно обожжена, если провести ею по телу, останется черный след. Ты ведь не дурак и прекрасно понимаешь, каков был бы исход, смени я ее на меч.
Сказанного было слишком много, и меня это даже утомило. Встряхнув ветку, я громко рявкнул:
— Хватит болтать! Кто хочет подраться — выходите!
Толпа внизу переглянулась, и Шань Вэйчжэн, наконец не выдержав, с громким криком запрыгнул на помог. Пожалуй, считая ниже своего достоинства пользоваться моим превосходством в оружии, он тоже не стал брать меч. Однако его кулаки не вызывали у меня восхищения: тот, кто на поле боя соблюдает правила честности, неизменно отправляется на тот свет первым!
Больше я не сдерживал исходившее от меня убийственное намерение, и из моих глазлых брызнули жгучие холодные искры.
— Убить! — холодный голос исторг из груди сдавленный рык.
Белая фигура мгновенно сорвалась с места, превратившись в падающую звезду. Мелькнула световая тень, и Шань Вэйчжэн почувствовал лишь вспышку перед глазами да жгучую боль в боковой части шеи. Когда же он пришел в себя, я уже неподвижно стоял перед ним.
У подножия высокого помога поднялся гам. Большинство солдат еще ничего не успело разглядеть, а на шее у Шаня Вэйчжэна уже красовался обугленный след. Разумеется, каждый понимал: будь у меня в руках настоящий меч, Шань Вэйчжэн сейчас был бы уже трупом.
— Ступай за своим оружием, я дам тебе еще один шанс, — холодно произнул я, без малейшего колебания в голосе.
— Я... да ты... — Шань Вэйчжэн почувствовал, что потерял лицо, и его лицо залилось краской. Повернувшись к толпе внизу, он заорал:
— Меч сюда!
На помог выбросили стальной клинок, Шань Вэйчжэн молниеносно подхватил его и с разворота полоснул меня.
Прогресс, научился нападать первым. Мысленно я одобрил его действия, но сам медлить не стал. Чуть пригнувшись и едва увернувшись от лезвия, я выбросил вперед ветку, которая змеей метнулась под диким углом и тяжело ткнула его в левую часть груди. Шань Вэйчжэн отшатнулся от моего тычка, но гнев в его груди, казалось, разгорелся с новой силой. Вопреки уставу он не остановился: полагая, что из-за нашей недавней высокой скорости люди внизу вряд ли разглядели его поражение, он с яростным ревом обрушил удар прямо мне на голову.
Столкнувшись с сияющим лезвием его клинка, я усмехнулся и подался вбок. Ветка слегка под наклон врезалась прямо в острие. Деревянный прут неминуемо лишился кончика. Не останавливаясь ни на мгновение, клинок проскользнул вдоль моего левого бока. Не дожидаясь, пока он сменит стойку, я всем телом врезался ему в грудь, а заостренная клинком ветка намертво уперлась ему в горло.
— Ты проиграл, — все так же спокойно проговорил я, не выказывая ни капли раздражения. — Научу тебя еще одному приему: при правильном применении ветка способна лишить человека жизни!
— Отпусти его! — пока остолбеневший Шань Вэйчжэн не успел прийти в себя, на меня бросились еще двое.
Я увернулся, и в сердце зародилась искра неподдельной ярости. В конце концов, я — Регент Сюаньу, к тому же их прямой командир, неужели они отказывают мне даже в поверхностном уважении?
Я невольно рассмеялся, запрокинув голову, и серебряная маска ярко заблестела под лучами солнца. Гнев заструился вместе с истинной ци, и от моей прямой фигуры повеяло мощнейшей доблестью.
— Не утруждайтесь, нападайте все вместе! — высокомерная властность накрыла площадку бушующим шквалом. Резким взмахом руки я отбросил обоих бросившихся на меня противников.
Наглые манеры явно разозлили стоявших внизу воинов, и больше сорока человек гурьбой высыпали на помог. Сверкающие холодом клинки всевозможных видов сплелись в огромную сеть, обрушиваясь на меня без разбора. Но, по правде говоря, истинных мастеров среди этих людей не нашлось, да и слаженности в их действиях не наблюдалось. А потому, как бы велико ни было их число, реальной угрозы они составить не могли, лишь создавая для меня все новые возможности для контратаки. Пригнувшись, я сам ринулся в гущу толпы. То и дело поражая уязвимые точки, я с помощью внутренней энергии отбрасывал противников прочь. Войдя во вкус, я спрыгнул прямо к подножию помога, раскидывая людей ударами рук и ног и вовлекая в драку всё новых бойцов. Вскоре на площадке повсюду валялись поверженные воины, а схватка превратилась в сплошной хаос.
Заметив неладное, Бай Яньбинь и остальные прорвались сквозь град кулаков и пинков в самый центр побоища и завопили:
— Главарь, остановись! Мы сдаемся!
В этот момент я как раз наслаждался давно забытым ощущением полного удовлетворения. Все накопившиеся после перемещения во времени обиды выплеснулись с этими ударами, а потому, услышав призыв Бай Яньбиня, я даже испытал некоторое сожаление. И все же дела превыше всего: бросив тоскливый взгляд на толпу с синяками и шишками на головах, я сквозь боль уложил еще двоих ударами, собрал ци и взмыл на высокий помог.
— Немедленно прекратить! — едва я покинул зону схватки, как Бай Яньбинь и остальные трое командиров приказали подчиненным остановиться.
Вскоре бойцы принялись кто держаться за ушибленные места, кто стонать от боли, но всё же кое-как выстроились в кривые шеренги.
— Вы признаете поражение? — громко спросил я.
На высоком помоге лишь я один стоял в белых одеждах, гордо выпрямившись. Спокойное и мягкое выражение лица делало меня похожим на изнеженного юношу, возвращающегося с любования цветами, и в нем не осталось ни следа недавней свирепости.
Люди подняли на меня глаза: солнце превратило мою облаченную лишь в тренировочный костюм фигуру на помоге в золотые доспехи. Чересчур смазливые черты лица в их памяти постепенно вытеснялись холодной суровостью и величием серебряной маски. Кто-то первый, с глазами на мокром месте, издал долгий вздох; кто-то принялся со смыслом покачивать головой; а кто-то первым опустился на колени. В мгновение ока все присутствующие пали ниц.
— Главарь! — слившийся воедино крик взметнулся бурлящим океаном.
— Встать! — под маской промелькнуло легкое сожаление. Честно говоря, я еще не натешился дракой.
— Командиры отрядов, уведите людей на отдых, раненым отправиться к лекарям. После этого старшинам отрядов явиться ко мне в палатку для доклада!
Дождавшись дружного ответа, я рявкнул:
— Где Вэй Пин?
Аккуратно одетый человек выбежал из строя, на его почтительном лице читалось скрытое нежелание повиноваться.
— Вэй Пин приветствует главаря!
Неужели даже долгая кутерьма в толпе так на тебе и не отразилась? Я довольно усмехнулся и громогласно объявил:
— С этого дня Вэй Пин становится командиром пятого отряда, и ты сам наберешь всех людей в свой отряд!
— Главарь, я... — Вэй Пин торопливо вскинул голову, но мой пронзительный взгляд заставил его проглотить готовые сорваться с языка слова отказа.
— Чтобы все были у меня в палатке! — не дав ему больше возможности возразить, я повернулся и направился к своему шатру.
Лянь Юнь уже ждал меня внутри. Заметив мое возвращение, он поспешно шагнул навстречу и поприветствовал меня:
— Хозяин, вы не ранены?
Я снял маску и легко рассмеялся:
— Давай-ка сегодня вечером снова устроим бойню, драться с ними было совсем неинтересно.
Редкая, непринужденная улыбка заставила Лянь Юня растеряться, а слегка покрасневшие щеки заставили мое сердце пропустить пару ударов. Я тут же сел, закрыл глаза и, изобразив усталый вид, произнес:
— Я велел подготовить для тебя палатку по соседству, ступай и отдыхай.
Едва я договорил, как крепкие ладони опустились мне на колени и принялись методично их разминать. Удивленно открыв глаза, я увидел, что Лянь Юнь опустился на колени у моих ног и, массируя меня, кротко произнес:
— Я — личный телохранитель хозяина, разумеется, я должен жить в одной палатке с хозяином. К тому же сейчас Юань Си нет рядом, кто-то должен заботиться о повседневном быте хозяина.
Он что, в самом деле принимает меня за изнеженного Вана? Я невольно горько усмехнулся:
— Я знаю о твоей преданности, но не обязательно демонстрировать ее здесь. Мою репутацию ты знаешь лучше меня. Даже если я не трону тебя, делить со мной кров и трапезу — значит зазря пятнать твое доброе имя.
Лянь Юнь поднял на меня глаза, и его благородное лицо словно окутало мягким сиянием.
— Зачем мне доброе имя перед хозяином? Хозяин — мой спаситель. И дело даже не в том, что хозяин меня не принуждал — даже если бы потребовал, Лянь Юнь не высказал бы ни единой жалобы.
Черт побери! Разве это не искушение грехом? Знал бы я, зачем давал клятву? Поднявшись на ноги, я в полном замешательстве выдавил:
— Значит, плевать тебе на людские толки, твердо решил жить со мной?
— Таков долг Лянь Юня. Если хозяину я буду в тягость, Лянь Юнь может спать и снаружи палатки.
— Ладно, твоя взяла!
Снаружи уже послышались шаги и голоса: подошли командиры отрядов. Нацепив маску и направляясь в переднюю часть палатки, я сокрушенно бросил:
— Прикажи поставить во внутренних покоях еще одну кровать.
— Слушаюсь! — лицо Лянь Юня озарилось лучезарной улыбкой, резко контрастировавшей с моим унылым выражением.
http://bllate.org/book/24618/2893872
Готово:
