— Быстрее, быстрее!
— Эту корзину ставь сюда.
— Нет, не сюда… да, именно туда.
— За исключением столов двух великих ванов и трех госпож, где блюда расставлены отдельно, на остальных столах расставляйте всё в соответствии с рангами чиновников.
— Чтобы всё было ровно…
— Верно… и еще вино… и бокалы для вина.
Под руководством управляющего Ху торжественный пир был почти готов, оставалось только дождаться прибытия Читяньского вана и его свиты.
Едва он договорил, как Благородная супруга Янь, Благородная супруга Цзяо Юэ и несколько влиятельных министров один за другим начали занимать свои места.
— Две госпожи, великий ван уже прибыл?
Цзяо Юэ, слыша распоряжения управляющего Ху, не обратила на него внимания. Она торопливо расспрашивала каждого встречного о том, не видели ли они Каку.
Благородная супруга Янь, видя суету Цзяо Юэ, не стала ничего спрашивать, ведь в душе она прекрасно всё понимала: скорее всего, какая-то ерунда. Весь день, кроме как искать своего Имина, ей и заняться больше нечем! Найдет — начнет задабривать, задабривает — начнет ругать, и так без конца…
Размышляя об этом, она покачала головой и села на отведенное для нее место. Увидев подошедшего управляющего Ху, она кивнула:
— Великий ван велел нам прийти пораньше. Сегодня нужно подать побольше вина, прибудут посланники из страны Тяньюй на востоке и страны Линтяо на севере.
— Не беспокойтесь, госпожа, вина хватит. Десятилетнее выдержанное вино, которое вы велели принести, уже здесь, — ответил управляющий Ху, держа в руках список подношений.
Конечно, о делах госпожи Цзяо он, будучи слугой, расспрашивать не решился, поэтому сделал вид, что ничего не заметил, и перевел тему:
— Из всех этих стран только эти две держатся ближе к нам. Страна Мэн Ин придерживается нейтралитета и старается никого не обидеть, а вот в стране Молинь, где бесчинствуют демоны и духи, совсем беда — повсюду творят зло, иначе жизнь простого народа не была бы такой тяжелой.
— Всё это лишь вопросы выгоды. Государство Читянь уже не то, что двадцать лет назад — ни по силе, ни по сплоченности народа, — отрезала Благородная супруга Янь. — Двадцать лет назад, в той великой смуте, наше государство в одиночку сразилось с пятью другими и едва вырвало победу! А потом, воспользовавшись моментом, уничтожило одно из них. Остальные четыре хоть и затаили обиду, но из-за истощения своих сил постепенно пришли в упадок и ничего не смогли поделать. Именно благодаря тем событиям Государство Читянь заявило о себе, и наша мощь начала расти.
— Вы сегодня не видели Каку… Этот мальчишка, куда он мог подеваться? — Цзяо Юэ торопилась и, увидев, что подходят Му Жэньсинь, Му Гуй, Му Чжэнь, Му Вэнь и Му Мянь, начала расспрашивать их одного за другим.
Все ответили, что не видели его. Для них Кака всегда казался немного особенным — кто-то называл его безумцем, кто-то странным, а некоторые даже прямо спрашивали: есть ли у него кровь демона Леке? Не станет ли он, когда вырастет, беспорядочно убивать людей? Из этой компании по-настоящему дружелюбными к нему были, пожалуй, только Леке, Му Чжэнь, Ли Шучжэнь, Ши Сюн и Сяо Сянь. Му Гуй, Ка Ху и Е Куо занимали нейтральную позицию, остальные же имели свои личные мнения и взгляды.
Возможно, в детстве, когда они вместе играли, это было не так важно, но с каждым годом взросления мысли менялись. К тому же люди имеют свойство меняться! И зачастую друзьями или возлюбленными становятся лишь те, кто находится на одной волне.
— Перестаньте искать, госпожа, возможно, мальчик скоро сам объявится, — поспешила успокоить ее Хуан Цзыи, жена командующего гарнизоном. — Ему всего шестнадцать, то, что он любит погулять и у него свой нрав — это нормально. Наиграется, выпустит пар и вернется.
