Присев на толстую ветку, Чжоу Кан отчаянно хотел заплакать. Он знал, что оказаться втянутым в битву двух обладателей пространственных способностей шестого уровня — верная смерть, но он никак не мог предположить, что его забросит вообще за пределы Земли. Ладно, вон та сбившаяся в круг у подножия дерева свора выглядела подозрительно знакомо — в передачах о дикой природе таких показывали: уродливые морды, мерзкие ухмылки, заслуженное первое место в рейтинге самых нелюбимых животных африканской саванны. Похоже, это гиены. Но на африканском небе отродясь не бывало двух солнцеподобных светил!
Чжоу Кан действительно был готов разреветься. Даже после двух лет выживания в апокалипсисе этот факт ничуть не умалял его прирождённого таланта быть обузой. До конца света он был младшеньким в семье Чжоу, ребёнок, родившийся на восьмом месяце, от легкого ветерка валился с ног, а после пары шагов задыхался — в общем, все носились с ним как с писаной торбой. Когда грянул апокалипсис, из всей семьи остались только он да двоюродный брат. А поскольку кузен повадился любить мужчин, он всю надежду на продолжение рода возлагал на него, а потому оберегал пуще глаза своего. У брата была пространственная способность, у его же любовника — двойная способность молнии и огня, и оба отличались просто чудовищной боевой мощью. Если бы не этот мелкий балласт в его лице, они бы, пусть и не стали владыка́ми целого региона, но уж точно не прозябали бы так жалко в каком-то захудалом базовом поселении. Теперь же всё изменилось: он угодил в пространственный переход, да и они теперь могут не ютиться в этой глуши ради старого лекаря китайской медицины, который помогал поддерживать его слабое здоровье. Только вот угодить под самый нос брата в порожденный им же пространственный разлом... даже если они и спасли старшую невестку ценой невероятных усилий — братец наверняка будет рыдать! А если заплачет брат, его любовник просто сорвется с катушек!
От долгого сидения ноги затекли, и Чжоу Кан осторожно опустился на ветку, обхватив руками ствол и переводя взгляд на стаю гиен внизу. Двенадцать тварей, да у них еще и слюнки теки — точно приняли его за аппетитное жареное мясо! Тяжко вздохнув, Чжоу Кан утешал себя лишь тем, что гиены лазать по деревьям не умеют: он скорее позволил бы загрызть себя зомби, чем отдал бы свои шестьдесят с лишним килограммов на съедение собакам! Да еще и таким уродливым!
Чжоу Кан торчал на дереве уже больше часа, и гиены под ним выли ровно столько же. В животе слегка урчало, он нашарил на левой руке пространственное кольцо и, перевернув его, помрачнел. Эта банка тушенки просрочена уже недели на две, но есть-то её наверно можно? Брат с его ухажером вечно так питались, хотя ему-то они никогда не разрешали к ней прикасаться! Эти ранние роды на восьмом месяце доставляли сплошную головную боль. Брат родился семимесячным, а сейчас вымахал до метра восьмидесяти при весе в семьдесят килограммов — настоящий скала, сильный и крепкий! А ведь он просидел в животе у матери на целый месяц дольше, но гласит же поговорка: в семь месяцев выживают, в восемь — нет. Ему уже исполнилось двадцать два, а рост с трудом дотягивает до метра семидесяти, вес — около пятидесяти пяти килограммов, фигура просто загляденье — точеная да утонченная! К тому, что от ветра валишься с ног и задыхаешься при ходьбе, он уже привык, а вот переносить жару и холод — настоящее испытание. Самым тяжелым выдалось начало апокалипсиса: боевые способности брата и его возлюбленного были на высоте, еды хватало, но его слабый желудок бунтовал против всего — стоило съесть всухомятку пачку лапши быстрого приготовления, как он едва не отдал Богу душу.
Убрав банку обратно, Чжоу Кан смахнул горькую сиротливую слезинку. У него ведь тоже была способность, причем редкая парная — Двойная способность воды и дерева. Вот только радости от этого дуэта было мало — сплошное смущение. Одаренным в базовом поселении полагались льготы, но взамен требовалось вносить свой вклад. Физическая подготовка Чжоу Кана не позволяла ему вступить в боевой отряд, а в тыловой службе приходилось еще тошнотворнее. Обладай кто другой водной стихией первого уровня — за день наполнит две большие кадры, а он едва мог выдать одно ведро. Обладай кто другой древесной стихией первого уровня — за день засадит картофелем пол-акры земли, а он осилит лишь одну гряду. Сколько слез он тогда пролил! Если бы не усердная защита брата и его ухажера, такой хиляк, как он, не прожил бы в апокалипсисе и дня. Чжоу Кан снова потер кольцо, на сердце снова стало паршиво. После того как Двойная способность воды и дерева достигла третьего уровня, у него пробудилась способность исцеления, но этот дар принес не защиту, а превратился в смертный приговор. В ту пору дефицита лекарств ценность способности исцеления была запредельной. Одни хотели приберечь такое сокровище и взять под надежную опеку, как, например, лидер их базы. Другие же алчные безумцы жаждали растащить его на кусочки для исследований, вроде Центральной базы и прочих научно-исследовательских институтов всех масштабов. Центральная база выслала людей: одного обладателя пространственной способности шестого уровня и четырех — пятого. Брат сошелся с тем пространственником в битве пространственных доменов, а его любовник сошелся в схватке с четырьмя противниками пятого уровня и был тяжело ранен. Ценой истощения всех сил им удалось спасти старшую невестку, но они угодили в трещину, возникшую от столкновения двух пространственных доменов, и его швырнуло прямо к этим гиенам, — Чжоу Кан смахнул со лба холодный пот. Хорошо еще, что он вообще жив. Говаривали, что те, кто раньше попадал в переделку двух пространственников пятого уровня, на месте превращались в мясной фарш, так что отделаться целыми конечностями — невероятное везение.
