Всё оказалось именно так: стоило свернуть в пышный зелёный садик, как перед глазами показался дворик, примыкающий к стене. В глазах Мужун Чуна вспыхнул свирепый огонь. Он с силой выпрямил спину, выставил меч перед собой и, сделав широкий шаг, пересек порог, направившись прямиком в дом.
Ещё не успев войти, он услышал звонкий детский смех — чистый и невинный, он проникал прямо в душу. В просторной светлой комнате на ковре ползал ребенок. Вокруг него стояли четыре кормилицы, каждая из которых пыталась привлечь малышку к себе. Женщины размахивали яркими платками и шелковыми лентами, издавая забавные звуки. Фэннуэр, опираясь на четвереньки, смеялась во весь рот: то её манил яркий красный платок, то заставлял повернуть голову озорной писк. Она была совершенно счастлива.
Как только Мужун Чун переступил порог, кормилицы и стоявшие поодаль служанки тут же заметили его. Они мгновенно прекратили свои занятия и в едином порыве склонились в поклоне.
Одна из женщин с добрым лицом поспешно подхватила ребенка на руки. Малышка, сияя от радости, махала ручками и ножками, издавая заливистый смех. В комнате царило умиротворение, но Мужун Чун, ворвавшийся сюда с аурой убийцы и обнаженным мечом в руке, разрушил эту идиллию. Улыбки на лицах кормилиц застыли, превратившись в гримасы ужаса; от былого веселья не осталось и следа — только складки страха и смятения исказили их лица.
Мужун Чун поднял меч чуть выше и зашагал вперед, его движения были скованными. На его лице читались лишь два цвета: мертвенная бледность и густая чернота бровей и ресниц. С каждым шагом эта тьма надвигалась, а исходящая от него жажда крови становилась всё ощутимее. Кормилица, державшая ребенка, вжалась в угол, где путь к отступлению был отрезан.
Остановившись в трех шагах от девочки, Мужун Чун поднял меч к самому лицу. Холодное лезвие блеснуло, отразив свет прямо в глаза ребенку. Малышка перевела взгляд с кормилицы на лицо Мужун Чуна. Стоило их глазам встретиться, как она снова залилась звонким смехом. Её пухлые, похожие на корень лотоса ручки потянулись к нему, а из уст вырвалось невнятное:
— Да... да... да... пао-пао...
Сердце Чжанши сжалось от боли. Девочка только начала лепетать, пытаясь подражать взрослым, и слово «обнять» (бао-бао) в её устах всегда превращалось в «пао-пао». Мужун Чун никогда не брал её на руки, в отличие от Чжанши, который каждый день заглядывал сюда и успел привязаться к малютке. Девочка была очень доверчивой и каждому, кто подходил, дарила свою ослепительную, яркую улыбку, словно в этом мире всегда сияло солнце.
Чжанши поспешно подошел и, забрав ребенка, склонился перед Мужун Чуном:
— Господин, она ведь ещё совсем кроха, ничего не понимает. Убивать её нет никакого смысла. Хуан-гэр, скажите, разве я не прав?
Малышка в объятиях Чжанши снова рассмеялась, потянулась к его лицу, а потом, повернувшись к Мужун Чуну, начала что-то увлеченно лопотать. Никто не мог понять ни слова, но она размахивала ручками и радостно дрыгала ножками. Внезапно она подалась всем телом вперед, прямо к Мужун Чуну. Это движение было настолько резким, что Чжанши не удержал её, и на глазах у всех Фэннуэр рванулась к острию меча.
Мужун Чун, не раздумывая, выбросил свободную руку и подхватил ребенка. Чжанши покрылся холодным потом. Малышка своими пухлыми ладошками обхватила руку Мужун Чуна и, подняв на него глаза, отчетливо произнесла:
— Шуай... Шуай-гэ-гэ...
Никто никогда не слышал, чтобы она говорила так ясно. Мужун Чун замер, глядя на неё сверху вниз. Девочка снова раскрыла ротик, засмеялась и повторила:
— Да-шуай-гэ-гэ!
— Фэнну? — вырвалось у Мужун Чуна. — Фэнну? Фэнну!
В ответ раздалось лишь невнятное детское лепетание. Чжанши поспешил забрать девочку и с улыбкой произнес:
— Фэнну? Отличное имя! А то Сяо-нуэр как-то совсем не звучит. Посмотрите, Хуан-гэр, ваше детское прозвище — Фэнхуан, мы зовем вас Хуан-гэр, а девочка — Фэнну, разве это не знак того, что она переняла вашу удачу?
Рука Мужун Чуна, державшая меч, опустилась. Напряжение покинуло его плечи, и он словно обмяк, его темный халат безвольно обвис.
Вся его ярость улетучилась. Он развернулся и побрел к выходу, бормоча:
— Фэнну... пусть будет Фэнну... Пришлите из дворца людей, пусть служат ей, пусть ей будет хорошо... Она должна вырасти! Обязательно... обязательно...