— Надеюсь на это. У этого упрямца нет злых намерений, просто характер слишком крайний, боюсь, как бы чего не вышло, — материнское сердце всё равно было не на месте, несмотря на утешения.
Хуан Цзыи увидела, что Е Хун освободился, и, как только тот подошел к столам, сразу рассказала ему о случившемся. Е Хун, внимательно выслушав, велел ей отвести Е Куо к Благородной супруге Янь, а сам, шепнув пару слов своим людям, направился к Цзяо Юэ.
— Сестра, не беспокойтесь, я уже велел своим людям начать поиски.
— Тогда побеспокою вас, кузен. — С помощью Е Хуна Цзяо Юэ сразу успокоилась: он ведь отвечает за надзор над чиновниками, с его связями он обязательно его найдет.
— Что вы, что вы, — вежливо ответил Е Хун, — будьте спокойны, я здесь.
Цзяо Юэ кивнула. Она не просила ни власти, ни богатства — ей нужно было лишь, чтобы Кака прожил свою жизнь в безопасности.
Шум стих, чиновники склонились в поклоне, когда Читяньский ван вошел в зал вместе с посланниками стран Тяньюй и Линтяо.
— Страна Тяньюй подносит семь глубоководных жемчужин, светящихся в ночи. Каждая из семи имеет свой оттенок, это редкое сокровище, случайно обретенное нашим ваном.
— Страна Линтяо подносит лекарство: пару столетних женьшеней.
— Желаем Читяньскому вану крепкого здоровья, а стране — процветания! — в один голос произнесли посланники и поклонились.
Читяньский ван был очень доволен и пригласил послов занять места. Он понимал, что такие дары редко встретишь даже среди пяти стран, и нельзя просто так принимать их, полагаясь лишь на силу своего государства. Зная, что стране Тяньюй не хватает шелков, он ответил восемью возами парчи; стране Линтяо не хватало зерна — отправил восемь возов зерна. Это успокоило умы посланников, дав им понять, что Государство Читянь — надежный союзник, которому можно доверять.
…Когда Кака и Шучжэнь покинули горы позади Тяньчэна и въехали в столицу, их заметил Хань Шань, заместитель командующего гарнизоном. Он поспешил подготовить для них лошадей и объяснил причину своего беспокойства. Попрощавшись с заместителем командующего, они поскакали в сторону места проведения пира.
…— Сестра, Тяньчэн такой огромный, как же здесь красиво, — Сяо Сюэ чувствовала себя немного неловко, глядя на процветающие улицы, и невольно залюбовалась.
Они с сестрой пришли из бедной деревушки, расположенной в тридцати лилях отсюда. У них не было лошадей, не говоря уже о каретах. Раньше они могли лишь наблюдать издалека из гор за тем, как Читяньский ван ведет свои войска к победе, но так и не смогли разглядеть лица человека, которым так восхищались. Поэтому они решили пойти пешком и потратили почти полмесяца, чтобы добраться до столицы — Тяньчэна. С детства они привыкли к трудностям, поэтому долгая дорога для них была не в тягость — как обычная прогулка. В них было больше мужества и упорства, чем у многих аристократов.
— Сколько лет прошло, мы впервые так далеко выбрались. Жизнь в маленькой деревне — как сидение на дне колодца, надо же хоть раз увидеть мир, — приговаривала Шуан Цзылин, делая маленькие шажки. — Хоть мы и не богаты, но духом не бедны.
— Сестра права, — Сяо Сюэ взяла сестру за руку и направилась в толпу. — Сестра, как думаешь, если родители узнают, что мы тайком сбежали, они убьют нас, когда мы вернемся?
— Наверное, — Шуан Цзылин прикрыла рот рукой, тихо хихикая. Увидев забавное выражение лица сестры, она не сдержалась и рассмеялась: — Ха-ха-ха… В лучшем случае пятой точкой к стене в углу стоять придется несколько дней.