Но кто-нибудь, ради всего святого, может прогнать этих тварей из-под дерева?! Мало того, что внешность у них кошмарная, так они еще и слюни пускают на его плоть! О том, чтобы одолеть гиен внизу, не было и речи — его собственные силы иссякли напрочь, да и даже на пике формы с его боевыми характеристиками ниже нуля он не справился бы ни с одной паршивой гиеной! Чжоу Кан с досадой заскрежетал зубами, перебирая в кольце съедобное. Это пространственное кольцо изготовили в научно-исследовательском институте Центральной базы и преподнесли ему в знак уважения перед тем, как перейти к силе — подарок ценному обладателю способности исцеления. Объемом оно было всего в три кубических метра, и помимо кое-каких медикаментов и семян в нем хранился лишь самый скромный скарб. Теперь, лишившись удобной пространственной способности брата, уровень его жизни стремительно рухнул вниз, разом превратившись из зажиточного в нищенский. До чего же паршиво!
Продолжая с грустью жевать сухое печенье, Чжоу Кан окинул взглядом окрестности. Пейзаж вокруг представлял собой либо равнину, либо высокогорье — бескрайняя гладь, и даже при его зрении в полтора диоптрии на горизонте не виднелось ни единого холмика. Судя по растительности, это была степь: на много лиг вокруг не росло почти никаких крупных деревьев, лишь пожухлая высокая трава, среди которой то тут, то там паслись редкие стада каких-то зверей — то ли овец, то ли оленей.
Чжоу Кан посмотрел на двух животных, мирно щипавших траву метрах в трехстах от него, потом перевел взгляд на свору под деревом и возмутился до глубины души. Неподалеку полно свежего мяса, так какого черта они вцепились именно в него?! В нем же одни кости да кожа, никакого навару! Сплошное издевательство! Сперва его гнобили зомби, теперь — гиены. Разве это жизнь, так дальше продолжать нельзя!
Но как бы ни хотелось отказаться, жить все равно придется. Сейчас брата рядом нет, и если он хочет вернуться и снова стать бесполезным балластом, ему придется зубами держаться за эту жалкую жизнь. Сражаться руками целителя-хвостика — до чего же тоскливо!
Чжоу Кан качнул ногой, размирая ноющую поясницу, и загрустил еще сильнее. Черт побери, вон та гиена только что подпрыгнула почти на два метра в высоту, еще чуть-чуть — и вцепилась бы ему в стопу! Двухметровый прыжок — это же уму непостижимо, дядя Яо Мин и то ниже!
Жарира на улице всё усиливалась. Задрав голову, он заметил, что оба солнца почти добрались до зенита, неумолимо приближался полдень. Судя по ощущениям, температура перевалила за тридцать пять градусов. Стянув с себя потрепанную рубашку с длинным рукавом, всю в дырах и зацепках, и повесив её на ветку, он с трудом стянул превратившиеся в лохмотья штаны и остался в майке и шортах, но от этого стало только жарьче. Солнце палило практически отвесно, дерево стояло полувысохшим, листвы на нем было кот наплакал, и тени оно почти не давало. Чжоу Кан прекрасно понимал, что при таком пекле он не просто получит тепловой удар, а банально сожжет кожу — нежный домашний мальчик совершенно не приспособлен к таким испытаниям! Черт побери, он вовсе не собирается признавать себя какой-то нежной оранжерейною цыпочкой!
По мере того как воздух раскалялся всё сильнее, Чжоу Кан чувствовал, что больше не выдерживает. Без того истощенный организм требовал отдыха, а осада гиен затянулась на слишком долгое время. И пусть ему не хотелось признавать себя изнеженным цветочком, его хрупкое тельце просто не справлялось с нагрузкой. Голова закружилась — то ли от палящего солнца, то ли от накатывающей сонливости. Собрав последние крохи восстановившейся силы, Чжоу Кан заставил Железную лозу пойти в рост и надежно привязал себя к стволу: по крайней мере, теперь можно не бояться свалиться вниз на корм собакам, если он случайно задремлет. Но эффективного способа прогнать стаю гиен у него по-прежнему не было. Его способность не имела боевого потенциала, а что до огнестрельного оружия — при нем был крошечный пистолет с двумя патронами, который брат дал ему для самообороны. Обычных автоматов у него не водилось: он попросту не выдержал бы отдачи при стрельбе. Был еще ручной арбалет, но из десяти выстрелов девять обычно летели мимо. Воистину, даже если он не был хрупким цветком, близкие выпестовали его именно таким!
Вдалеке послышался глухой топот копыт, и Чжоу Кан, услышав его, мгновенно вытаращил глаза.
http://bllate.org/book/24537/2878293
Готово:
