Готовый перевод Little Swallow Reborn: Fatherless, Childless / Перерождение Ласточки: Отец прочь, сын со мной: Глава 10

Она воображала, что отлично образована, кротка и благоволенна, и стоить ей лишь немного постараться, как она завоюет место в сердце Юн Ци и даже вытеснит соперницу.

Но слова того евнуха обрушились на неё ледяной водой, остудив до самого джаха.

Боковая фуцзинь Лю Сиинь — её попросила сама Сяо Яньцзы, лично упав на колени.

Женщина, способная поступиться гордостью фуцзинь ради того, чтобы вымолить для мужа наложницу, разве была той глупой, несдержанной и не знающей манер деревенщиной, какой её представляли? Это говорило о широте её души, о её расчёте и о том, что сердце Юн Ци было накрепко зажато в её руках.

Неудивительно, что Юн Ци был с ней так холоден, неудивительно, что вся жизнь во Дворце Цзинъян крутилась вокруг Сяо Яньцзы.

Чэнь Чжихуа прикусила губу, впившись ногтями в ладони. В её глазах мелькнуло сожаление, но ещё больше было досады. Опустив голову, она посмотрела на собственную тень на синеватых каменных плитах — хрупкую и жалкую. Лишь теперь до неё запоздало дошло: с самого начала она жестоко недооценила эту Принцессу Хуаньчжу.

Чжихуа два дня просидела взаперти в небольшом внутреннем дворике, и чем больше думала об этом, тем сильнее её снедала досада. Она была уверена, что Лю Сиинь покладиста от природы, к тому же именно Сяо Яньцзы лично просила за неё как за боковую фуцзинь; если бы удалось наладить с ней связи, можно было бы прочно закрепиться во Дворце Цзинъян.

В один из полудней она нарочно переоделась в простое, но изящное платье, захватила драгоценную шпильку из червонного золота с инкрустацией из жемчуга превосходного качества и под каким-то предлогом направилась во двор Лю Сиинь.

В это время Лю Сиинь сидела в галерее, греясь на солнышке, одной рукой нежно поддерживая живот, а на её лице сияло мягкое выражение. Заметив входящую Чжихуа, она слегка кивнула, и её голос прозвучал прохладно:

— Девица Чжихуа, у вас дело?

Чжихуа расплылась в угодливой улыбке, сделала несколько шагов вперёд и протянула золотую шпильку:

— Младшая сестра видит, как тяжело приходится старшей в эти дни, и специально отыскала эту шпильку — подумала, что сестре она будет очень к лицу.

Лю Сиинь бросила взгляд на украшение, но протягивать руку не стала и лишь равнодушно произнесла:

— Благодарю за доброту, девица, но я нынче в положении, мне неудобно носить такие тяжести.

Получив от ворот поворот, Чжихуа не унялась. Она подалась ближе и понизила голос:

— Сестра — человек разумный. Мы обе во Дворце Цзинъян, нам подобает помогать друг другу. А нрав нашей фуцзинь... в конце концов, она человек с улицы, неизбежны оплошности и грубость. В будущем...

— Девица,бирайте выражения.

Лю Сиинь резко подняла глаза. Вся мягкость исчезла из её взгляд, сменившись леденящим холодом:

— Фуцзинь была добра ко мне, и если бы не её мольбы на коленях перед Пятым принцем, не видать бы мне сегодняшнего дня. Хозяйка во Дворце Цзинъян во веки веков лишь одна — это фуцзинь. Девице же лучше вести себя скромно и знать своё место.

Она замолчала, и голос её стал ещё холоднее, но в нём звучала непреклонная сила:

— Двор у девицы уединённый, и коль вам так скучно, лучше читайте больше книг, чтобы впредь не зарождались мысли, каких быть не должно.

Лицо Чжихуа мгновенно побелело, как полотно, и золотая шпилька чуть не выпала из её рук. Глядя на отчужденность во взгляде Лю Сиинь, она наконец поняла: эта боковая фуцзинь лишь кажется мягкой, на деле же в голове у неё всё ясно как день, и её вовсе не так-то просто заставить плясать под свою дудку.

Проводив взглядом бегство Чжихуа, Лю Сиинь почувствовала, как холод в её глазах постепенно рассеивается. Опираясь на поясницу, она медленно поднялась, велела служанке подать экипаж и направилась прямиком к Сяо Яньцзы.

— Сестра, матушка Чэнь только что заходила ко мне во двор, — Лю Сиинь в мельчайших подробностях пересказала всё, что произошло, а напоследок нахмурилась: — В её словах и намёках сквозило стремление посеять между нами рознь. Мне показалось, что у неё недобрый взгляд, боюсь, замышляет она неладное.

Сяо Яньцзы услышала это, слегка постучала кончиками пальцев по столешнице, и её взгляд помрачнел:

— Я так и знала, что эта женщина не успокоится. Не бойся, во Дворце Цзинъян всё давно схвачено и улажено по моему слову, никаких волн ей поднять не удастся.

Тут же она призвала доверенного евнуха и приказала холодным тоном:

— Ступай, следи за каждым шагом Чжихуа: с кем видится, что передаёт — докладывай обо всём.

Не прошло и двух дней, как евнух вернулся с докладом: оказывается, Чжихуа тайком подкупила служанку из двора Лю Сиинь, которая кипятила воду, передала ей сверток с порошком, заявив, что это лекарство, из-за которого человек слабеет телом, а заодно заставила девчонку поклясться, что та незаметно подмешает зелье в отвар для сохранения плода, а после свалит всю вину на Сяо Яньцзы.

— А дерзости ей не занимать, решила уморить двоих за один раз, — усмехнулась Сяо Яньцзы, и в её глазах мелькнула безжалостность. — Ступай, замени этот яд на первоклассное укрепляющее средство для беременных и вели служанке сделать всё так, как велела Чжихуа.

Она ещё раз наказала Лю Сиинь:

— Ты пей лекарство со спокойной душой, а об остальном позабочусь я.

Лю Сиинь кивнула, соглашаясь, и на душе у неё стало совсем легко.

Когда всё было готово, Сяо Яньцзы прихватила подкупленную служанку, принесла подмененный яд и направилась прямиком в кабинет Юн Ци.

В тот момент Юн Ци с головой ушёл в государственные дела. Услышав шум, он поднял голову и увидел стоящую в дверях Сяо Яньцзы с мрачным лицом. Выслушав слезные жалобы служанки и увидев тот самый белый порошок, Юн Ци мгновенно посинел от гнева, с размаху смахнул со стола тушечницу, залив чернилами весь пол, и взревел:

— Ах ты бесстыдная дрянь Чэнь Чжихуа! Как посмела она замышлять такую гнусность во Дворце Цзинъян!

Сяо Яньцзы подошла, перехватила его за руку и произнесла низким голосом:

— Не спеши злиться. Если расправиться с ней сейчас, она ещё выйдет сухой из воды. Лучше сыграем с ней в её же игру, позволь ей самой разыграть этот спектакль до конца — так, чтобы она сама признала своё поражение.

Юн Ци глубоко вздохнул, подавляя бушевавшую в груди ярость. Взгляд, которым он одарил Сяо Яньцзы, стал куда более одобрительным, и он проскрежетал зубами:

— Хорошо, пусть будет по-твоему! Я хочу посмотреть, какие ещё фокусы она способна выкинуть!

Ранним утром следующего дня во дворе Лю Сиинь внезапно раздались крики ужаса.

Когда все сбежались туда, они увидели её лежащей на кушетке: в уголках губ запеклась яркая кровь, лицо было бледным как бумага, а на шёлковом платке под ней алели пятна алой крови. Лекарь стремглав примчался мерить пульс, но едва его пальцы коснулись запястья, как лицо его резко переменилось. Рухнув на колени, он простёр ниц:

— Докладываю Пятому принцу! Боковая фуцзинь отравлена холоднокровным ядом, отрава уже проникла к плоду! К счастью, выпито было немного, иначе последствия были бы невообразимы!

Лицо Юн Ци сделалось свинцово-серым, и он уже собирался допытываться дальше, как служанка Лю Сиинь вовремя шлёхнулась на колени, заливаясь горючими слезами:

— Помилуйте, Пятый принц! Это... это вчера фуцзинь прислала лекарство для укрепления плода! Боковая фуцзинь выпила его, и вскоре после этого ей стало так плохо!

При этих словах во дворе поднялся шум. Юн Ци резко обернулся на стоявшую в стороне Сяо Яньцзы, и гнев в его глазах едва не испепелил её:

— Сяо Яньцзы! Как ты могла совершить столь подлое злодеяние!