— Ох… сестра, — нахмурилась Сяо Сюэ, — что же делать? Мы ведь уже взрослые, а нас всё еще бить будут, от одной мысли больно.
Цзылин улыбнулась и ответила:
— Это было в прошлом году, в этом, думаю, не станут. Кто же виноват, что наша Сяо Сюэ до сих пор не научилась правильно держать палочки, как ни учи. Отец, конечно, сердится — ну разве это вид за столом? Но он теперь говорит об этом всё меньше, начал привыкать. В конце концов, наша малышка Сяо Сюэ выросла, у нее есть свое достоинство.
— Бэ-э-э, — Сяо Сюэ озорно высунула язык и скорчила сестре рожицу.
— Мы когда уходили, я оставила записку. Думаю, когда вернемся, они сильно ругаться не будут, самое большее — поворчат: мол, опять вы напроказничали, на улице полно злых людей, нечего бродить без взрослых, — Цзылин старалась подражать тону отца.
— Фу-у… Это всё мама, она сама так держит палочки, я просто повторила, — Сяо Сюэ вздохнула. Узнав, что записка была оставлена, она меньше беспокоилась о наказании.
— Озорница, сама виновата, а еще пытается оправдаться, — смеялись они, прогуливаясь по улицам.
В какой-то момент мимо проскакали двое на лошадях. Цзылин проводила их взглядом и внезапно почувствовала себя нехорошо. Правой рукой она прижала грудь, стало трудно дышать, захотелось присесть.
— Что с тобой, сестра? Тебе плохо? — Сяо Сюэ растерялась и поспешила усадить сестру в ближайшую пельменную.
Хозяин пельменной заметил неладное, поспешил принести воды и спросил, не тепловой ли это удар. Цзылин постепенно пришла в себя, поблагодарила хозяина и сказала, что, возможно, действительно перегрелась на солнце.
Она заказала две порции пельменей, а сама прошептала:
— Тот юноша… он же демон!!!
Хозяин посмотрел на испуганные глаза Шуан Цзылин, покачал головой, посчитав это небылицей, и пошел обслуживать других клиентов.
— Сестра, мы ведь здесь впервые, тем более никого не знаем. Ты, может, ошиблась? — удивилась Сяо Сюэ.
— Не ошиблась, точно! Хоть я его никогда не видела, но он часто появлялся в моих снах. Я всегда думала, что это лишь плод воображения!
БУМ!
Вдалеке Шучжэнь, услышав слова Каки, тоже замерла, потому что это не поддавалось логике. Тут их позвали, и она велела Каке немного подождать, пока она не навестит отца и мать. Сяо Сюэ, не понимая, что происходит, лишь утешила сестру: даже если это правда, многие говорят, что сны обычно сбываются наоборот. Цзылин подумала, что это разумно, и успокоилась. Съев пельмени, они решили еще немного погулять и вернуться в деревню.
…— Госпожа, старший молодой господин вернулся, он уже вошел в главный дворец.
Сяо Лань, служанка Цзяо Юэ, получив весть от людей Хань Шаня, поспешила доложить хозяйке, чтобы та успокоилась. Через час Чжэнь-эр и Кака вошли в зал и, прежде всего, поклонились императору, императрице, Благородной супруге и чиновникам.
— Садитесь.
После приветствий Шучжэнь и Имин заняли свои места. Имин сел рядом с матерью, и Цзяо Юэ, увидев его, не говоря ни слова, ущипнула за руку.
— Мама… — Имин застеснялся и пробормотал что-то под нос.
— Озорник, наконец-то соизволил вернуться.
— Мама, я был неправ. Здесь так много людей… если хотите отругать, давайте потом, я приму любое наказание, — прошептал Кака, боясь, что кто-то услышит. Служанка Сяо Лань, стоявшая позади них, едва сдержала смех.
Когда Канцлер У Цзюньхуэй проводил посланников, Читяньский ван велел чиновникам не церемониться и свободно общаться. Имин пил вино и случайно взглянул на Шучжэнь, которая подавала ему знаки глазами, но он не понимал, чего она хочет. Однако, заметив угрюмые лица Му Гуя и Е Куо, которые не сводили с нее глаз, он всё понял — он знал об их чувствах к ней. Выпив еще чашу, Имин вспомнил слова Шучжэнь, сказанные у гор, и вдруг прозрел: какой же я медлительный, чуть не забыл!
Имин, не колеблясь, встал и пошел к отцу, чтобы поднести чашу вина. Читяньский ван был очень доволен, выпил несколько чаш подряд и хвалил его: «Имин, ты повзрослел, стал таким почтительным. После пира я приду к твоей матери, приходи и ты, выпьем вместе, как отец с сыном, договорились?»
Имин не знал, как выразить свои чувства, лишь кивнул. Услышав, что император собирается к Цзяо Юэ, Огненная Императрица осталась недовольна. Она подала знак сыну Леке, но тот ничего не понял, не стал предлагать вина отцу, а налил Имину, что еще больше разозлило императрицу. Съев пару кусков, она под предлогом плохого самочувствия вместе со своей служанкой Сяо Хун покинула пир.
Следом за ней ушла и Благородная супруга Янь, бросив презрительный взгляд на Цзяо Юэ — ее собственный непутевый сын тоже доставлял ей немало хлопот.
Читяньский ван понимал: хотя демоны страны Молинь и собрались на континенте, их всё равно меньше, чем людей, и его мощь зиждется на простых людях. По крайней мере три-пять лет войн не будет. Но нельзя терять бдительность: остальные три страны только и ждут ошибки. Дружба и вражда меняются в одно мгновение.
После пира он, не раздумывая, отправился вместе с Цзяо Юэ и сыном во дворец. Шучжэнь, увидев, что отношения отца и сына улучшились, удовлетворенно улыбнулась: всё, что я сделала ради брата Имина, того стоило.
Она всё еще улыбалась, когда к ней подошли Му Гуй и остальные.
— Эй, горячо, — сказал Е Куо и, не дожидаясь согласия, приложил руку ко лбу Шучжэнь. — Ты перегибаешь, Чжэнь-эр сегодня слишком добра к Каке.
Шучжэнь нахмурилась и отступила на два шага:
— О!
И это всё, что она ответила. Е Куо опешил.
Му Гуй, увидев, что Е Куо сел в лужу, решил проявить близость:
— Что это с нашей Чжэнь-эр сегодня? С Какой ходит, да и взгляды такие… Неужели солнце встало на западе?
— Да? — она явно не хотела с ним разговаривать.
— Да, как же нет! Чжэнь-эр, ты ведь сама говорила, что я — твоя следующая жизнь? — Му Гуй набрался наглости.
— А??? — друзья были в шоке, а Му Мянь даже потрогала его лоб, чтобы проверить температуру.
Му Чжэнь долго смеялся, глядя в стену, и только Му Жэньсинь хранил молчание, холодно глядя вслед уходящему Е Имину.
— Что за чушь? Следующая жизнь? Я такого не говорила, — Ли Шучжэнь наконец опомнилась. — Смеешь пользоваться моим именем? Сейчас я тебя стукну! — с этими словами она бросилась на него с кулаками.
— Уворачиваюсь! — Му Гуй попытался сбежать, но не успел, и кулак Шучжэнь с грохотом опустился ему на спину.
— Один прохвост, другой болтун, — проворчала она и ушла. Му Вэнь, глядя ей вслед, ядовито заметил:
— Похоже, вы и правда не можете тягаться с безумцем.
— Имином? Почему он безумец? Му Вэнь, ты перегнул, мы ведь братья, он наш старший. К тому же мы вместе выросли, пусть характер странный, но мы всё понимаем, — Леке не выдержал.
— Потомок монстра, мы все всё знаем. Чего его травить, его ведь даже нет рядом, — насмешливо бросил Му Жэньсинь.
— Брат, как ты можешь так говорить? — Му Чжэнь заступился за Имина. — Хватит давить на человека! Что за манера — называть его монстром? Мы же выросли вместе, неужели нельзя вести себя по-человечески?!
Неподалеку черная кошка выскочила из тени, схватила кусок рыбы, опрокинула чашу и привлекла внимание всех собравшихся.
— И что с того? — Му Жэньсинь повернулся, глядя на них с угрозой.
Друзья замолчали: Му Жэньсинь был старше их на пару лет и во всем был сильнее. В итоге они разошлись в плохом настроении.
…Тем временем Ка Ху, сын Чжун Юаня, приехал из второго по значимости города — Цяньлин. У него было две цели: передать Читяньскому вану отчет о зерне и повидаться с Му Вэнем и Му Мянь. Но по иронии судьбы, пока он добирался, Благородная супруга Янь вызвала Му Вэня: «Нечего бездельничать, перепиши десять томов сутр». Ее поведение дало возможность Му Мянь и Ка Ху поболтать наедине.
…В то же время досталось и Леке. Перед лицом властной матери, Огненной Императрицы, он мог лишь молча терпеть наказание.
…Резиденция генерала.
— Госпожа, вы вернулись?
— Да.
Таинственная девушка исчезла перед пиром. Ли Шучжэнь, поверив словам Имина, потеряла покой. Ответив служанке, она направилась в свою комнату: «Брат Имин сказал, что эта девушка — та самая, что была в его сне? Но я лишь мельком взглянула и не разглядела ее лица».
Размышляя об этом, она не дождалась сладостей и снова вышла из дома. Она лишь велела дворецкому сообщить ей, когда отец вернется, чтобы она успела вернуться раньше — иначе, если мама не заступится, отец ее накажет. Она хотела найти ту девушку, чтобы успокоить сердце.
…Читяньский ван в покоях Цзяо Юэ читал отчет из города Цяньлин и был безмерно счастлив: урожай зерна в этом году оказался гораздо больше обычного. Хотя Чжун Юань и не приехал в столицу, он знал, что этот его сводный брат — человек надежный. Их конфликт был не в делах, а в их родителях — предыдущем императоре Леке и вдовствующей императрице Е Баофэн. Он всё еще винил его, но ведь он ван, и в момент восхождения на престол он не бывает неправ. Даже если и ошибся, никто не смеет болтать лишнего.
Закончив читать, император отослал бумаги и остался пить вино с Какой. Имин впервые почувствовал отцовскую любовь, и слезы невольно покатились из его глаз, чем сильно испугали мать. Император велел ему вытереть слезы, и они продолжили пить. Это был первый раз, когда они так по-мужски сидели и болтали.
Называя его «старшим сыном», он чувствовал сожаление. Кто сказал, что сын Цзяо Юэ — демон, прямо как его дед? Что он монстр, который вырастет и станет убийцей? Он — его родная кровь, и он сам должен знать, какой у него характер, а не слушать сплетни. В тот момент плакал не только Кака, но и Цзяо Юэ. Император, понимая обиду матери и сына, поспешил их утешить.
И тут… в одно мгновение Каке показалось, что на лице отца мелькнула жажда убийства!!! От страха он разжал пальцы, чаша упала. Он пошатнулся, упал со стула и попятился назад.
— Что такое, Кака? — недоумевал Читяньский ван.
— Наверное, перепил, ха-ха-ха, — поспешила оправдаться Цзяо Юэ, сама не понимая, что происходит.
— Вот как… — Читяньский ван на мгновение растерялся, а увидев помрачневшего и молчаливого Имина, разозлился. Он хотел остаться здесь на ночь, но теперь решил, что это ни к чему: — Юэ-эр, время позднее, отдыхайте.
Сказав это, он еще раз взглянул на Имина и разочарованно ушел вместе с управляющим Ху. В коридоре дворца промелькнула черная тень, заставив императора похолодеть:
— Что за чертовщина?!
— Это просто кошка, позвольте проводить вас, — сказал управляющий Ху, глядя вслед кошке. — Завтра же прикажу, чтобы во дворце не осталось ни одной кошки!
— Оставь. — Император вспомнил о Каке, настроение было испорчено, и ему было уже не до кошек и собак.
http://bllate.org/book/24589/2886878
Готово:
