Готовый перевод When the Wind Rises and Clouds Return / Где ветер стихает, там облака находят покой: Глава 5

Мужун Цзянь вернулся с утреннего совета с полным животом забот. Возвращение генерала Шэнь И в столицу должно было стать поводом для радости, да и в Министерстве ритуалов давно приготовили пир для его встречи. Однако Мужун Цзянь чувствовал, что путь Шэнь И на службе продвигается слишком гладко — настолько гладко, что это пугало его. Поначалу Шэнь И был всего лишь скромным заместителем полководца, а теперь превратился в великого генерала, чья слава гремела на весь двор. Он возвышался не шаг за шагом благодаря заслугам в десятках больших и малых сражений, а словно в одно мгновение взмыл ввысь. Хотя Мужун Цзянь лично повысил его, и впоследствии Шэнь И внес немалый вклад в обеспечение стабильности Великого Хань, император внезапно понял, что власть Шэнь И стала какой-то чересчур огромной.

Мужун Цзянь нахмурился и погрузился в глубокие раздумья, даже не заметив, что евнух-глашатай уже довольно долго стоял у дверей.

Тут евнух попался сообразительный: едва взглянув на императора, он понял, что у того дурное расположение духа, и потому не осмеливался подходить и докучать, а лишь молча стоял на пороге. Но и старшего принца Мужун Цяньфэна тоже нельзя было гневить — если долго не докладывать императору о его приходе, ему самому придется несладко.

Поколебавшись добрую половину дня и наконец заметив, что выражение лица Мужун Цзяня немного смягчилось, он торопливо приблизился и тихонько промолвил:

— Ваше Величество, пришел Первый принц с докладом.

Мужун Цзянь очнулся от мыслей, глубоко вздохнул, словно выплевывая всю накопившуюся тяжесть на сердце, собрался с духом и медленно произвел:

— Пусть войдет.

Евнух тоже вздохнул с облегчением и поспешил передать приказ. В мгновение ока Мужун Цзянь увидел, как неспешно приближается Мужун Цяньфэн. На нем был роскошный черный парчовый халат с вышитыми драконами и темно-красными обшлагами. Вышитые драконы выглядели словно живые — казалось, они вот-вот взмоют ввысь, пробравшись сквозь стены и устремившись в небеса. Высоко собранный на макушке венец венчал его голову, а между бровей читалась пронзительная, бьющая через край удаль. Подойдя ближе, он остановился и опустился на колени, и его звучный, ясный голос разнесся по всему великому залу:

— Ваш сын приветствует Вашего Величества, отец-император.

Заметив столь пышное облачение, Мужун Цзянь почувствовал легкое недовольство. Хотя этот наряд сполна демонстрировал императорское величие, а Мужун Цяньфэн являлся Первым принцем и обладал достаточным положением и правом носить подобный парчовый халат, в глазах Мужун Цзяня это выглядело проявлением непомерных амбиций и неуважения. Он слегка нахмурил брови и лишь спустя долгое время холодно бросил два слова:

— Поднимись.

Мужун Цяньфэн поднялся на ноги. Заметив выражение лица отца, он ничуть не встревожился — напротив, на его губах промелькнула едва уловимая улыбка, ведь его первая цель была достигнута.

— Благодарю отца-императора, — произнес он.

Мужун Цзянь больше не обращал на него внимания и не стал спрашивать, зачем Мужун Цяньфэн пожаловал. Его это даже не волновало, поскольку прямо сейчас перед ним стояла куда более тревожная и мучительная проблема.

Мужун Цяньфэн заранее догадывался, что так и будет, и даже надеялся на это, ведь только при таком раскладе он мог шаг за шагом сеять смуту в мыслях Мужун Цзяня.

— До слухов моего сына дошло, что генерал Шэнь И со дня на день возвращается в столицу для доклада о службе, — слово за словом произнес Мужун Цяньфэн.

Сердечно дрогнув, Мужун Цзянь мгновенно помрачнел и выказал раздражение: история с Шэнь И уже превратилась в узелок на его сердце. Брови императора сошлись еще круче, но он по-прежнему хранил молчание.

Уголки губ Мужун Цяньфэна слегка приподнялись. Он отвел взгляд, и в его пронзительных глазах промелькнул глубокий, непостижимый оттенок.

— Чего ты в конце концов добиваешься? — понизив голос, холодно спросил Мужун Цзянь. Казалось, он едва сдерживался, и стоило ему хоть чуть-чуть ослабить хватку, как бушующий внутри огонь вырвался бы наружу.

Мужун Цяньфэн невозмутимо ответил:

— Ваш сын лишь хотел доложить отцу-императору, что банкет в честь генерала Шэня уже подготовлен. Вот только интересно, когда же генерал Шэнь сможет прибыть в Чанъань, чтобы насладиться великолепием этого пиршества.

— Хм, — Мужун Цзянь кивнул, подумав про себя, что если устроить слишком пышную встречу, влияние Шэнь И возрастет еще сильнее, и потому отдал приказ: — Пусть по возвращении в столичный город Шэнь И сперва явится с докладом о военных делах, а уже потом мы устроим пир. И еще: число танцовщиц и музыкантов на банкете сократить вдвое. Он генерал, а не какой-нибудь избалованный молодой господин.

Мужун Цзянь ответил:

— Слушаюсь, отец-император.

— Постой, — Мужун Цзянь подумал, что размах застолья все же лучше поубавить, дабы клан Шэнь не возомнил, будто их заслуги превышают небеса, и добавил: — На этот пир пригласить лишь чиновников четвертого ранга и выше, а из членов императорской семьи пусть присутствуют только императрица, Хань-эр и ты.

Мужун Цяньфэн мысленно усмехнулся: отец-император и впрямь приложил немало сил, чтобы сбить спесь с клана Шэнь. Однако присутствие на этом пиру не только Мужун Цяньханя, но и его собственного — стало для него неожиданностью. Поразмыслив, он понял, что будучи Первым принцем, он не пользуется любовью императора, а его мать происходит из простолюдинок — разве мог он сравниться с Мужун Цяньханем? У того по материнской линии все родственники занимали высокие посты, мать — императрица, дед по материнской линии — сановник прежних времен, а дядя — столичный канцлер. С самого рождения он был наследным принцем... Пожалуй, эта усмешка относилась не только к Мужун Цзяню, но и к нему самому.

— Ваше Величество, — раздался пронзительный голос, прервав ход мыслей Мужун Цяньфэна. В комнату вошел евнух-глашатай и доложил: — Ваше Высочество наследный принц прибыл засвидетельствовать почтение.

Мужун Цзянь произнес:

— Пусть войдет.

— Ваш сын приветствует отца-императора, — опустился на колени Мужун Цяньхань. Несмотря на то, что лекарство ему сменили только что, спина все еще ныла, поэтому голос его звучал очень тихо.

Шэнь Цин видел, что Мужун Цяньханю нездоровится, но в присутствии Мужун Цзяня почтительно опустился на колени рядом с принцем и отдал положенный поклон.

Заметив бледность его лица и совершенно бескровные тонкие губы, Мужун Цзянь лично помог ему подняться и спросил:

— Императорский лекарь Ли уже сменил тебе повязку?

Голос звучал гораздо мягче прежнего.

Мужун Цяньхань подумал про себя, что императорский лекарь Ли, оказывается, был вызван по приказу отца-императора, и ответил:

— Да, уже сменил.

Мужун Цяньфэн слегка изумился: неужели вчерашнее наказание отца зашло настолько далеко, что потребовалось звать императорского лекаря? Раньше он думал, что император максимум отвесит Мужун Цяньханю пару упреков, лишь посеяв между ними зерна раздора.

Мужун Цяньфэн скосил глаза на Мужун Цяньханя и, заметив, что тот и впрямь выглядит куда хуже, чем вчера, мысленно отметил, что дело о старом преступлении Вэй Цзиня и по сей день остается незаживающей раной в сердце Мужун Цзяня.

— Отец-император... — опустив голову, с виноватым видом произвел Мужун Цяньхань. — Вчера я был опрометчив и дерзил вам, прошу отца-императора простить меня.

Выслушав его, Мужун Цзянь слегка кивнул, окинул Мужун Цяньханя взглядом и после долгого молчания сухо бросил:

— Больше об этом не упоминай.

Мужун Цянхань кивнул и умолк. В великом зале воцарилась тишина. Мужун Цзянь бросил мимолетный взгляд на стоявшего рядом с Мужун Цяньханем Шэнь Цина, словно собираясь что-то сказать, посомневался с мгновение, но в конце концов холодно и равнодушно произвел:

— Я устал, ступайте все.

— Слушаемся, — Мужун Цяньхань и Мужун Цяньфэн удалились вместе.

— Что это сегодня с отцом-императором? Похоже, его что-то тревожит, — выбравшись из главного зала, спросил Мужун Цяньхань у Мужун Цяньфэна.

Мужун Цяньфэн бросил взгляд на Шэнь Цина и с легкой усмешкой ответил:

— Должно быть, он вымотался за последние дни, готовя встречу генерала Шэня.

Услышав это, Шэнь Цин смущенно улыбнулся и сдержанно произвел:

— Обременяю Ваше Величество хлопотами.

Вскоре Шэнь Цин вспомнил, что ранам Мужун Цяньханя требуется хороший отдых, и предложил:

— Ваше Высочество наследный принц, быть может, вы вернетесь в свои покои отдохнуть, а я пойду и отнесу нефритовый браслет в Палату драгоценностей для починки?

— Нет, — покачал головой Мужун Цяньхань и тихо проговорил: — Это по моей вине случилась беда, лучше я сам все отвезу и отдам.

Слушая их диалог, Мужун Цяньфэн размышлял о том, что же это за нефритовый браслет такой, раз он кажется им столь важным, и поинтересовался:

— Что за браслет...

— Стыдно и признаваться, — опустив голову, с чувством вины ответил Мужун Цяньхань. — Я по неосторожности разбил нефритовый браслет, оставленный матерью моего старшего брата, наложницей Вэй, и как раз собираюсь отнести его на починку.

Мужун Цзяньфэн задумался на мгновение и предложил:

— Пожалуй, лучше отнести его к императрице. Дворец Хуахэ находится недалеко от Палаты драгоценностей, к тому же матушка очень любит изделия из нефрита, так что она непременно позаботится о нем и отнесется бережно.

Мужун Цяньхань ничего не ответил, все еще колеблясь. В этот момент поднялся легкий ветерок, заставив колыхаться целые мороприя алых листьев кленовых деревьев во дворе — это зрелище придавало осени особый, неповторимый и завораживающий вкус.

— Что это вы собрались преподнести мне?! — раздался неторопливый голос.

Из-за кленовых деревьев появилась Императрица Чу, которая нарочно вышла прогуляться, чтобы полюбоваться этим багряным морем. На ней было алое платье, расшитое золотым фениксом — настолько искусно, что птица казалась живой и готовой взмахнуть крыльями. Высокая прическа была увенчана фениксовой короной: роскошной, но не вычурной, благородной, но лишенной кичливости. Губы ее от природы алели без помады, а брови были темны без подкрашивания. Позади нее семенила процессия служанок, источая ауту природного величия.

— Матушка, — слегка опустив голову, произнес Мужун Цяньхань.

— Приветствую Императрицу, — почтительно сложив руки в приветствии, произвел Мужун Цяньфэн. — Ваше Высочество наследный принц хотел утрудить вас — отвезти этот сломанный нефритовый браслет на починку.

Не дав Мужун Цяньханю и слова сказать, Императрица Чу потребовала:

— Какой еще браслет? А ну покажи.

Услышав это, Мужун Цяньхань осторожно достал из рукава сверток с двумя обломками браслета и бережно протянул их Императрице Чу:

— Вот он.

Императрица Чу взяла их, развернула и замерла, надолго погрузившись в молчание.

— Что такое, матушка? Разве его нельзя починить? — встревожился Мужун Цяньхань, видя, что она долго молчит.

Опомнившись, Императрица Чу легко улыбнулась и ответила:

— Вовсе нет. Просто я смотрю — нефрит у этого браслета нежный, чистый и прозрачный, поистине высший сорт.

Она еще раз внимательно осмотрела вещицу и продолжила расспросы:

— Чьей же это госпожи украшение?

Мужун Цяньхань негромко пояснил:

— Наложницы Вэй.

Глаза Императрицы Чу слегка сузились, длинные ресницы дрогнули, после чего она озадаченно спросила:

— О? Во всем дворце лишь одна наложница носит титул цзеюй, и фамилия ее Чэнь. Не знаю, что это за наложница Вэй...

Мужун Цяньхань немного поколебался, подумав, что матушка, должно быть, позабыла то старое давнее дело, и ответил:

— Это Вэй Сян, наложница Вэй, которую в свое время запутала в дело о мятеже и посадили под домашний арест во Дворце Хуахэ.

Императрица Чу слегка кивнула, еще долго всматривалась в нефритовый браслет, а затем тронула губы улыбкой:

— Ну как раз кстати — я как раз собиралась заказать в Палате драгоценностей золотую корону с фениксом, заодно и это захвачу, пусть всё вместе делают.

Мужун Цяньхань опустил голову, выражая легкое извинение:

— Не стоит утруждать матушку, сын сам отнесет.

Фениксовые глаза Императрицы Чу сверкнули гневом. Больше она ничего не сказала, просто вернула браслет Мужун Цяньханю, однако не преминула бросить на него еще пару взглядов.

Мужун Цяньхань бережно принял осколки, аккуратно завернул их обратно и спрятал в рукав.

Императрица Чу перевела взгляд на Шэнь Цина и с улыбкой произвела:

— Генерал Шэнь ведь тоже скоро доберется до столичного города, верно? Сколько дней осталось? Не отправить ли ему весточку? Банкет в его честь уже полностью готов.

Шэнь Цин торопливо сложил руки в почтительном поклоне и ответил:

— Благодарю Императрицу за заботу, ваш покорный слуга сейчас же напишет письмо отцу.

http://bllate.org/book/24542/2878604