Сяо Яньцзы выглядела так, будто потрясена случившимся до глубины души. Побледнев, она испуганно замахала руками:

— Это не я! Юн Ци, поверь мне! С тем лекарством всё было в полном порядке!

— Доказательства налицо, а ты всё ещё смеешь изворачиваться! — рявкнул Юн Ци, тяжело вздымая грудь. — Стража! Увести фуцзинь в главные покои и посадить под замок! Без моего приказа не сметь переступать порог!

Стражники тут же выступили вперед и под руки потащили ошеломленную Сяо Яньцзы прочь. Наблюдавшая за этим из-за спин толпы Чжихуа скривила губы в нескрываемой злорадной усмешке, а её руки, опущенные вдоль тела, судорожно сжались, переполняясь торжеством. Она наконец одержала победу над Сяо Яньцзы! Скоро весь Дворец Цзинъян будет принадлежать ей!

Но не успела она упиться ощущением победы, как Юн Ци издал леденящий окрик:

— Привести её сюда!

Едва смолкли его слова, как двое стражников втащили трепещущую пожилую служанку. Ту самую посредницу, через которую Чжихуа передавала яд и подкупала дворовую девчонку. Женщину трясло так, будто душа отлетела от тела; не дожидаясь пыток, она выложила всё до последнего: и как Чжихуа давала ей серебро, и как велела подменить лекарство, и как приказала служанке очернить Сяо Яньцзы.

Поняв, что дело приняло дурной оборот, подкупленная служанка тоже зарыдала, падая ниц и стуча лбом о пол:

— Помилуйте, Пятый принц! Меня заставила девица Чжихуа! Она дала мне яд, велела подменить лекарство боковой фуцзинь и обещала после удачного исхода обеспечить мне безбедную жизнь до конца дней!

Лицо Чжихуа побелело, как чистый лист бумаги. Сделав пару шагов назад, она с неверием посмотрела на Юн Ци, а затем на освобожденную стражниками Сяо Яньцзы — на лице той не осталось и следа прежней растерянности, напротив, оно выражало абсолютную уверенность!

До Чжихуа запоздало дошло.

— Ты... ты с самого начала всё знала! — пронзительно завопила она, срывая голос. — Сяо Яньцзы, это ты меня подставила!

Сяо Яньцзы холодно усмехнулась, сделала шаг вперёд, чеканя каждое слово:

— Я подставила тебя? Если бы ты сама не была полна злобы и не пыталась навредить Сиинь и её ребенку, как бы я смогла тебя перехитрить?

Оглядев все имеющиеся вещественные доказательства и выслушав свидетелей, Юн Ци затрясся от гнева и тут же приказал взять Чжихуа под стражу и вместе с остальными участниками дела отправить перед очи императора испрашивать высочайшей воли.

В тронном залах Цяньлун выслушал доклад, и императорский гнев вспыхнул с новой силой. Ударив кулаком по столу, он вскочил:

— Мерзавка! Как посмела покушаться на потомков императорского рода! Семья Чэнь не сумела воспитать дочь, всю семью бросить в тюрьму и предать суду!

Он замолчал, обведя взглядом поверженную на пол Чжихуа, и его голос прозвучал холодно, как лед:

— Преподнести чашу с ядом, казнить немедленно!

Чжихуа тут же рухнула на пол. Казалось, из неё разом вынули все силы: растрёпанная причёска, мятые одежды — от прежней утончённой и благовоспитанной девицы не осталось и следа.

Она ведь думала, что благодаря таланту и красоте, благодаря умышленному угодничеству перед Юн Ци ей удастся пробить себе дорогу в Запретном городе. Она воображала, что раз Юн Ци — самый любимый императором принц, то, ухватившись за эту высокую ветвь, она взмоет в небеса и вкусит небывалой славы. Но в конце концов она лишь переоценила собственные силы, недооценила ум Сяо Яньцзы и целиком просчиталась в своих честолюбивых расчётах.

— Император! Ваше Величество, я признаю вину! Признаю вину! — она проползла на коленях несколько шагов, отчаянно кланяясь в сторону Цяньлун, так что от ударов о золотые кирпичи пола выступила кровь. — Прошу Императора проявить милосердие! Мои родные ни в чём не повинны! Они вовсе не знали о моих помыслах, умоляю, пощадите их!

Она рыдала надрывно, голос её хрипел и срывался, она молила снова и снова, но для Цяньлун это было лишь докучливым и раздражающим жужжанием.

Глядя на её безобразный вид, Цяньлун нахмурился ещё сильнее. На его лице не отразилось ни капли жалости; бросив холодный взгляд на стоявших рядом стражников, он нетерпеливо махнул рукой:

— Надоела! Уволочь её и дать яду!

Стражники тут же выступили вперед и поволокли безвольно обмякшую Чжихуа прочь. Она всё ещё отчаянно сопротивлялась и молила о пощаде, но голос её постепенно затихал, пока окончательно не растворился за стенами тронного зала.

Небо в Запретном городе холодело быстро. На синеватых кирпичах двора Дворца Цзинъян скопился тонкий слой палой листвы, похожий на рассыпанное золото; слуги аккуратно сметали её бамбуковыми мётлами, и этот шуршащий звук делал тишину во дворе ещё более глубокой.

Сяо Яньцзы впервые за долгое время наслаждалась тишиной. На ней было светло-розовое ципао на толстом ватине, а воротник из мягкого белоснежного лисьего меха приятно щекотал шею, оттеняя даже сладость ямочек на её щеках. Устроившись с раскрытой книгой на кушетке под галереей, она грелась в лучах мягкого солнца. Аромат чернил смешивался с османтусовым ароматом осеннего ветра, и за этим спокойным чтением она походила на спелый водянистый персик — сочный, живой и в меру сладкий.

Когда её пальцы скользнули по изящным строчкам, переписанным Цзывэй, улыбка в её глазах слегка померкла. В тот день, когда весть о смерти Чжихуа докатилась до дворца, здесь стояла жуткая тишина, никто не смел вымолвить при ней и полслова, а Юн Ци приходил к ней с раскаянием в сердце, но не успел сказать и трёх фраз, как был изгнан назад.

— Принцесса, из императорской кухни принесли свежеприготовленные каштановые пирожные, ваши любимые, — Сяо Дзюдзу принёс ларец с угощением, ступая так легко, будто боялся потревожить покой двора.

Сяо Яньцзы подняла глаза, бросила взгляд на блестящие каштановые пирожные и вдруг вспомнила прошлую жизнь: тогда Чжихуа точно так же носила блюдечко с подобными сладостями и плакалась Юн Ци на то, как сурово та обращается с боковой фуцзинь. Она скривила уголки губ, но в этой усмешке не было ни капли тепла:

— Оставь здесь.

Не успели замереть её слова, как за воротами показался спешащий евнух. Сделав поклон и согнувшись в три погибели, он доложил:

— Фуцзинь, у боковой фуцзинь начались схватки.

Сяо Яньцзы с хлопком захлопнула книгу. Кончики её пальцев побелели от усилия, а крохи тепла, напитавшие её взгляд на солнце, мгновенно испарились. Не говоря больше ни слова, она подобрала подол ципао и зашагала во двор Лю Сиинь — быстро и уверенно, без прежней суетливости и паники.

— Сяо Дзюдзу! — крикнула она на ходу, не оборачиваясь, и её голос звенел не терпящей возражений холодной рассудительностью: — Немедленно ступай во Дворец Сянфан к Пятому принцу, скажи, что боковая фуцзинь рожает, пусть немедленно идёт сюда!

— И ещё! — не сбавляя шагу, добавила она, и тон её стал еще суше: — Пошли шустрого евнуха в Зал Янсинь и во Дворец Цынин к Императору и Вдовствующей императрице, доложи, что во Дворце Цзинъян рожает боковая фуцзинь, пусть всё идёт по уставу, поднимать лишний шум не нужно.

Слуги за её спиной молча бросились исполнять приказ под звуки частых, но слаженных шагов. Сяо Яньцзы стремительно переступила порог двора Лю Сиинь и услышала доносившиеся изнутри сдавленные крики боли. Повивальная бабка в поту отдавала распоряжения служанкам кипятить воду и готовить ножницы. Сделав глубокий вдох и подавляя бурю сложных чувств в груди, она откинула полог занавеси, шагнула внутрь и строго приказала:

— Чего паникуете? Делайте всё по правилам! Бабка, смотри в оба, обо всём необычном докладывать незамедлительно!

Когда Юн Ци подбежал к воротам двора, он как раз столкнулся с вышагивающей взад и вперёд по галерее взволнованной Сяо Яньцзы. Из боковых покоев доносились пронзительные крики Лю Сиинь — один за другим они разрывали барабанные перепонки, отчего сердце сжималось в тиски.

Слуги уже принесли табурет, и Юн Ци бросился к ней, без лишних слов перехватив её ледяное запястье и увлекая за собой:

— Не тревожься, присядь и жди.

Пальцы Сяо Яньцзы оцепенели. Она попыталась выдернуть руку, но не смогла, и, бросив на него раздражённый косой взгляд, вынужденная считаться с присутствием слуг, сквозь зубы процедила низким голосом:

— Отпусти!

Но Юн Ци словно не слышал, приковав взгляд к её раскрасневшимся щекам. Холодный ветер подхватил обрывки листьев, метнув их в угол кровли, и заставил трепетать меховую опушку у её виска. Лицо, тронутое тревогой, казалось куда более живым, чем в минуты прежних улыбок и шуток. Его кадык легко качнулся, а голос прозвучал почти нежно и ласково:

— Не бойся, Сиинь под защитой небещ, всё будет благополучно.

Сяо Яньцзы мысленно закатила глаза: да он совсем с ума сошёл! Женщина внутри рожает от него ребёнка, а он способен молотить такое! В прошлой жизни, когда Чжихуа подставила её с помощью ребёнка, он жаждал сжить её со свету, на каждом шагу клеймя злой и взбалмошной. А в этой жизни смотрит на всё так просто...

Пока она размышляла об этом, повивальная бабка вывалилась из-за занавески вся в поту, а в её голосе слышались слезы:

— Пятый принц! Фуцзинь! Боковая фуцзинь совсем... совсем не может разродиться! Она обессилела, у неё уже нет сил даже кричать!

Сяо Яньцзы резко вскочила, и с такой силой, что Юн Ци отшатнулся на полшага.

— Чего расклеились! — рявкнула она, и её пронзительный взгляд метнулся по двору: — Ступайте! Возьмите из кладовой тот корень женьшеня из Корё, нарежьте тонкими ломтиками и дайте боковой фуцзинь под язык! Сварите густой женьшеневый отвар, разжать зубы и влить во что бы то ни стало!

Она перевела дыхание и, указав на ворота, отдала приказ острый, как лезвие ножа:

— И ещё! Живо в Императорскую лечебницу, привести лекаря Чаншоу и лучших тамошних лекарей! Скажите, что во Дворце Цзинъян трудные роды, и если они опоздают хоть на мгновение, пусть пеняют на собственные головы!

Слуги не смели медлить и разбежались птицами. Сяо Яньцзы стояла под галереей, глядя на плотно закрытую дверь, а её грудь тяжело вздымалась. Холодный ветер бил в лицо, оцепенелым и зябким холодом, но она этого не замечала.

Юн Ци подступил ближе и снова попытался поддержать её за локоть, но она отпрянула в сторону. Глядя на её напряженный профиль, на нескрываемую тревогу в её глазах, он ощутил в сердце сладкий трепет, которого сам не ожидал: её состояние говорило о том, что она переживает за него.

Бросив на него боковой взгляд, полный отвращения к этому потерянному виду, Сяо Яньцзы почувствовала, как в желудке всё переворачивается. Внутри продолжали раздаваться отчаянные крики Лю Сиинь, а он стоял глухой и слепой.

Просто ненормальный.

В прошлой жизни она отдавала ему сердце, а он оставался слеп; в этой — она бежит от него как от чумы, а он сам лезет на рожон.

Сяо Яньцзы холодно усмехнулась, повернув голову и метнув на него ледяной взгляд:

— Если Пятому принцу нечем заняться, лучше возвращайтесь в кабинет и ждите там, нечего маячить перед глазами.

Не прошло и четверти часа, как лекарь Чаншоу прибежал в сопровождении двух коллег. Все трое несли аптечки, запыхавшиеся, с перекошенными на бегу бусинами на шапках.

— Ваши покорные слуги приветствуют фуцзинь, Пятого принца! — попадали они на колени со страхом в голосах.

— Встать! — оборвала их холодным тоном Сяо Яньцзы, указывая на дверь комнаты: — Боковая фуцзинь рожает тяжело и выбилась из сил, ступайте живо внутрь, и если не спасёте её, головы с плеч полетят у всей лечебницы!

Лекарь Чаншоу внутренне содрогнулся — разве смел он медлить? Он тут же повёл коллег за собой, откинув занавеску.

Крики внутри утихли, Лю Сиинь бледная лежала на постели на грани беспамятства, а повивальная бабка на коленях заливалась слезами.

Лекари бросились проверять пульс, и мгновение спустя лекарь Чаншоу поднялся с мрачным лицом, обращаясь к Сяо Яньцзы и Юн Ци:

— Фуцзинь, Пятый принц, у боковой фуцзинь слабые силы, родовые пути не открываются. Если тянуть дальше, боюсь... боюсь, пострадают и мать, и дитя.

Лицо Юн Ци побледнело, кулаки судорожно сжались:

— Что значит — пострадают оба? Если не сохраните их, головы ваши пасетнут.

Сяо Яньцзы бросила на него взгляд, пропустив мимо ушей его истерику, и спросила:

— Есть способ? Отвары для стимуляции родов или точечный массаж — используйте всё, хоть малейший шанс!

Лекарь Чаншоу состроил кислую мину:

— Стимулирующие отвары слишком резки, а боковая фуцзинь ныне слаба, она не выдержит... Что до массажа, познания наших лекарей ограничены, боюсь...

Она глубоко вздохнула и оттолкнула загородившего дорогу евнуха:

— Все прочь.

— Сяо Яньцзы! — Юн Ци порывисто схватил её за руку.

— Отпусти! — Сяо Яньцзы стряхнула его пальцы, шагнула прямо в комнату и захлопнула за собой дверь, отрезая крики Юн Ци.

Внутри Лю Сиинь уже погружалась в забытье. Сяо Яньцзы подошла к постели, сжала её холодные пальцы и произнесла жестким тоном:

— Лю Сиинь, держись! Если посмеешь закрыть глаза, то твои родные и твоё будущее сгинут навсегда! — Она помолчала и добавила ледяным голосом: — И твой ребёнок тоже. Если не выдержишь, я отправлю его следом за тобой...

Ресницы Лю Сиинь дрогнули, она с трудом приоткрыла глаза, полные слёз, и вдруг неожиданно слабо рассмеялась. Она поняла: эта Принцесса Хуаньчжу умеет добиваться своего, но сердце её не черно; до тех пор, пока ты не вредишь ей, она не станет причинять зла тебе.

Сяо Яньцзы больше не произнесла ни слова, приложила ладонь к её животу и пояснице и, набравшись смелости, глубоко вдохнула, закрыв глаза и резко надавив.

Тело Лю Сиинь легко вздрогнуло, и надворный простор разорвал крик муки.

Следом за ним прорезался звонкий младенческий плач, пробивший стены и прокатившийся по всему Дворцу Цзинъян.

Повивальная бабка сначала остолбенела, а затем взвизгнула от дикого восторга:

— Роди родился! Мальчик!

Стоявший у дверей Юн Ци шумно выдохнул, ноги его подогнулись, едва не заставив опуститься на землю.

А внутри комнаты Сяо Яньцзы убрала руку и, глядя на то, как бабка пеленает сморщенного младенца, не испытала на лице ни тени радости.

Евнухи и служанки Дворца Цзинъян сплошной стеной пали на колени, и звуки их поклонов слились в единое целое. Многократные поздравления Пятому принцу с рождением наследника зазвучали во дворе одно за другим, окутывая всё вокруг атмосферой праздника.

Носилки с Наложницей Юй едва успели остановиться у ворот, как она услышала эти радостные возгласы. На её лице расцвела улыбка, не заботясь больше о дворцовых условностях, она подобрала подол и зашагала внутрь, её шпильки и нефритовые подвески издавали мелодичный звон в такт шагам.

Войдя во двор, она окинула взглядом коленопреклоненных слуг, затем перевела глаза на Юн Ци, чей вид ещё хранил следы пережитого испуга, но уже светился облегчением, и на стоявшую в стороне невозмутимую Сяо Яньцзы, после чего звонко произнесла:

— Хорошо! Прекрасно! Воистину великая радость!

Сказав так, она обратилась к следовавшей за ней нянюшке, и голос её зазвучал ещё звонче:

— Передай моё слово: во всём Дворце Цзинъян наградить каждого!

http://bllate.org/book/24593/2887273