После этих слов он казался полностью обессиленным и, добравшись до двери, едва держался на ногах. Чжанши передал ребенка кормилице и подхватил Мужун Чуна под руки. Тот всем весом навалился на него, напоминая пустую, безжизненную оболочку.
Уложив Мужун Чуна, Чжанши обернулся к старшей кормилице Фэнну:
— Нянька Цифу, в приемном покое ждут шестнадцать служанок, присланных из дворца. Господин приказал им прислуживать госпоже. Как будет время, приведи их.
Сказав это, он помог Мужун Чуну дойти до его покоев и, пользуясь тем, что господин пребывает в беспамятстве, тихо забрал у него меч и бросил в траву.
С трудом добравшись до постели, Мужун Чун вдруг обнял Чжанши. Крупные слезы покатились по его бледным щекам, а голос, полный отчаяния, дрожал:
— Чжанши, о, Чжанши... Я не могу больше так жить. Моя жизнь — лишь предмет насмешек, какой в ней смысл? Хватит... довольно...
Чжанши усадил его на кушетку и, склонившись, принялся утешать:
— Хуан-гэр, прошу, не говорите так. Три года в Циньском дворце — это было тяжкое испытание, но вы же выдержали! К счастью, вы теперь далеко, вы Правитель округа Пинъян. Горы высоки, а Император далеко, никто больше не посмеет вас унижать. Потерпите немного! Если в сердце живет ненависть — спрячьте её поглубже. Когда вы наберетесь сил, она станет вашей опорой!
Чжанши подал знак, и в комнату вошли старые слуги. Он приказал им тихо:
— Пусть на кухне приготовят любимые блюда господина и подогреют вина. Служите усердно!
Мужун Чун внезапно поднял голову. Следа от его недавнего отчаяния не осталось, в глазах сверкнул холод.
— Чжанши, тех служанок, что прибыли из дворца... проверь их тщательно. Найди среди них шпионов. Вырви им языки, чтобы ни одной не осталось!
Чжанши кивнул, но тут же покачал головой:
— Хуан-гэр, они присланы из дворца, разве можно так просто с ними расправиться? Если они и правда шпионы, это вызовет подозрения у тех, кто наверху. Нужно действовать осторожно!
Мужун Чун усмехнулся:
— Чжанши, разве не ты учил меня хранить ненависть? Теперь я понял: если правильно распорядиться ненавистью, она станет силой. И шпионы, если их использовать с умом, тоже могут стать силой!
Чжанши хлопнул себя по колену:
— Наш Хуан-гэр воистину мудр! Как же я сразу не догадался? Я займусь ими немедленно!
Выйдя из покоев, Чжанши остановился, размышляя. В поместье Мужун Чуна не было молодых служанок, все старые кормилицы и прислужницы занимались Фэнну. Вокруг господина крутились лишь старики, что выглядело уныло и не соответствовало статусу цветущего, молодого мужчины, который еще не успел обзавестись семьей. Мужун Чуну требовались молодые, красивые и хорошо обученные девушки.
Направившись в приемный покой, он увидел восемнадцать дворцовых служанок. Они стояли, опустив головы, смиренные и обученные манерам, каждая была пригожа лицом и грациозна. Чжанши внимательно осмотрел их, прежде чем спросить:
— Вы все из дворца, ваши манеры отличаются от местных. Раз уж вы в резиденции правителя округа, у вас здесь есть все шансы. Если будете усердны — будущее ваше будет блестящим. Кто-нибудь из вас прислуживал в покоях Его Величества?
Две девушки, помедлив, вышли вперед. Одна поклонилась:
— Мое имя Туаньшань, я держала веер перед Императором.
Чжанши присмотрелся: круглолицая, пышущая здоровьем, она была весьма хороша собой.
Вторая сказала:
— Мое имя Иянь, я подносила вино перед Императором.
Эта девушка была тонкой, изящной и обладала редкой, утонченной красотой.
Чжанши, удивленный, спросил:
— Я часто бывал при дворе, но не припомню ваших лиц. Когда вы там служили?
Девушки ответили:
— Мы служили там всего год, а до этого были в свите Императрицы-матери.
Чжанши вздохнул:
— Что ж, неудивительно. Год назад я тоже был в Циньском дворце, но, должно быть, просто не запомнил вас, старею.
Приказав им отойти в сторону, он обратился к остальным:
— Правитель округа прибыл в Пинъян год назад, привезя лишь старых слуг. Вы видите, что во дворце одни старики, атмосфера гнетущая. Правитель молод, он еще не женат, и ему хотелось бы найти тех, кто скрасил бы его досуг. Если вы заслужите его милость, ваше положение изменится. А если кто-то из вас подарит ему ребенка — вы станете госпожой. Пусть не главной женой, но это куда лучше, чем оставаться простой служанкой. Кто из вас готов?
После недолгого молчания вперед вышли ещё двое. Чжанши внимательно присмотрелся: одна, с белой кожей и тонким станом, назвалась Лянь Би. Другая, тихая и сдержанная, с миловидным лицом, представилась как Ци Лю.
http://bllate.org/book/24616/2893451
Готово:
