Чжанши был весьма доволен. Он велел Туаньшань, Иянь, Лянь Би и Ци Лю — четырем служанкам — встать вместе, а затем отобрал еще четырех, выглядевших рассудительными и сдержанными, чтобы отправить их во Двор Либай к Сяо Фэнну. Остальных, в зависимости от обязанностей, которые они выполняли в своих прежних покоях, попарно распределили по жилым помещениям, чтобы каждая знала свое дело. Резиденция префекта изначально была невелика, в ней насчитывалось всего пять-шесть небольших двориков, и внезапное появление восемнадцати юных красавиц сразу наполнило ее жизнью. В какой бы дворик ни заглянул Чжанши, всюду слышались звонкие девичьи голоса и виднелись изящные фигуры — поистине отрада для глаз!
Проведя девушек по всей резиденции, Чжанши подумал, что его юный господин Мужун Чун поистине отмечен небесной милостью. Хотя Ваше Величество Небесный Ван и проявил жестокость, отправив его в округ Пинъян, он всё же был не в силах окончательно отпустить его, постоянно беспокоясь о нем. Когда Мужун Чун жил в Циньском дворце, он занимал дворец Хуацзинь в полном одиночестве, и его обслуживали десятки евнухов и служанок — даже у императрицы свита была не больше. Теперь же, когда Мужун Чун покинул Циньский дворец, Ваше Величество, опасаясь, что ему придется несладко, прислал слуг, которые могли пригодиться во всем: чайные мастера, швеи, кухарки... всё было предусмотрено. Однако сколько из этих шестнадцати служанок были соглядатаями Вашего Величества, а сколько — людьми Ван Мэна, оставалось только гадать.
При мысли об этом на сердце у Чжанши стало неспокойно. Он позвал Чаншэна и отвел его в сторону для тихого разговора. Чаншэн вместе с ним прислуживал Мужун Чуну еще в Яньском дворце, и, по сути, они вдвоем вырастили Мужун Чуна.
Обход завершился, служанки были устроены, ужин подан, а вино подогрето. Чжанши велел старым слугам удалиться и приказал Туаньшань, Иянь, Лянь Би и Ци Лю нести вино и закуски в покои Мужун Чуна.
Мужун Чун уже успокоился и расслабленно полулежал на мягких подушках, отороченных шуйским шелком. Тончайшие узоры ткани при свете свечей отливали нежным блеском, подчеркивая густые, словно нарисованные брови и ресницы Мужун Чуна, а на щеках его проступил легкий румянец. Служанки вошли, опустив головы, но стоило им переступить порог, как глаза их загорелись. Они невольно подняли взоры и увидели прекрасное создание. И хотя это был мужчина с четко очерченными чертами лица, как мог существовать столь дивный и чарующий мужчина?
Шедшая впереди Туаньшань замерла и невольно остановилась. Следовавшая за ней Иянь не успела затормозить и глупо врезалась в подругу, а за ней наткнулись и остальные... Четверка сбилась в кучу, издав испуганные возгласы. После дворцовой подготовки, обязательной для службы высокопоставленным господам, подобная неловкость была недопустима — в стенах дворца за такое непременно наказали бы.
Мужун Чун бросил на них мимолетный взгляд, и уголки его губ слегка приподнялись в полуулыбке. Для четырех служанок это было подобно тому, как если бы в комнату хлынули потоки солнечного света: тусклые покои и старая мебель внезапно преобразились. Служанки даже забыли о своем испуге, зачарованно глядя на него. Неужели в этом мире существует столь прекрасный юноша? Если бы им выпала честь прислуживать ему, то стоило бы умереть хоть завтра!
Мужун Чун чуть выпрямился и перевел взгляд на стоявшего позади Чжанши: Что такое? Это и есть присланные из дворца служанки?
Чжанши поспешно подошел ближе: Я расспросил их: все они прислуживали господам, а двое даже были при дворе. Просто увидев вас, они слишком разволновались! Эй вы, господин, конечно, красив, но нельзя же забывать, как ходить, только глядя на него! Если бы вы вели себя так во дворце, думаю, одним лишением жалованья дело бы не ограничилось.
Четверка девушек от страха чуть жизни не лишилась, они поспешно пали ниц и принялись бить поклоны, прося о милости.
О? Прислуживали при дворе? — Мужун Чун выпрямился, его взгляд был холодным. Окинув каждую из служанок, он произнес: Чжанши, забудь. Это не дворец, не нужно соблюдать такие строгости. И правда, как для выходцев из дворца, внешностью они вышли. Я сегодня в хорошем настроении, так почему бы вам не составить мне компанию за вином?
Двое расставили закуски, одна опустилась на колени перед столиком и разлила вино, а другая перехватила кубок и произнесла: Я — Туаньшань, имею счастье служить господину. Позвольте мне выпить первой, а господин пусть пьет, как пожелает! Сказав это, она залпом осушила кубок и перевернула его, а ее щеки вспыхнули алым. Она бросала на Мужун Чуна томные взгляды, полные нежности.
Мужун Чун косо взглянул на нее: Хороший аппетит к вину! — после чего похлопал себя по бедру и слегка качнул подбородком. Служанка поняла намек, приподняла подол платья и грациозно поднялась на подиум. Она наполнила кубок и поднесла его к губам Мужун Чуна. Тот выпил, одним движением притянул служанку к себе и, забрав у нее кувшин, влил вино ей в рот, после чего отдал приказ остальным: Вы, все сюда!
Увидев это, Чжанши понял, что Мужун Чун так быстро вошел в роль, что он здесь стал лишним, и молча удалился. Хуан-гэру было уже шестнадцать, пора было задумываться о женитьбе. Его братья к пятнадцати годам уже приводили в дом жен и обзаводились детьми, и лишь Мужун Чун не мог жить обычной жизнью. Последние три года из-за его бесподобной красоты, не знающей различий между мужчиной и женщиной, он был пленен и насильно удерживаем Вашим Величеством Фу Цзянем в Циньском дворце. Получаемая им милость казалась небесной, и внешне он жил в небывалом почете. Хотя род Мужун формально был покоренным, они получили титулы и должности в государстве Великая Цинь, но сам Мужун Чун был вынужден склонять голову ниже всех, подобно женщине, принужденно улыбаться, скрывая за этим борьбу с позором. В конечном счете, после того как Фу Цзянь отпустил его из дворца, прошел уже год, а он всё еще пребывал в муках, почти не в силах встретиться лицом к лицу с реальностью.
Что ж, пускай будет так. Быть может, распутство переносится легче, чем боль. Пусть он предастся забвению. Возможно, в объятиях этих прекрасных и нежных женщин он вновь обретет мужскую уверенность, которая поможет ему выбраться из тьмы.
Небо начало темнеть, закатное солнце скрылось за ветвями софоры перед залом. Чжанши отправился осматривать владения. Прибывшие из Чанъаня слуги были хорошо обучены, быстро освоились в резиденции префекта и принялись за работу, зная свои обязанности.
Наступило самое пышное время весны. Старая груша во Дворе Либай была усыпана цветами, снежно-белые лепестки которых осыпались и падали на плечи Чжанши. Чжанши был очень доволен, думая про себя: Если бы здесь стоял Хуан-гэр, это была бы поистине чудесная картина. Пока он размышлял об этом, из комнаты донесся заливистый смех. Чжанши быстро вошел внутрь и увидел, как круглолицая служанка играет с Сяо Фэнну. Малышка сверкала ясными глазками, ее пухлая ручонка пыталась ухватить волосы служанки, но, завидев Чжанши, она тут же сменила направление и потянулась к нему, лепеча: Да-да-да... Она была необычайно смышленой и рано научилась различать мужчин и женщин, всех женщин она называла кошка-кошка, а почему-то не могла выговорить мама, и речь ее оставалась невнятной.
Чжанши при виде ее расцвел, взял на руки, и служанка сказала: Управляющий, Сяо Фэнну вас так любит, весь день только и кричит да-да-да!
Чжанши, баюкая Сяо Фэнну, рассмеялся: Она любит вовсе не меня, она ищет Правителя округа, только он для нее да-да-да...
А Сяо Фэнну дочь Правителя округа? — спросила служанка, играя с ребенком.
Лицо Чжанши помрачнело: Тебя тоже прислали из дворца? Там не научили правилам приличия? Ты выпытываешь личные дела семьи Правителя, сколько у тебя жизней?
Служанка испугалась, поспешно одернула руки и опустилась на колени: Рабыня виновата!
Чжанши уже собирался сделать ей выговор, как вдруг в комнату, задыхаясь, вбежал старый слуга. Указывая на дверь, он прохрипел: Убили... убили...
Старые слуги в резиденции префекта были привезены Мужун Чуном и обычно отличались спокойствием, редко позволяя себе подобное поведение. Чжанши поспешно передал ребенка служанке и спросил: Дядюшка Фугу, не спеши, кого убили? Как только вопрос сорвался с уст, его сердце екнуло и едва не выпрыгнуло из груди: должно быть, что-то случилось у Мужун Чуна. Не дожидаясь ответа, он бросился бежать. Холодный Двор, где жил Мужун Чун, и Двор Либай разделяли всего два других двора, расстояние было небольшим.
Чжанши ворвался в комнату и в одно мгновение увидел Мужун Чуна, державшего в руке меч — тот самый, которым он хотел убить Сяо Фэнну, который Чжанши выбросил, но который кто-то, видимо, подобрал. Лезвие меча сверкало холодным светом, а кровь на нем была еще теплой, капая на узорчатые каменные плиты пола темными пятнами. На полу лежали два женских тела, сваленные в кучу; в них смутно угадывались Туаньшань и Иянь. По полу змеилась лужа крови, а рядом валялась изящная нефритовая заколка в форме Линлун, чьи очертания казались пугающе контрастными на фоне ужасающей картины случившегося.
http://bllate.org/book/24616/2893452
Готово:
